Сергей Шиленко – Инженер. Система против монстров 8 (страница 26)

Что это может значить? Вариантов негусто. Либо магия окаменения убивает жертву, превращая её в памятник самой себе. Но тогда снова встаёт вопрос о поведении курицы. Либо… пока они обращены в камень, они не являются живыми существами в понимании Системы. Они предметы.

А предметы можно убирать в инвентарь.

Моё сердце забилось чаще от предвкушения. Если я прав, то это решает все проблемы с транспортировкой. Я протянул руку и коснулся плеча коренастого стрелка, но помедлил и решил убедиться. Мысленно отдал команду «Анализ компонентов».

Предмет: Окаменевший гуманоид (мужчина).

Тип: Статуя.

Качество: Уникальное.

Описание: Биологическая форма, подвергшаяся магическому воздействию типа «Петрификация». Жизненные процессы остановлены. Структура изменена на молекулярном уровне.

— Интересно девки пляшут… — прошептал я. — Ладно, попробуем.

Отправить в Хранилище?

Да/Нет

— Да!

Голубая вспышка, и массивная статуя исчезла, оставив после себя лишь лёгкое мерцание в воздухе, которое быстро погасло. Мда… и чего я сразу не попробовал проверить их? Возможно, потому что мне даже в голову не приходило, что окаменевших людей можно уже за людей не считать.

— Ну вот, один вопрос решили, — удовлетворённо кивнул я. — Прометей, ты это видел?

— Зафиксировал, — отозвался искин. — Эффективный метод транспортировки недееспособных союзников. Рекомендую внести в тактические протоколы.

Я подошёл к остальным. Вспышка! Копейщик отправился вслед за товарищем. Ещё вспышка! Рейн тоже исчезла в пространственном кармане.

— Всё, железяка. Миссия выполнена. Возвращаемся домой.

Я окинул взглядом робота, обвешанного сумками, и быстрым шагом направился в обход дома к машине. Пора закладывать основы будущей птицефермы.

— Оно тёплое! — восторженно прошептала Олеся, прижимаясь щекой к гладкой скорлупе.

Девочка сидела на старом диванчике в одной из подсобок отеля, обнимая гигантское яйцо. Её глаза сияли чистым, незамутнённым счастьем. Рядом с ней стояли три баула, из которых торчали края одеял, укутывающих остальных «цыплят».

— Осторожнее, Леська, — предупредил я. — Их нельзя трясти или ронять. Внутри всё очень хрупкое.

— Я аккуратно, дядя Лёша, — заверила она, не отрывая восторженного взгляда от яйца. — Они живые. Я чувствую.

Искра, стоявшая рядом, театрально вздохнула.

— Пятнадцать штук… Ты представляешь, какой омлет можно было бы забабахать? На всю ораву бы хватило. С лучком, с грибочками… Эх, пропадает деликатес.

— Они не деликатес! — тут же вскинулась Олеся, насупившись. Она даже закрыла яйцо собой, защищая от рыжей «хищницы». — Это же курочки! Они лучше, чем омлет!

— Конечно, лучше, — тут же переобулась Искра, хитро подмигнув мне. — Если их вырастить, они же новых яиц нанесут! Это называется «инвестиция в будущее», кнопка.

В этот момент дверь распахнулась, и в подсобку шагнул Варягин.

Паладин выглядел как человек, который только что закончил инвентаризацию склада с боеприпасами и обнаружил недостачу. Он был суров, собран и явно ожидал доклада о чём-то серьёзном. И тут его взгляд упал на сияющую Олесю. Потом на яйцо размером с баскетбольный мяч в её руках. Потом на три огромных сумки рядом.

Лицо Варягина стало непроницаемым. Он закрыл глаза, брови съехались, на лбу появились напряжённые складки. Я видел, как шевелятся его губы. Раз… два… три… Он считал. Видимо, его выдержка, закалённая в горячих точках, сейчас проходила самое суровое испытание — испытание абсурдом… и зверюшками.

Открыв глаза, он повернул голову ко мне. Взгляд у него был очень, очень усталый.

— Алексей, — ровным, лишённым всяких эмоций голосом произнёс он. — Умоляю, скажи, что в этих мешках не яйца Гадозубов или Крикунов.

