Сергей Шиленко – Инженер. Система против монстров 8 (страница 36)

— Пошли, гость.

Он вывел Игната из кабинета. Ершов задержался на пороге.

— Ну что, Петрович? — тихо спросил он.

— Мутный он, Тарас. Как вода в болоте, — так же тихо ответил врач. — Здоровый, как бык. Слишком здоровый. И пустой. У него даже зрачки на свет реагируют с какой-то… идеальной точностью. Ни капли эмоций. Ни страха, ни боли. Проверь его хорошенько.

— Уже занимаюсь, — кивнул Ершов и закрыл за собой дверь.

Воспоминание растаяло. Олег Петрович посмотрел на стол перед собой. Рядом с тетрадью стояли два образца: пробирка-вакутейнер, в которой находилась тёмная кровь, и запечатанная пробирка с зондом для мазка. Сразу после ухода Игната он применил свой самый мощный и затратный по мане навык. «Анализ патогенов».

Результат его озадачил ещё больше. Образцы были стерильны. Не только чисты от известных ему вирусов или бактерий. Они были идеальны. Никаких посторонних микроорганизмов, никаких маркеров хронических заболеваний, которые есть у любого человека старше сорока.

«Образец крови. Гемоглобин — 140. Эритроциты — 4,5. Лейкоциты — 6,0. Патогенной флоры не обнаружено. Токсинов не обнаружено».

И самое главное, что заставило седые волосы на затылке Петровича зашевелиться, это полное, абсолютное отсутствие гормонов стресса. Ни кортизола, ни адреналина. У человека, который, по его словам, только что пережил гибель всей своей группы и в одиночку пробивался через кишащий мутантами город, уровень стресса был нулевой. Это биологически невозможно. Это неправильно.

И это пугало его до дрожи.

— Не может быть, — прошептал Петрович себе под нос. — Так не бывает.

Любой человек, проживший в этом аду две недели, должен быть ходячим коктейлем из гормонов стресса. Кортизол должен зашкаливать. Адреналин прыгать. В крови должны быть следы недоедания, изменённый электролитный баланс, маркеры воспаления от мелких ссадин и грязной воды.

У Игната кровь была как из учебника «Нормальная физиология человека» для второго курса мединститута. Глава «Здоровый мужчина средних лет, состояние покоя».

— Кто же ты такой, Игнат? — тихо спросил врач у пробирки.

— Вы что-то сказали, Олег Петрович? — обернулась Регина.

— Я говорю, что не бывает таких здоровых людей в нашем дерьмовом мире! — Петрович в сердцах хлопнул ладонью по столу. — Понимаете, девочки? Я прогнал кровь этого Игната через свой глубокий анализ. Его гормональный фон должен быть похож на ядерный взрыв. В биохимии должен царствовать стресс, мышцы должны быть забиты молочной кислотой, а нервная система истощена. А у него кровь такая, будто он две недели отдыхал в санатории на альпийских лугах, принимая ванны с лавандой.

— Психопат? — робко предположила Лариса. — Ну, эмоционально выгоревший человек? Ничего не чувствует…

— Даже у психопатов в экстремальной ситуации вырабатывается адреналин. Это базовый рефлекс симпатической нервной системы, биология, Ларисочка! — Петрович ткнул пальцем в пробирку. — А это… абсолютно искусственный баланс.

— Может, у него есть уникальные навыки, о которых мы не знаем? — пожала плечами Регина. — Сейчас все вокруг стали носителями чего-то уникального и невозможного.

Врач глубоко вздохнул, собираясь набрать сообщение Алексею и доложить о всех подозрениях и неясностях. Но его прервал звук, заставивший всех троих вздрогнуть.

Дверь медицинского кабинета распахнулась, с силой ударившись об ограничитель на стене. Звук был таким хлёстким, словно внутри помещения выстрелили из дробовика. В проёме возникли три фигуры. Варягин, Борис и Медведь, который безвольно висел между ними, едва переставляя ноги.

— ПЕТРОВИЧ!!! — срывающийся бас Бориса разорвал относительную тишину кабинета.

Лицо Михаила было смертельно бледным. Из обеих ноздрей текла кровь, заливая подбородок и капая на пол. Тёплая куртка на глазах покрывалась стремительно расползающимися багровыми пятнами. Кровь просачивалась сквозь плотную ткань.

Лариса взвизгнула, выронив банку с таблетками. Регина замерла с открытым ртом, её лицо вытянулось от ужаса.

— Без паники! Отставить визг! — генеральским рыком приказал Олег Петрович, мгновенно сбрасывая маску усталого мыслителя. Включился рефлекс полевого хирурга. — На кушетку его! Живо! Регина, готовь инфузионный регенератор! Лариса, гемостатические бинты и системные обезболивающие. Живо!

Команды, отданные твёрдым, не терпящим возражений голосом, вывели женщин из ступора. Они бросились выполнять приказания.

Варягин и Борис доволокли обмякающего на глазах гиганта до широкой смотровой кушетки и тяжело усадили. Лампы внутреннего освещения мигнули, бликанув на бледном лбу раненого.

— Мишаня, держись, брат! — бормотал Борис. Его руки, перепачканные в крови товарища, дрожали.

— Раздевайте его! — скомандовал врач, подлетая к кушетке. — Мне нужно видеть раны!

