Сергей Шиленко – Инженер. Система против монстров 8 (страница 34)

Меня подбросило в воздух.

Кровавая коса прошла подо мной, врезалась в кирпичную стену той же хозяйственной постройки. Удар оказался чудовищной силы. Грохнуло так, будто по зданию пришёлся артиллерийский залп. По стене пошла трещина. Кровавая коса разлетелась на тысячи брызг, которые дождём оросили всё вокруг.

Приземление. В момент касания поверхности сервоприводы перешли в режим демпфирования, удерживая сустав от схлопывания под весом корпуса. Миомеры сработали как амортизатор. Растянувшись, они погасили остаточную энергию удара.

— Всё, — прорычал я. — Надоело.

Вспышка материализации. Я достал из инвентаря простую бронзовую монету с изображением рукопожатия.

Предмет: Жетон Переговорщика.

Я выставил его вперёд, предъявляя Рейн, как и говорилось в описании.

— Переговоры, — процедил сквозь зубы.

Монета вспыхнула тёплым золотым светом. Невидимая волна прокатилась по двору. Марина как раз снова подняла в воздух капли крови, формируя новые кинжалы. Но в тот момент, когда жетон сработал, магия просто… исчезла. Кровавые сгустки шлёпнулись на землю безвредными лужицами. Эффект «Кровавого Ража» пропал. Алый цвет ушёл из её глаз. Она испуганно захлопала ресницами, посмотрела на свои руки, не понимая, почему магия больше не подчиняется.

— Варягин, Борис, тащите Медведя в медпункт. Живо! — скомандовал я и шагнул к обессиленной и растерянной девушке. — Пять минут, — сказал я ей. — У нас есть пять минут, чтобы поговорить без магии. А потом, если захочешь, можешь попробовать ещё раз. Но я бы не советовал. Больше тебя щадить не стану.

Она молча смотрела на меня… а потом бросилась с кулаками. Несколько глухих ударов в мою нагрудную пластину. Отчаянная ругань. Я просто стоял, давая ей возможность выпустить остатки пара.

Медведь заворчал, когда Борис забросил его руку себе через плечо. Варягин помог ему подняться и поддержал с другой стороны. Медленно, шаг за шагом, его повели в направлении служебного входа. Женя опустил ствол, но остался начеку. Полкан и Сильвер бросились к своей командирше, но я жестом остановил их.

— А теперь слушай меня, Марина, — начал я, когда она отступила и вытерла слёзы. — И слушай очень внимательно.

Девушка подняла на меня волчий взгляд, тяжело дыша.

— Твой брат, — я указал пальцем за её спину, где в стороне от крыльца стоял ошарашенный Сокол. — Он был нашим товарищем. Мужик, которого ты сейчас использовала как куклу, это его сослуживец. А вон тот хмурый седеющий человек, прибежавший сюда с сияющим мечом, это его бывший командир. Мы фракция «Ратоборцы», знаешь ведь это название? Так называлась ЧВК, где служил твой брат. Часть его бойцов уцелела, они здесь.

Рейн слушала, но продолжала сжимать кулаки. Её руки дрожали, девушка выглядела так, будто вот-вот рухнет. Но пока держалась на злости и упрямстве.

Я рассказал ей всё. Как мы искали семьи «Ратоборцев», как добрались до психиатрической клиники, в которой она работала. Рассказал про библиотеку, про аномалию, про то, как Сокол выживал, и про то, кем он стал. Про убийства, про грабежи, про рабынь в подвале. Я не щадил её чувств, просто излагал факты.

Потом сделал паузу, чтобы слова улеглись в её кипящем разуме.

— Твой брат стал одним из них. Гладиатором, Марина. Он стрелял в безоружных людей. Он помогал держать рабов взаперти. Он участвовал в рейдах, получал награды от Черепа и не попытался сбежать, хотя такая возможность наверняка была. Мы взяли его в плен, но не стали казнить. Вместо этого я повесил на него эту сбрую и заставил разбирать завалы, чтобы он каждый день смотрел в глаза людям, над которыми издевался. Опроси их, если не веришь мне. Пусть сами всё расскажут.

Рейн слушала, и с каждым моим словом её лицо становилось всё бледнее. Гнев сменился отрицанием, а отрицание глухим ужасом.

— Я сохранил ему жизнь, — подвёл я итог. — Хотя, возможно, не следовало этого делать.

Девушка долго молчала, а потом повернулась к брату. Тот уже не стоял. Когда Медведя увели, он опустился на бетонную ступеньку крыльца и теперь сидел, обхватив голову руками.

— Дим… — прошептала она надломленным голосом. — Дима, скажи, что он врёт. Скажи, что это неправда. Ты… ты бы не смог. Мама нас не так воспитывала. Ты же… ты же защищал людей во время ваших миссий. Скажи мне!

Сокол поднял голову. Посмотрел на Рейн пустыми глазами. Затем его взгляд скользнул в сторону дверей, куда только что Варягин и Борис затащили истекающего кровью Медведя. Человека, с которым он ел из одного котла и делил последний кусок хлеба до того, как всё рухнуло.

