Сергей Шиленко – Инженер. Система против монстров 8 (страница 49)

— Дым, я тебя умоляю… — пробормотал он, стараясь придать голосу нужную долю смущения.

— Ага! «Умоляю»! — передразнил его капитан. — Всё, ты попался, летун! Колись! Кто она? Где нашёл? Блондинка?

— Рыжая, — выдавил он первое, что пришло в голову.

— О-па! — глаза Дымова округлились. — Рыжая! Это серьёзно. Рыжие, они, брат, бедовые. С огоньком. Наша порода! Где откопал такое сокровище? В каком подвале?

Леонид на мгновение прикрыл глаза. Образ возник сам собой. Ярко-рыжие волосы, собранные в небрежный хвост. Насмешливые глаза. Фигурка огонь. Искра. Та самая бестия, что отходила его мочалкой. Он решил использовать её образ. Слегка подретушировать, изменить детали, но основа… основа была настоящей. А потому убедительной.

— Не в подвале, — он постарался, чтобы голос звучал с нотками тёплой ностальгии. — У неё своя группа. Небольшая, но крепкая. Держат оборону в одном из районов. Я их случайно нашёл, когда топливные цистерны искал.

— И что, прям любовь-морковь? — не унимался Дымов, подавшись вперёд. — С первого взгляда? Увидел и пропал?

— Да какая любовь, Дым, о чём ты, — Леонид махнул рукой, стараясь выглядеть как можно более приземлённым. — Просто… нормальная она. Живая. Не то что… здесь, — он обвёл столовую взглядом, полным тоски. — Поговорить есть о чём. Посмеяться. Она… злая, как чёрт, но отходчивая. И готовит… — он на секунду запнулся, вспомнив запах еды в том доме, — так, что закачаешься.

Получалось слишком хорошо. Слишком убедительно. Он сам начал верить в эту выдуманную тянку, в эту маленькую общину, где пахнет не бетоном, а пирогами.

— Так, стоп! — Дымов несильно стукнул кулаком по столу. — А чего ты её сюда не перетащишь? Мы ж теперь всех гражданских собираем. Полковнику доложим! Организуем эвакуацию! Спасём ценного специалиста по борщам и её группу! Что за дела?

Леонид горько усмехнулся. Вот и ключевой вопрос.

— Она… не хочет уходить, — сказал он, глядя в тарелку. — У неё свои заморочки в голове.

— Заморочки? Но ты-то чего? Ты же старший лейтенант Вооружённых Сил! У тебя за спиной «Рысь»! Тут тебе и горячая вода, и паёк трёхразовый, и полковник Соболев, который одним чихом медведей валит! Чего она выпендривается?

— Говорит, не любит, когда командуют, — импровизировал Леонид, входя в роль несчастного влюблённого. — Свободу, говорит, любит. И вообще, она считает военных… ну… тупыми солдафонами.

Дымов аж поперхнулся.

— Кем⁈ — рявкнул он. — Да я… Да мы… Да она знает, что мы тут последняя надежда цивилизации⁈

— Я ей объяснял, — вздохнул Леонид с мученическим видом. — Бесполезно. Упёртая, как… как танк. В общем, летаю. Продукты вожу, патроны подкидываю. Пытаюсь уговорить. А она упёрлась рогом, но… — старлей сделал паузу, добавив в голос нотку надежды, — вроде лёд тронулся.

Дымов откинулся на спинку скамьи и оглушительно заржал.

— Лётчик! Воздушный ас! Гроза мутантов! А его какая-то рыжая баба за яйца держит и права качает! Ой, не могу! Лёня, тебе нужна тактика! Ты чего, как пацан зелёный? Нужно брать инициативу в свои руки!

Он снова наклонился к лейтенанту, его лицо приняло выражение опытного стратега.

— План такой! — очень громко зашептал он. — Первое: артподготовка. Притащи ей что-нибудь эдакое. Не цветы, конечно. Мешок сахара. Или ящик сгущёнки. Бабы это любят. Второе: демонстрация силы. Вот попрёт на неё мутант, а ты его раз! И на экспу! Чтоб она видела, что ты не хрен с горы, а офицер серьёзной организации. И третье, самое главное, штурм! Внезапная высадка! Хватаешь её в охапку, перекидываешь через седло Арчи и увозишь сюда, в надёжное укрытие. Она сначала поорёт, конечно, а потом спасибо скажет!

Дымов широко ухмыльнулся, довольный своим планом, как Наполеон под Аустерлицем.

— Гениально, правда?

Леонид молча смотрел в свою тарелку. Мясо давно остыло. Баффы от еды казались насмешкой.

— Гениально, Дым, — глухо сказал он. — Прямо в палату мер и весов.

Дымов смеялся, привлекая всё больше внимания. Кто-то из бойцов крикнул ему, чтобы поделился анекдотом. Капитан весело отмахнулся. Он был счастлив, что «раскусил» своего товарища, что нашёл причину его хандры и даже предложил блестящее решение.

А Леонид сидел посреди этого гула, смеха и запаха жареного мяса и чувствовал себя самым одиноким человеком на Земле. Версия с «зазнобой» была отличным прикрытием. Она давала ему право на поздние возвращения и на странности в поведении. Она была спасательным кругом.

