Сергей Шиленко – Инженер. Система против монстров 8 (страница 50)

Изображение качнулось. Дрон резко изменил курс, устремляясь к видневшейся впереди поляне. Пошёл на снижение. И то, что предстало взорам военных, заставило бы любого архитектора или историка впасть в ступор.

Посреди поляны, на которой не росло ни единой травинки, стояла башня.

Она была сложена из огромных, грубо отёсанных блоков чёрного камня. Никакого фундамента, никаких следов строительных работ вокруг. Башня просто стояла здесь, словно выросла из земли за одну ночь.

— Архитектура не соответствует ни одному известному земному стилю, — продолжил Воронов, выводя на экран дополнительные окна с данными. — Наши аналитики предположили, что это нечто среднее между нормандским донжоном начала двенадцатого века и… чем-то принципиально нечеловеческим. Приземистая, массивные стены, почти полное отсутствие проёмов.

Дрон сделал первый круг на высоте ста метров.

— Ни окон, ни дверей в привычном понимании, — палец Воронова указал на узкие, похожие на бойницы щели, расположенные в верхней части башни. — И вот этот проём, похожий на вход.

Камера приблизила изображение арки у основания. Она была наглухо, бесшовно затянута тем же чёрным камнем. Не заложена, а именно затянута, словно рана на теле чудовищного существа.

— Дрон пошёл на второй круг, ниже. Обратите внимание на растительность.

Камера сфокусировалась на деревьях, окружавших поляну. Листва на всех стволах, попавших в кадр, была почерневшей, покрытой пятнами гнили. Стволы казались засыхающими, чахлыми.

— Природа процесса распада неизвестна. Предположительно, магия.

Дрон снизился ещё, до восьмидесяти метров. Теперь в окнах-бойницах стало заметно слабое, пульсирующее зелёное свечение. Словно внутри огромного каменного тела билось гнилое сердце.

— И самое главное, товарищ полковник. Вот.

Воронов замедлил воспроизведение и увеличил картинку у подножия башни. Сначала казалось, что это просто тени от деревьев. Но приглядевшись, можно было различить несколько темных, высоких фигур. Они стояли неподвижно, как статуи. А затем одна из них подняла условную голову в сторону дрона.

В тот же миг фигуры… растворились. Не убежали, не скрылись со сверхъестественной скоростью. Они просто распались на клубы чёрного дыма и исчезли, впитавшись в землю у основания башни.

— Размеры? — голос Соболева прозвучал резко, вырывая из оцепенения.

— По оценке лазерного дальномера, основание примерно двадцать на двадцать метров. Высота около пятнадцати, товарищ полковник. Не менее. Строение идеально, с точностью до сотых долей градуса, ориентировано по сторонам света.

— Когда появилось?

— Неизвестно. На спутниковых снимках трёхмесячной давности чистая поляна. Более свежих данных по этому району у нас нет, сектор считался неперспективным.

— Признаки активной обороны есть? — уточнил Соболев, его взгляд не отрывался от застывшего на экране изображения башни.

— Косвенные, — ответил Воронов. — Дрон подходил на минимально допустимое расстояние — семьдесят восемь метров. При попытке приблизиться произошёл сбой в интерфейсе управления.

Он вывел на экран поток телеметрии с дрона. Цифры и графики заплясали, по экрану пошла рябь, как от сильных помех.

— Помеховое воздействие неизвестного типа. Не радиоэлектронное, дрон управлялся магией, через «Техно-Око». Оператор Костров принял верное решение не рисковать машиной и отозвал дрон.

Соболев молчал. Долгая, тяжёлая пауза повисла в кабинете. Он смотрел на стоп-кадр, на эту черную занозу в теле его родной земли. Его лицо было непроницаемо, но Воронов, служивший под его началом не первый год, видел, как напряглись желваки на скулах полковника. Воздух стал плотнее и холоднее.

Наконец, Соболев заговорил. Очень спокойно, но со сталью в голосе.

— Старший лейтенант Воронов.

— Да, товарищ полковник.

— Передайте мою личную благодарность инженеру Кострову. Он действовал грамотно и сохранил ценное оборудование. Премировать артефактом инженерного класса.

— Есть!

— Группу снабжения капитана Зуева немедленно уведомить: квадрат семь-Б-четыре и все прилегающие к нему объявляются закрытой зоной. Категория опасности «Красная». Никому, ни под каким предлогом, без моего личного приказа туда не соваться.

— Так точно!

— Поднять уровень боевой готовности гарнизона до «Повышенной». Усилить патрулирование по всему внешнему периметру. Организовать круглосуточное дистанционное наблюдение за башней. Использовать дроны с оптикой дальнего действия. Мне нужны данные. Постоянный поток данных. Любые изменения, любая активность, даже тень шевельнулась — немедленный доклад лично мне.

Соболев отдал приказы единым, отчеканенным блоком, не оставив ни малейшего пространства для вопросов. Воронов молча кивал, мысленно фиксируя каждое слово.

— Исполнять, — завершил полковник.

— Есть! — Воронов развернулся, чтобы уйти, но замер у двери. Он не мог уйти просто так. — Разрешите спросить, товарищ полковник?