Сокол закрыл глаза, судорожно вдохнул и кивнул.

— Это правда, Марин, — тихо ответил он. — Я был Гладиатором. Я делал… все эти вещи. Я всё это делал.

Рейн задохнулась, словно её ударили под дых невидимым кулаком. Её рот приоткрылся в немом крике. Она рухнула на колени, закрыла лицо выпачканными в крови руками и глухо, надрывно зарыдала, раскачиваясь из стороны в сторону на холодном бетоне.

Бой закончился. И победителей в нём не было.

Глава 14

Идеальный образец (интерлюдия)

Леонид лежал на крыше заброшенной шестнадцатиэтажки в тени вентиляционной шахты, холодный ветер обдувал лицо. В руках он держал армейский бинокль БКС 20×50, модифицированный Системой. Металлический корпус с кожзамом был покрыт сетью тонких, едва светящихся рун, а на окулярах мерцал дополнительный интерфейс. Сейчас он служил Леониду и телескопом, и анализатором.

Арчи приземлился далеко отсюда. На крышу Леонид поднялся просто по лестнице. Внизу, в полукилометре от него, раскинулся двор отеля «Кром». Он видел, как несколько минут назад там разыгралась настоящая драма. Вспышки магии, грузные фигуры, мечущиеся по двору, и, наконец, финальный аккорд — исполинский кровавый серп, врезавшийся в стену пристройки.

«Дикари, — с холодным профессиональным презрением подумал Леонид. — Могущественные, но дикари. Слишком много эмоций».

Он не знал причин конфликта, но это и неважно. Важно то, что хаос — его лучший союзник. Пока эти идиоты выясняют отношения между собой, засланный мертвяк уже начинает действовать изнутри. Подарок лича, замаскированный под выжившего, уже пустил корни. Сейчас Леонид действовал по собственному почину, некромант не посылал его сюда. Просто любопытство. Обычно старлей не любил лишний риск, но что-то требовало увидеть развязку. Когда всё произойдёт? Сегодня? Завтра?

Леонид перевёл окуляры на окна отеля. Их закрывали бронированные ставни, так что он не мог видеть, что творится внутри, но прекрасно представлял себе картину. «Игнат» должен пройти первичный осмотр. Это самый рискованный этап операции. Но Зултакар не поскупился. «Эликсир Ложной Жизни» создавал идеальную симуляцию биологических процессов, а «Амулет Личины» скрывал истинную некротическую ауру под маской живого человека.

«Главное, чтобы их лекарь не был параноиком», — усмехнулся Леонид, поудобнее перехватывая бинокль. Он был терпелив. Он умел ждать. А сейчас ему оставалось только наблюдать, как яд, который он впрыснул в эту общину, отравит её изнутри.

Медицинский блок служил островком стерильности и порядка посреди всеобщего хаоса. Воздух здесь пах не пылью и гарью, а спиртом, хлоргексидином и сушёными травами. Странная смесь казённой медицины и знахарской избы.

Олег Петрович устало потёр переносицу поверх очков. Он сидел за широким столом, заваленным бумагами, и выглядел как памятник усталости. Мешки под глазами, глубокие морщины, плотно сжатые губы. За последние двое суток он спал от силы часа три.

Сначала спасение раненого Сокола. Потом осмотр шестидесяти человек и беглая проверка запасов медикаментов, оставшихся от Гладиаторов. Следом приём «на работу» двух барышень. Ещё и расколдованные статуи, а перед ними… этот загадочный пациент. Игнат.

За соседним столом, поменьше, сидели две женщины, его новоиспечённые и не слишком добровольные помощницы. Лариса, фитотерапевт с повадками столичной штучки, и Регина, бывший врач УЗИ, а теперь «Сенсор». Под строгим, но справедливым руководством Петровича они занимались инвентаризацией. Используя фракционный интерфейс, они методично распределяли лекарства по папкам и подпапкам. Каждую ампулу, каждый бинт, каждый блистер с таблетками. Работа нудная, но абсолютно необходимая.

— Адреналина гидрохлорид, ноль-один процент, один миллилитр, — вполголоса диктовала Регина. — Вносим в папку «Стимуляторы и аналептики». Десять ампул.

— Есть, — кивнула Лариса, не отрывая взгляда от висящей в воздухе полупрозрачной панели. — Это в «Антибиотики»? — спросила она, держа в руке упаковку «Амоксиклава».

— Да, — коротко подтвердила Регина.

— А это, кажется, сердечное…

Лариса морщила носик, когда ей попадались препараты с особо сложными названиями, но дело своё делала.

— Нет, не сердечное, это диуретик, — поправила её Регина. — Мочегонное. Кладём к почечным препаратам.

— Слушай, Регин, а ты видела тех троих? — подняла глаза Лариса.

— Которых из камня расколдовали? — Регина вздохнула, откладывая упаковку с ампулами. — Видела, конечно. Олег Петрович велел их осмотреть.

— И как они? Я с ними в коридоре случайно пересеклась, так от одного их вида чуть в обморок не упала, — призналась Лариса. — Особенно эта, красноволосая. Глаза дикие, смотрит, как волчица.