Борис начал стягивать куртку с друга. Олег Петрович помогал, на ходу активируя «Диагностику».

— Что случилось⁈ Пулевые? Осколочные? — быстро спросил медик.

— Хуже, док, — прохрипел Варягин. — Магия. Чёртова магия. Баба там… бешеная.

Врач уже принялся за пуговицы плотной фланелевой рубахи. Когда распахнул её, то замер на долю секунды. На широкой, покрытой татуировками груди и животе берсерка алели глубокие, ровные, резаные раны. Длинные, как от ударов бритвой. Но одежда… одежда была цела. Ни единого пореза, ни дырочки.

— Внутреннее кровотечение… — прошептал Петрович, глядя в интерфейс на данные «Диагностики». — Множественные разрывы сосудов. Повреждена селезёнка. Гемолиз… Серёжа, напиши Вере. Пусть немедленно явится помогать.

Варягин кивнул и быстро набрал сообщение через интерфейс фракции.

Лекарь вознёс руки над торсом пострадавшего.

Олег Петрович активировал навык: «Стандартное Исцеление».

Поток мощной целительной энергии хлынул в растерзанное тело берсерка. Края ранений начали медленно стягиваться с тихим, влажным звуком. Но ран было слишком много. Одна регенерация не справлялась с колоссальной потерей объёма циркулирующей крови.

— Инфузию! В вену! Ставь катетер, Регина! — рявкнул Петрович, не прекращая вливать ману. — Лариса, промой раны на спине и наложи повязки!

Зазвенело стекло, зашуршали упаковки бинтов.

Олег Петрович поднял взгляд на Варягина. Паладин стоял рядом, тяжело дыша, его одежда тоже была испачкана.

— Что за баба? — быстро спросил медик. — Кто это сделал?

Варягин скрипнул зубами.

— Красноволосая сука, — выплюнул он с ненавистью. — Командирша этих оживших статуй. Она кровью управляет. Маг Крови. Она его своей магией исполосовала!

Петрович отвернулся к пациенту, заново активируя «Стандартное Исцеление». Зелёный свет с новой силой хлынул из его ладоней. Красноволосая сука? Та самая, что всего несколько минут назад сбежала отсюда, отказавшись от лечения?

— Твою же мать… — в сердцах выругался он. — Так это Рейн?

— Угу, — отозвался паладин. — Бладрейн, люби её семеро.

Двор затих. Единственным звуком были глухие, надрывные рыдания Марины. Она так и стояла на коленях посреди развороченного двора. Вокруг подсыхали тёмные лужи крови, валялись выщербленные из плитки осколки камней. Её плечи мелко дрожали, а руки, перепачканные в багрянце, закрывали лицо. Она больше не выглядела грозным Магом Крови. Она была просто сломленной девушкой, чей мир рухнул во второй раз.

Вдалеке тихо крошились кирпичи. Глубокая трещина в стене хозблока, оставленная «Кровавой Косой», потихоньку расширялась.

Я стоял, закованный в титан, и смотрел на Рейн сверху вниз через повреждённый визор. Помехи на экране понемногу исчезали, диагностические протоколы отчитывались о восстановлении части функций, но я не обращал на них внимания. Я видел её — жалкую фигурку в центре хаоса, который она сама и устроила. И никакой эмпатии не чувствовал. Только холодный, трезвый расчёт. Эта дрянь опасна. Нестабильна. Могущественна. Такую нельзя оставлять без присмотра.

И нельзя отпускать. Тем более после того, что она натворила.

Сзади бесшумно, как тень, подошёл Ершов.

— Её нужно изолировать, — тихо, но веско произнёс он. — Прямо сейчас. Пока не пришла в себя и не решила, что брат всё равно дороже правды.

Голос бывшего опера не содержал ни грамма эмоций, в нём звучал лишь многолетний опыт работы с человеческим отребьем. Я коротко кивнул. Мой доспех отозвался едва слышным гудением сервоприводов.

— Действуй.

Ершов не нуждался в дальнейших инструкциях. Он двинулся вперёд, обошёл Марину сзади. Девушка, поглощённая горем, даже не заметила его приближения. Присел на корточки, как это делают, чтобы поговорить с ребёнком. Вот только из инвентаря он достал не конфету.

Короткая голубая вспышка, и в его руках материализовались стальные полицейские наручники. Никакой розовой опушки. Эти браслеты принадлежали ему до того, как он попал в лапы Гладиаторов и Череп вывернул его инвентарь. Они блеснули на холодном солнце.

Движения Ершова были молниеносными, отточенными до автоматизма. Он схватил её левую руку, завёл за спину. Щёлк! Сталь сомкнулась на тонком запястье. Марина вскрикнула от неожиданности, попыталась вырваться, но второй её локоть уже был перехвачен. Резкий рывок. Щёлк!

Она попыталась обернуться, заплаканное лицо исказилось смесью непонимания и вспыхнувшей злости.

— Что? — хрипло выдохнула она, пытаясь отползти. — Нет! Какого чёрта⁈

— Гражданка, — с издевательской официальностью начал Ершов, поднимая её на ноги. — Вы задержаны. Имеете право хранить молчание, потому что всё, что вы скажете, меня совершенно не волнует. Имеете право на адвоката, но они все, скорее всего, сдохли или превратились в мутантов. Имеете право на один телефонный звонок, но все вышки лежат.