Сергей Шиленко – Искатель 16 (страница 22)

Я бродил по размеченной территории, где колышки и натянутые верёвки обозначали будущие улицы и фундаменты, обсуждая детали с бригадирами.

С собой я прихватил «маленьких помощников», раз уж застрял здесь на весь день, решил совместить приятное с полезным и провести время с каждым из своих детей и их матерями по очереди. А что, это отличная возможность уделить внимание всем, не отрываясь от дел.

Начал с Зары и нашей дочурки Глории. Мне пришлось согнуться в три погибели, чтобы держать малышку за крохотную ручку. Она что-то радостно лепетала и семенила рядом, пока не устала. Тогда подхватил её на руки, и она тут же уютно устроилась у меня на плече, второй рукой я сжимал ладонь Зары. Глядя на неё, думал о том, какой же дикой и невозможной казалась сама мысль об этом всего год назад, а сейчас… Сейчас это моя семья! Иногда, чтобы просто ощутить её близость, я, как когда-то давно, подхватывал и её, смущённую, но счастливую, на руки.

Первым делом обошёл весь периметр будущего города, лично отмеряя шагами расстояния и диктуя заметки одному из клириков Ирен, который исполнял роль моего секретаря. В прошлой жизни такой «дедовский» метод показался бы мне смешным, но здесь приходилось полагаться только на собственные глаза и ноги.

Хотелось лично убедиться, что мы всё учли ещё до начала большой стройки. Канализацию, водостоки и водопровод нужно закладывать в первую очередь, но прописные истины гигиены почему-то доходили не до всех правителей этого мира. Не хватало мне ещё эпидемии дизентерии для полного счастья!

Улицы нужно планировать достаточно широкими, чтобы на них свободно разъехались две гружёные телеги, и чтобы в случае заварушки имелась возможность быстро перебросить на место отряды правопорядка. Общественные площади, тротуары, места под будущие скверы тоже закладывались в план сразу.

Я хотел, чтобы Озёрный стал городом, в котором хочется жить, поэтому предусмотрел общественные уборные, фонтаны с питьевой водой, парки и тенистые аллеи. Центр города решил отдать под театры, гостиницы, дорогие магазины и прочие заведения для привлечения путешественников и просто для отдыха горожан. А чтобы люди могли выйти прогуляться вечером, не рискуя свернуть шею в тёмной подворотне, одновременно с возведением зданий строители начнут ставить сразу и фонари.

Вместо сгоревшей таверны «Гарцующий пони» я запланировал новую гостиницу, ещё больше и лучше прежней, даже название ей уже придумал, «Путь в дикие земли». Старое теперь казалось мне каким-то… легкомысленным, а это являлось и правдой, и предупреждением, напоминанием, что за порогом нашего уютного мирка ждёт не пикник на обочине.

Вокруг центра мы разметили жилые кварталы, дальше район ремесленников, рынок, а ближе к озеру, с подветренной стороны, чтобы запахи не разносило по городу, кварталы мясников и рыбных торговцев. Всё по уму.

В моих планах присутствовал и укромный квартал «красных фонарей». Да, как истинный прагматик, я собирался сохранить проституцию легальной. Если это дело не регулировать, оно всё равно возникнет, только уже в стихийном виде, расползаясь по благополучным районам и обрастая криминалом, лучше уж самому его организовать с понятными правилами, налогами и строгим надзором, чтобы предотвратить преступность и эксплуатацию, которые всегда ходили вокруг порока.

И вот тут начиналось самое интересное: я открыто и предельно жёстко запретил на своей земле рабство, браки с несовершеннолетними и детскую проституцию. От одной только мысли, что в большей части Харальдара это легальное явление, меня разбирала ярость. Цивилизованные, мать их, дикари! По крайней мере последнее вызывало общественное неодобрение и обычно держалось в тени, но сам факт…

К счастью, Марона, при всех её аристократических замашках, была женщиной здравомыслящей и всячески препятствовала распространению рабства, также категорически запретив два других омерзительных обычая, что, наряду с её стремлением к нормальному отношению к другим расам делало Терану одной из лучших провинций в королевстве. Нам с семьёй чертовски повезло оказаться именно там, а теперь и я намеревался последовать её примеру, даже решив пойти дальше и полностью искоренить рабство как явление.

Любому, кто посмеет нарушить эти законы в Кордери, грозили арест, суд и суровое наказание. С другой стороны, сироты и нуждающиеся дети обеспечивались помощью провинции и приюта, который организовали Илин и Амализа.

Конечно я понимал, что не смогу на законных основаниях запретить транзитным путешественникам таскать с собой рабов или несовершеннолетних невест, не рискуя нарваться на крупные неприятности от региональных властей и короны, но всё же мог сделать их пребывание в Озёрном максимально некомфортным. Стража и следопыты будут следить за такими гостями как ястребы, арестовывая нарушителей малейшем нарушении закона, а те, кого они держали в неволе, при этом получат свободу.

