Сергей Шиленко – Искатель 16 (страница 2)

— Ну как там близняшки и малыши? — тут же спросила Зара, когда я поравнялся с ней.

— Слава богам, всё в полном порядке, — усмехнулся я, закидывая на спину свой успевший стать ненавистным тюк. — И главное, они согласились переехать с нами!

Женщины, шедшие рядом, взвизгнули от восторга так заразительно, что даже старшие из малышей, ехавшие в повозках, подхватили их смех и захлопали в ладоши. Оказывается, все надеялись, что лисички когда-нибудь присоединятся к нашей большой семье.

Что ж, ещё один повод с нетерпением ждать начала новой жизни, ещё один светлый огонёк впереди.

Даже если бы мы мчались верхом, путь от Твердыни Гурзана до Тераны занял бы больше суток. С той скоростью, с которой тащился наш караван, на дорогу ушло почти два дня. Ночевать пришлось прямо в чистом поле, разбив лагерь под открытым небом.

Марона, как истинный командир, без вопросов предоставила свою просторную палатку для меня и моих жён, пока дети, её служанки и персонал моего поместья разместились в моей, чуть поменьше. Это дало нам возможность снова почувствовать себя семьёй, а мне шанс наверстать упущенное за долгие недели разлуки.

К моему приятному удивлению, вечер начала Ирен. Моя миниатюрная рыжеволосая жрица, кажется, с момента нашей свадьбы всё никак не могла утолить проснувшееся в ней желание. Она прижалась ко мне, требуя поцелуев и ласки, а её настойчивые руки уже вовсю хозяйничали у меня в штанах.

— Как же она изменилась, — подумал я, отвечая на её поцелуи. — Стала смелее, раскованнее. Беременность ей определённо к лицу.

Чувствуя себя счастливейшим из смертных, я обнял свою жену, исследуя поцелуями её мягкое округлившееся тело. Она тихо постанывала, скользя ладонью по моей длине и доводя до исступления. Наконец с тихим вздохом удовольствия я выгнулся ей навстречу, изливаясь на набухшую упругую грудь.

Ирен счастливо улыбнулась и, ничуть не смущаясь, принялась растирать моё семя по своей нежной коже.

— Я скучала по тебе, любимый, — прошептала она.

Это простое признание стоило дороже любых пышных речей. Я наклонился, одарил её долгим, полным нежности поцелуем и крепко прижал к себе. Остальные женщины тактично молчали, давая нам эти несколько мгновений. В нашем странном, но на удивление дружном гареме не нашлось места для ревности, только любовь и понимание.

Сюрпризы этой ночи, однако, только начинались. Моя благородная возлюбленная Марона, благодаря целительной магии не просто оправилась после родов, а буквально светилась здоровьем и кипела страстью. Я одновременно и удивился, и почувствовал странное волнение. Мы не были близки почти два месяца, и я успел соскучиться по её утончённой страсти.

Не успел опомниться, как она повалила меня на спину и оседлала бёдра, и сквозь тонкую ткань ночной рубашки меня ожёг жар её страсти. Марона медленно потёрлась о мой мгновенно затвердевший член, и тихий стон сорвался с её губ. Её собственное возбуждение уже пропитало ткань, и это обещание скорого удовольствия сводило с ума.

Но самое интересное ждало впереди. Когда баронесса наконец прижалась к кончику, готовая принять меня, она наклонилась к самому уху и прошептала так, что у меня мурашки пробежали по спине.

— Отмени предотвращение зачатия, любимый.

Я замер, в голове пронёсся десяток мыслей сразу. Она же аристократка, возраст, недавние роды… Но когда посмотрел в тёмные, как омуты, глаза, увидел там не прихоть, а глубокую выстраданную надежду, понял, что не могу отказать. Да и, чёрт возьми, не хочу! Пара быстрых ментальных команд в интерфейсе сняла заклинание-предохранитель.

Марона не могла знать, выполнил ли я её просьбу, но, видимо, почувствовала. Она благодарно вздохнула и нежно поцеловала меня, а затем, удивив в очередной раз, соскользнула на постель, но лишь для того, чтобы встать на четвереньки, вызывающе отставив упругую попку и предлагая моему взгляду манящий вид своих блестящих припухших губок.

Она оглянулась через плечо, в глазах плясали знакомые бесенята.

— Мы никогда не пробовали в такой позе, любимый. Возможно, я считала её… недостойной, ну, или просто она не являлась моей любимой, — её голос стал хриплым от желания, она игриво покачивала бёдрами. — Но сейчас ты будешь делать мне ребёнка, и я хочу, чтобы меня как следует оплодотворили. Так что давай, мой герой, оседлай меня и наполни своим семенем!

Дьявол, эта женщина умела завести с полуслова! Тут и мёртвый бы вскочил, не то что я.

Я пристроился сзади, не спеша провёл руками по нежной коже бёдер, по тонкой талии, по удивительно упругой для её возраста и недавних родов попке. Она довольно застонала, подаваясь мне навстречу. Моя рука скользнула между её ног, пальцы нащупали влажные шелковистые лепестки, собрали сок и нашли жемчужину клитора.