Но он прекрасно понимал, что этот спасательный круг привязан к огромному камню. К чёрной, неотёсанной башне в Бутовском лесопарке. И каждый раз, когда он летел на «свидание» к своей выдуманной рыжей бестии, на самом деле он летел на доклад к своему настоящему хозяину. Мёртвому, костлявому, с горящими багровыми огнями в глазницах.

Он посмотрел на свои руки и почувствовал на запястьях фантомный холод невидимых цепей. С каждым флаконом «Эликсира чистого опыта», с каждым выполненным заданием, эти цепи становились только крепче.

Обратной дороги не было. Леонид это знал. И от этого осознания чай в кружке казался горьким, как полынь.

Старший лейтенант Воронов шёл по главному коридору сектора «Альфа», и его шаг был единственным, что нарушало монотонную симфонию систем жизнеобеспечения. Стены, выкрашенные казённой серо-зелёной краской, давили своей однородностью. Тусклый, ровный свет продолговатых светодиодных панелей на потолке не создавал теней, делая пространство плоским и безжизненным.

Воронов миновал пост внутренней охраны. Двое бойцов в полной выкладке с автоматами АК-12 молча кивнули ему. Он ответил таким же сдержанным кивком и остановился перед тяжёлой стальной дверью с лаконичной табличкой: «Полковник Соболев А. В.».

Инженер глубоко вздохнул, собираясь с мыслями. Разговор предстоял непростой. Полковник не любил догадки, предположения и мистику. Он оперировал фактами, цифрами и тактическими выкладками. А то, что Воронов собирался ему показать, плохо укладывалось в рамки военной науки и здравого смысла.

Он нажал кнопку вызова. Секундная пауза, и из динамика раздался ровный, лишённый эмоций голос командира:

— Войдите.

Кабинет полковника Соболева был продолжением его самого. Строгий, функциональный, без единой лишней детали. Никаких сувениров, фотографий или грамот на стенах. Только огромная, занимавшая почти всю стену напротив входа, электронная карта Московского региона, испещрённая тактическими знаками, зонами контроля и красными маркерами подтверждённых угроз.

Массивный стол из тёмного дерева был почти пуст: защищённый терминал, стопка идеально ровно сложенных папок и стакан с водой, на стенках которого осела лёгкая изморозь — верный признак того, что полковник недавно использовал свои способности, оттачивая контроль температуры.

Сам Соболев сидел в кресле, прямой как стальной стержень. Он не смотрел на вошедшего, его взгляд был прикован к экрану терминала, а рядом висела голубая голограмма интерфейса фракции «Рысь». Его седые, коротко стриженные волосы казались высеченными из гранита, а лицо с жёсткими складками у рта выражало предельную концентрацию.

— Товарищ полковник, старший лейтенант Воронов с докладом, — чётко доложил инженер, застыв по стойке «смирно».

Соболев медленно поднял голову. Его серые, холодные, как зимнее небо, глаза впились в Воронова. В этом взгляде не было ни злости, ни раздражения, только абсолютное, всепроникающее внимание, от которого становилось не по себе.

— Докладывайте, старший лейтенант. Кратко и по существу. Что у вас такого срочного, что потребовалось оторвать меня от планирования весенней посевной?

Последняя фраза была сказана без тени улыбки. Это была фирменная соболевская ирония. Сухая, как порох. Все знали, что полковник сейчас просчитывает логистику обороны на ближайшие месяцы, и это было куда важнее любой посевной.

— Так точно, товарищ полковник. Сегодня в пятнадцать ноль-ноль группа снабжения под командованием капитана Зуева работала в секторе «Бутово-Юг». Задача — эвакуация материальных ценностей с законсервированного склада Росрезерва. Действовали штатно, без происшествий. Согласно инструкции, мой подчинённый, оператор БПЛА инженер Костров, произвёл запуск дронов для аэрофотосъёмки и контроля прилегающей территории.

Воронов сделал паузу, подбирая слова.

— Использовались аппараты серии «Шершень-1». В шестнадцать тридцать семь один из дронов, бортовой номер семь-три-один, зафиксировал визуальную аномалию в лесном массиве Бутовского парка и, согласно заложенному протоколу «Неизвестный контакт», оповестил оператора Кострова. Тот перехватил управление и повёл аппарат на сближение для детальной разведки.

Соболев молчал, но его пальцы, лежавшие на столешнице, замерли. Это был знак предельного внимания.

— Покажи, — коротко приказал он.

— Есть.

Воронов шагнул к центру кабинета и активировал «Техно-Око». Воздух перед ним подёрнулся рябью, а затем развернулся полупрозрачный голубой экран диагональю в полтора метра. Инженер вызвал нужный файл.

— Вывожу запись с борта семь-три-один. Время реальное.

На голографическом экране возникла картинка. С высоты птичьего полёта камера дрона показывала унылый осенний лес. Жёлто-багряное море крон, кое-где разбавленное тёмно-зелёными пятнами хвойных деревьев.

— Стандартный облёт, — комментировал Воронов. — Составление актуальной карты местности. А вот… здесь.