Я дал себе слово сделать всё, чтобы помочь этим несчастным.

Меня не оставляла наивная надежда, что, возможно, когда Кордери и Терана станут по-настоящему процветающими, правители Харальдара последуют нашему примеру, и когда-нибудь вся эта дикость исчезнет повсеместно.

Отогнав от себя мрачные мысли, вернулся к насущным делам. Мой квартал развлечений должен стать чистым, безопасным и законопослушным. Я ни за что не допущу, чтобы он превратился в гадюшник, подобный аналогичному району в Тверде. И уж точно в моём городе не никогда не должно появиться трущоб. Я надеялся, что если постоянно финансировать общественные работы для нуждающихся, провинция станет достаточно богатой, и бедность исчезнет как явление. А для тех, кто не сможет работать по старости или из-за увечий, создадим благотворительные пансионы.

Что касается тех, кто мог, но не хотел работать… Что ж, тут я полностью солидарен с Мароной и Хорвальдом: никакой помощи. Хотят жить в нищете — их выбор. Работа для желающих всегда найдётся, но если тунеядцы начнут воровать или буянить, им сперва вежливо предложат убраться, а если не поймут намёка, заставим.

Конфликты, конечно, были неизбежны. Когда в одном месте собрано столько разных рас, живущих бок о бок, многие из которых откровенно презирали друг друга, ссоры вспыхивали из-за любой мелочи. Особенно это касалось зверолюдей и гоблинов.

Но тут мне на руку играл мой статус. Тот факт, что среди моих жён были гоблинша, хобгоблинша, эльфийка, кошкодевушка и кунида служил недвусмысленным заявлением для всех: расизм вызовет моё личное неодобрение, и в Озёрном ему нет места.

И хотя делал это не специально, прогулка с семьёй стала наглядной демонстрацией моей лояльности. Люди видели, как я нёс на руках свою дочь-полугоблина и держал за руку её мать. Видели мою неприкрытую любовь к ним, пока ходил по стройке, отдавая распоряжения и разговаривая с поселенцами. Я ловил на себе задумчивые взгляды, понимая, что у некоторых сейчас ломаются старые въевшиеся предрассудки. И это радовало, пусть привыкают.

Позже в тот же день я также гулял с Беллой и нашими малышами Максом и Милой, потом с Самирой и крошкой Радой, а затем с близняшками-лисичками и их младенцами. Большая, шумная, необычная, но счастливая семья с детьми, обожаемыми своим отцом-человеком. Может, это послужит хорошим примером для всех? Впрочем, наглядной агитации все равно мало. Вечером я переговорил с Илином и Ирен, чтобы стража особенно внимательно следила за возможными конфликтами между разными группами поселенцев. Доверие нужно заслужить, а предрассудки искореняются долго.

Пока я занимался планированием, мои жёны тоже не сидели без дела. Лили, помогая Ирен, с головой ушла в организацию города. Белла же, моя прагматичная кошкодевушка, наконец выбрала себе подкласс и стала кожевницей.

Когда я нашёл её, она как раз занималась выделкой шкур, которые притащили охотники. Рядом, у её ног, возились Макс и Мила, сосредоточенно грызя обрезки кожи.

— У них режутся зубки, — пояснила Белла, заметив мой взгляд.

Держа малышку-Анну на руках, я подошёл ближе, рядом со мной пристроились Лили и Ирен.

— Знаешь, ведь Лили придётся изготовить сотни, если не тысячи образцов брони, чтобы получить идеальный комплект, — с улыбкой пояснила Белла свой недавний выбор. — А чтобы превратить кожу низкого качества в ту, что нужна Лили для её ремесла, понадобится немало времени. Теперь я могу взять на себя всю рутинную работу, — заявила Белла, гордо взмахнув хвостом, — и освобожу ей немного времени для самого главного — крафта. Так и дело пойдёт быстрее, да и работать вместе веселее!

Тем временем Анна, увидев брата и сестру, начала извиваться у меня на руках, требуя спустить её на землю. Всего пару дней назад она решила, что готова ползать, и теперь демонстрировала поразительную для младенца ловкость, устремляясь к остальным.

Мы все невольно улыбнулись.

— У вашей расы это болезненный процесс? — спросил я у Беллы, кивнув на малышей, из ротиков которых ручьями лились слюни.

— Нам проще, чем людям, — ответила она, — но им всё равно требуется что-нибудь грызть.

Я по очереди подержал на руках Макса и Милу, поцеловал Беллу на прощание, и мы двинулись дальше. Анна, конечно, расплакалась, не желая расставаться с братом и сестрой, но её быстро отвлекла Сафира. Моя смуглая кошкодевушка из Джардана взяла на себя координацию обороны города вместе с одним из лейтенантов и Илином. Самира вместе с помощницами трудилась на кухне, организуя кормёжку для почти полутора тысяч человек, а Рада уютно спала в колыбельке, стоявшей в тени на столе рядом с матерью. Самира, завидев нас, настояла, чтобы мы сели за стол и поужинали пораньше.