Марона задрожала всем телом, раскачиваясь в такт моим ласкам, её стоны становились всё громче. Я потянулся вперёд, сжав одной рукой налитую грудь, одновременно вводя два пальца другой в пылающую глубину. Спина баронессы выгнулась дугой, шёлковые стенки влагалища судорожно сжались вокруг моих пальцев, предвещая первый оргазм.

— Ну же, любовь моя! — выдохнула она. — Возьми меня! Вложи в меня своё дитя!

Тяжело дыша, я приставил свой пульсирующий ствол к её входу, покрывая его её же соком, затем, обхватив её бёдра, не так грубо, как схватил бы Самиру, но всё же крепко, и начал входить.

Моя прекрасная зрелая возлюбленная вскрикнула от блаженства. Я медленно наполнял её, чувствуя, как тугое гостеприимное тепло принимает меня всё глубже и глубже. Дойдя до самого конца, замер, давая ей привыкнуть и поглаживая её спину и бёдра. Она задрожала и сама начала двигаться мне навстречу, задавая медленный тягучий ритм. Вскоре он сменился частыми мощными толчками, и палатка наполнилась страстными звуками нашей любви.

Я почувствовал приближение разрядки. Мысль о том, что снова оплодотворяю эту невероятную женщину, подхлестнула желание. Ускорился, надеясь довести её до ещё одного пика. Она, казалось, поняла мой замысел и уткнулась лицом в одеяла, приглушая свои крики. Я просунул руку под неё, снова лаская клитор.

Марона взорвалась фейерверком, влагалище сжалось на мне, неистово выдаивая. Вот он, идеальный момент! Мощный поток семени хлынул в её лоно так сильно, что перед глазами поплыли звёзды.

Мы рухнули на меха вместе, обессиленные, но счастливые. Я обнимал её, чувствуя, как бешено колотятся наши сердца. Марона повернулась, нежно поцеловала меня, а затем просунула пальцы в свою влажную киску, словно помогая семени найти путь.

— Богиня, сделай так, чтобы наш ребёнок рос внутри меня, — прошептала она, и тёмные глаза загадочно блеснули в полумраке палатки.

Я посмотрел на остальных своих женщин. Они не ревновали, наоборот, в их глазах читались тепло и… одобрение. Этот трогательный момент с Мароной и её отчаянное желание стать матерью ещё раз, кажется, возбудил всех.

Зара долго ждать не стала. В ней не было аристократической утончённости Мароны или робкой нежности Ирен, только первобытная честная страсть. Она просто прижалась ко мне, и я, обняв её, нежно поцеловал, лаская большую пышную грудь, затем уложил на меха и жадно вонзился в тугое горячее лоно. Зара тут же обвила меня руками и ногами, постанывая от удовольствия и двигая бёдрами в неистовом первобытном танце. Она не просила, а брала то, что хотела, и эта её прямота заводила не меньше, чем изысканные игры Мароны.

День выдался адски тяжёлым. Ноги гудели от многочасовой ходьбы, спина ныла от тяжести рюкзака, но эта ночь… Эта ночь стала наградой, долгой, сладкой и абсолютно заслуженной. Измотанный, но счастливый, я заснул рядом со своей семьёй.

И в тот момент для меня только это имело значение.

Глава 2

Следующий день пути прошёл в гнетущей тишине. Я заранее переместился из арьергарда в голову колонны, поближе к Мароне, нутром чуя, что сейчас ей понадобится поддержка, хотя гордость никогда не позволит об этом попросить. Мой ход был чисто инстинктивным, как у солдата, прикрывающего товарища перед входом в опасную зону.

Мы молча взбирались на холм, с которого обещала открыться панорама города. Полторы тысячи беженцев за спиной и такая тишина, что в ушах звенело, чувствовалось общее липкое напряжение. Я ощутил, как Белинда, идущая рядом, рефлекторно вцепилась в мою руку холодными и влажными пальцами. Я сжал их в ответ молчаливым ободрением, что я здесь, рядом и начеку. Даже суровая Гарена, старшая горничная, придвинулась к своей госпоже на полшага ближе профессиональная выдержка боролась в ней с простым человеческим сочувствием.

Все взгляды следили за Мароной. Она шагала впереди, держа на руках маленького Дарина: спина прямая, как на параде, подбородок задран вверх, хотя шла навстречу своему главному кошмару. Для идущих следом людей она не просто баронесса, правительница провинции, а живой символ власти и несгибаемости, маяк надежды.

Но даже этот маяк дрогнул, когда за гребнем холма показалась Терана. Плечи Мороны, до этого гордо развёрнутые, заметно опустились, из груди вырвался тихий судорожный вздох.

И было отчего. Меня самого словно обухом по голове ударило, когда увидел, во что превратили мой Мирид. Но моё поместье — просто дом, а это… Терана являлась её жизнью, делом всей её семьи, её ответственностью, и потеря выглядела в сотни раз масштабнее.