Сергей Шиленко – Системный Рыбак 11 (страница 5)

Нынешнее оборудование и пара учеников такой поток не вывезут, тут нужна автоматизация: другие котлы, больше людей, способных с ними управляться без меня, стоящего над душой. Сделал зарубку в памяти организовать донабор работников и отыскать в городе толкового мастера по пищевым артефактам, пока меня тут не разорвали на сувениры голодные практики.

В этот момент дверь распахнулась. В зал влетела Элиза.

Прямо в школьной форме, со сбившейся на бок сумкой через плечо, растрёпанная, с таким лицом, с каким гонятся за уходящей последней лодкой. Она заметалась взглядом по залу, и, едва наткнувшись на меня, замерла, выдохнула и прижала ладонь к груди.

— Живой, — выдохнула она. — Мне сказали, ты пропал, никто не знал, где ты, и я подумала…

Она не договорила, но я понял.

Под одной крышей живём не первый день, и за это короткое время девчонка, похоже, успела вписать меня в круг тех, за кого боятся по-настоящему. Не как хозяина дома или работодателя, а как своего. Странное, давно забытое ощущение, когда кто-то бросает все дела и несётся через весь город просто проверить, дышишь ли ты ещё.

— Жив-здоров, как видишь, — сказал я мягче, чем собирался. — Был занят, долгая история.

— Наверное, что-то необычное, расскажешь? — уставилась она на меня предвкушающим широко распахнутым взглядом, который характерен только для вот таких подростков.

— Хм… Да вроде ничего необычного, — я почесал щёку, прикидывая, стоит ли пересказывать ей ночные приключения и полёты на орле с полуобнажённой девицей. — У нас, кстати, тут аврал, — намекнул ей на запару, мечущихся официантов, очередь за окном. Мол, не до пустых разговоров здесь.

— Ага, вижу. Тогда потом расскажи, очень хочу послушать, — выпалила она. И вместо того чтобы выдохнуть и уйти домой, так как у неё по графику сегодня был выходной, эта пигалица решительно закатала рукава блузки и заявила, что сама встанет у входа, чтобы уменьшить нагрузку с другого работника зала.

Я в целом был не против такой инициативности, одобрительно кивнул ей.

Вот так буднично она и заняла пост привратницы.

Теперь каждый, кто хотел попасть в мой ресторан, проходил через неё. Элиза встречала гостей, разводила по местам, записывала желающих на доставку своим аккуратным ученическим почерком в небольшой свиток.

Убедившись, что всё у неё получается, я вернулся к плите. Толковая девчонка. Может, потом и вырастет из неё управляющая, перед которой будет трепетать полгорода.

Ладно. Кухня наконец перестала напоминать тонущий корабль.

Заготовки разошлись по тарелкам, официанты летали по залу слаженно, очередь снаружи редела под мерное распитие бесплатных пробников. Можно было выйти из режима «пожарника, оперативно тушащего возгорание» и заняться тем, ради чего у меня с самого утра чесались руки, — новым ингредиентом.

Я отошёл к свободному разделочному столу и мысленно активировал перстень, вытаскивая оттуда змеюку.

Туша пошла наружу тяжело, и я тянул её, тянул, перехватывая всё новые витки, пока на широкий стол не легло чудовище толщиной со взрослое дерево. Поместилась едва ли пятая часть, остальное свесилось по обе стороны, мазнув хвостом по полу. Бледная чешуя отливала туманной сизью, а приоткрытая пасть скалилась загнутыми клыками с мою ладонь длиной.

Странно… На кухне, кажется, стало тихо. Обернулся — и вправду: все застыли как мумии с открытыми ртами.

Леон выронил поварёшку. Она звякнула о плитку, и этот звон расколол оцепенение: кто-то ахнул, кто-то попятился к стене, а молоденькая помощница на мойке аж вцепилась в передник.

— Это… это же Туманный Горный Василиск, — выдавил Леон, бледнея на глазах. — Откуда он у вас… Их же вообще практически не добыть.

— Эм… Ценная зверюшка? — уточнил я, обходя тушу и прикидывая, с какого бока подступиться.

— Ценная? — он сглотнул. — Господин, да это один из самых дорогих ингредиентов в нашем краю.

— Да? И чем же он так хорош?

Леон, забыв про испуг, заговорил быстро, с азартом студента на любимом предмете.

Из его сумбурного и эмоционального описания я выяснил, что этот Василиск, оказывается, является духовным животным, принадлежащим сразу двум стихиям: водной и земной, поэтому его плоть оказывает особенно сильный эффект на практиков, культивирующих какую-либо из этих стихий.

Также у него ближе к черепу есть сфера миража — мистический орган, благодаря которому он легко наводит гипноз на своих жертв. Собственно, поэтому эта часть тела так и называется. При поглощении эта сфера благотворно влияет на ментальное развитие практика и эффективность его ментальных техник.