Соболев перевёл на него взгляд.

— Спрашивайте, старший лейтенант.

— Что это, по-вашему?

Полковник откинулся на спинку кресла и потёр переносицу. На мгновение он показался уставшим. Но лишь на мгновение.

— По-моему… — он посмотрел не на Воронова, а сквозь него. — Это чужая фишка на нашей доске, Воронов. И мне не нравится, что я не знаю, чья именно.

Он сделал паузу, его голос стал ещё тише и твёрже.

— Мы играли по своим правилам. Отбивались от мутантов, собирали выживших, пытались восстановить хоть какой-то порядок. Мы думали, что знаем врага. А это… — он посмотрел на изображение, которое перекинул ему Воронов, — игрок другого уровня. Он не ломится в нашу дверь. Он просто поставил свою крепость у нас в тылу. Тихо. Нагло. И ждёт.

Соболев снова посмотрел на Воронова, в его глазах блеснул холодный огонь.

— Идите, старший лейтенант. У нас очень много работы. Нам нужно выяснить правила этой новой игры. И выяснить их раньше, чем этот игрок решит сделать свой ход.

— Так точно.

Воронов вышел, и дверь за ним закрылась. Соболев остался один. В тишине кабинета полковник продолжал смотреть на экран. На чёрную башню, бросившую вызов всему, что он знал и защищал. Это не только угроза, а настоящий ультиматум. И ответ на него может быть только один.

Глава 21

Вечерние охотники

Тяжёлая металлическая дверь чёрного хода лязгнула петлями и с глухим стуком захлопнулась. Вечерняя прохлада тут же обдала разгорячённые лица, но облегчения не принесла. Воздух во дворе пах не свежестью и не опавшей листвой. Он пах войной.

Рейн остановилась на верхней ступеньке бетонного крыльца и осмотрелась. Дворовая плитка была покрыта тёмными, запёкшимися пятнами и разводами. Они покрывали почти всю центральную часть двора. Кровь нескольких мутантов, бережно сцеженная в бидоны. Кровь, которую она так безрассудно потратила, создавая косы и хлысты.

— Идём, — бросила она, не оборачиваясь, и дёрнула брата за рукав.

Двор не был пуст. Жизнь, мерзкая и мутировавшая, кипела здесь вовсю.

На лужах пиршествовали Жужжихи. Турели на башнях молчали, похоже, они не были настроены на цели таких мелких размеров. Ну, относительно мелких.

Огромные, размером с кошек, мухи ползали по бурым пятнам, деловито потирая передние лапки. Их фасеточные глаза переливались в лучах закатного солнца ядовитой зеленью и бензиновыми разводами. Когда они перелетали с места на место, крылья издавали низкий, вибрирующий гул, от которого сводило зубы.

— Мерзость, — скривился шедший позади Сильвер. — Падальщики хреновы.

Одна из Жужжих, самая жирная, с раздутым брюхом, сидела прямо на пути, погрузив хоботок в зазор между плитками, где скопилась лужица загустевшей жижи. Рейн уже занесла руку, чтобы потратить немного маны на устранение этой дряни, но её опередили.

Из густой тени у стены гаража вылетел мохнатый снаряд. Назвать зверя хомяком язык не поворачивался. Это был комок чистой, концентрированной ярости весом килограммов под пятнадцать-двадцать. И у этой твари было имя вместо видовой принадлежности.

Бузя — Уровень 2

— ВИИИИИ! — пронзительный боевой визг резанул по ушам.

Мутант в прыжке перевернулся, выставляя вперёд задние лапы, и всем весом обрушился на муху. Раздался мерзкий хруст хитина. Жужжиха даже не успела взлететь. Агрессивный шерстяной мяч прижал её к бетону, и огромные, жёлтые резцы, больше похожие на стамески, вошли в головогрудь насекомого.

Рейн застыла, опустив руку. Её глаза расширились.

— Это что… хомяк? — прошептала она, не веря тому, что видит.

Зверь, расправившись с жертвой, поднял морду. Его глазки-бусинки горели огнём берсерка. Встопорщенная бело-рыжая шерсть на спине скрывала ряд коротких костяных шипов. Грызух явно чувствовал себя хозяином положения.

И это было только начало.

С металлического навеса беззвучно скользнула длинная тень. Мики, гигантский лемур с пушистым полосатым хвостом, двигался с грацией жидкой ртути. Заметив взлетевшую Жужжиху, он буквально выстрелил собой в пространство. Мутант сбил муху в полёте лапой. Удар был такой силы, что насекомое впечаталось в стену, оставив на кирпиче пятно гемолимфы.

Неподалёку работала пара Шипохвостов второго уровня. Над ними полыхнули совсем не подходящие имена: Пушок и Царапка. Коты-мутанты действовали сообща. Пушок, угрожающе шипя и топорща костяные шипы на спине, загнал двух мух к куче строительного мусора. Царапка, спрыгнув сверху, прижал одну лапами, а вторую ударил хвостом. Костяная булава с шипами на конце размозжила панцирь насекомого, как яичную скорлупу.