Короче говоря, это была местная уникальная рептилия. Только вот заниматься её промыслом почти невозможно. Любой охотник попадёт под гипнотический дурман и сам станет жертвой ядовитых клыков Василиска. Вдобавок скалы, где он обитает, являются также территорией Орлов Трибунала, так что туда соваться — верное самоубийство.

Я хмыкнул про себя.

Выходит, Визирь у нас не просто крупная птица с покладистым характером, он ещё и терминатор, раз может спокойно охотиться на таких тварей.

— А сколько он стоит? — как бы невзначай спросил я.

— До фига, — выпучил глаза Леон. — На алхимическом рынке считают по длине. Сколько метров, столько и золотых, мастер, представляете?

Я прошёлся вдоль чешуйчатого бока, отмеряя на глаз.

Метров двенадцать, не меньше. Стало быть, это пресмыкающееся тянет под дюжину золотых одной тушей, и теперь понятно, отчего вся кухня смотрит на неё, как смотрят на сошедшего с небес дракона. За такие деньги можно сразу купить приличный дом.

А для меня? Система Рыбака очень сильно связана с водной стихией: навыки, предметы, техники культивации и прочее. Для моей культивации эта туша будет на порядок полезнее, чем для посетителей.

Это даже если не учитывать ментальное развитие, о котором я пока имел лишь смутное представление. Но лишним, полагаю, оно тоже не будет.

Но если взглянуть на неё с точки зрения выгоды для ресторана, то картина тоже выходила неплохая. Я хитро улыбнулся. Сырая туша стоит дюжину золотых, а блюда из неё, поданные практикам под моим соусом, принесут втрое больше, а то и впятеро, если заморочиться с рецептами и подачей.

Доходы. На ближайшие семь лет это моя основная мотивация.

Тогда чего тянуть?

Я выудил из перстня Акватариновый кинжал, так как шкура змеи была чрезвычайно прочной, и взялся за разделку. Лезвие вошло под чешую мягко, повело вдоль каналов, которые «Духовный Кулинар» услужливо подсветил мне сетью бледных нитей под кожей. Резать по ним, а не поперёк, чтобы не выпустить из мяса драгоценную силу, руки уже были приучены.

Работа пошла споро.

Через час, закончив с разделкой, голову с ядовитыми железами, чешую и снятую пластами шкуру я отправил обратно в перстень, применение им найду после. Хребет с рёбрами, хрящами и обрезью отложил на бульон. Мяса вышло столько, что и за неделю не приготовить, поэтому полметра туши пустил на сегодняшнее жаркое, а гору остального убрал в перстень про запас.

Следующим шёл гипнотический орган.

Аккуратно вытащил его. Это была бледно-сизая упругая сфера диаметром в локоть. Отрезал кусок размером с чашку на первую пробу — любопытно же, что за вкус у этой ментальной диковины, — прочее снова отправилось в перстень дожидаться своего часа.

Хм… Осмотрелся. Бульон. Закинул кости и хрящи в большой котёл, добавил мяса для навара, бросил кореньев, овощей и пучок водных трав, что держал на такой случай. Ммм, навар точно выйдет зашибенный. Залил водой, выставил жар послабее и оставил томиться.

Так, ну теперь осталось самое главное — жаркое моей мечты. Я размял плечи, после напряжённой разделки немного затекли.

Достал из системного слота с плотом свой Алхимический Котёл и на секунду замер, выстраивая в голове всю последовательность от первого движения до последнего. Каждый жест должен лечь идеально точно и в тайминг, потому что змеиное мясо — штука капризная.

Постное, плотное, что-то среднее между крупной рыбиной и хорошей птицей, и главный его враг — это пережар. Передержишь лишнюю минуту, и вместо нежного, тающего во рту куска получишь подошву от сапога. Москва вбила мне эту науку накрепко: хочешь бархат, маринуй в крахмале и бей коротким сильным огнём, иначе никак.

Значит, три закона хорошего блюда: скорость, жар, подготовка.

Я отобрал лучший кусок со спины и прошёлся по нему кончиком кинжала, счищая плёнки и серебристые ниточки сухожилий. Они стянутся на огне и скрутят мясо в комок, если оставить хоть одну. Потом повёл лезвием поперёк волокон, наискось, нарезая тонкими медальонами-монетками, ведь короткое волокно и есть весь секрет нежного куска.

Дальше — маринад.

Я бросил на мясо щепоть соли, плеснул ложку светлого фермент-соуса, натёр сверху пряного корня для аромата и духовной остринки. Следом ложка крахмала и капля масла: крахмал запечатает соки внутри, масло разгладит волокно и не даст ему задубеть.

В обычный день оставил бы всё это на полчаса набирать вкус, неспешно, но сегодня роскоши такой не было. Благо я живу в мире культиваторов и магии.

Прижал ладонь к миске и запустил Техники стабилизации и насыщения. Сила прошла сквозь мясо, протолкнув маринад в каждое волокно за пять-семь минут вместо получаса. Пока куски отдыхали — да-да, я не оговорился, они должны отдохнуть, — я взялся за остальное, потому что котёл не терпит зевак и растяп.