Я прислонился к стеллажу и спокойно ответил:

— Нет, Сергей Иванович. Это куры.

Варягин моргнул.

— Куры? — переспросил он, явно ища подвох. — Просто… гигантские куры?

— Ну, почти, — кивнул я. — Куры, способные взглядом превращать живую плоть в камень. Но вы не волнуйтесь, я почти уверен, что эта способность просыпается только на высоких уровнях. А пока цыплята маленькие — это просто пушистые комочки.

— Со змеиными хвостиками и крылышками летучей мышки! — радостно добавила Олеся.

Лицо Варягина дрогнуло.

— Превращать в камень… — повторил он. — Куры-горгоны. Замечательно. Просто чудесно, — он посмотрел на Олесю, которая продолжала ворковать с яйцом. — И сколько этих… биологических бомб замедленного действия ты притащил?

— Пятнадцать, — честно признался я.

Варягин слегка пошатнулся, словно получил невидимый удар под дых. Он провёл ладонью по лицу, стирая ошеломление.

— Пятнадцать василисков, — пробормотал он. — В жилом корпусе. Рядом с детьми. Алексей, ты… ты умеешь удивлять.

Я молча достал из инвентаря флягу с водой из «Вечного Источника». Прохладная, чистая, восстанавливающая силы. Протянул ему.

— Хлебните. Полегчает.

Варягин покосился на флягу. Отрицательно покачал головой.

— Мне нужно что-то покрепче, — глухо пробормотал он. Развернулся и, не говоря больше ни слова, твёрдым шагом удалился по коридору. Возможно, пошёл искать дядю Колю-самогонщика.

Не успела закрыться дверь, как в проёме возникла целая делегация.

Первой вошла Вера с лёгкой тревогой на лице. За ней на пороге появился Олег Петрович и сразу же окинул обстановку цепким взглядом. Следом, недовольно бурча, ввалился дед Василий с ружьём. А замыкал шествие высокий, нескладный мужчина с растрёпанными русыми волосами и испуганным взглядом — Кирилл, наш агроном.

— Ну и чего ради тревожите? — проворчал Василий. — У меня там, между прочим, только половина периметра закрыта. Знаки чертить надобно. А вы тут… Ох ты ж, ёжик!

Дед уставился на яйца. Его кустистые брови поползли на лоб.

— Это ж с какого динозавра такие подарочки?

— С Куролиска, дед Василий, — пояснил я. — С очень крупной несушки. Кирилл, спасибо, что пришли. Нужна ваша консультация. Как нам обеспечить сохранность этого… выводка?

Кирилл, стоявший за спиной Олега Петровича, с ужасом посмотрел на гигантское яйцо. Но потом взял себя в руки, шагнул вперёд и, преодолевая робость, подошёл к Олесе.

— Можно? — тихо спросил он.

Девочка кивнула. Кирилл осторожно прикоснулся к скорлупе.

— Хорошо… — пробормотал он. — Не успели остыть. Это просто отлично. Им нужно постоянное тепло. Я, конечно, агроном, а не зоотехник, но…

Он запнулся и облизал пересохшие губы. Видимо, нахлынуло болезненное воспоминание. Сейчас их у всех достаточно, но отвлекаться на них нерационально.

— Но? — подбодрил я.

— Дача у нас в Нахабино была, — пояснил он. — Дед держал и кур, и уток, и гусей. И инкубатор у него самодельный был, из холодильника. Я в детстве помогал. Ну и когда учился, были у нас основы животноводства. Так что про кормление и содержание знаю достаточно. В инкубации тоже немного разбираюсь.

— Отлично! — я был искренне рад. — Продолжайте.

— Не знаю, как повлияла мутация, но куриным яйцам нужно тридцать семь с половиной — тридцать восемь градусов. Стабильно. И влажность.

— Может, на кухню их? — предложила Искра. — Там печи, всегда жарко.

— Нет, — покачал головой Кирилл. — Там слишком резкие перепады температуры. То жарко от готовки, то холодно, когда проветривают. Это убьёт зародышей. Нужен инкубатор. Срочно.

— Инкубатор будет, — пообещал я. — Сделаю. Но прямо сейчас? Как сохранить их до вечера? Разложить по ящикам с ветошью и расставить в комнате обогреватели?

Кирилл задумался, потирая подбородок.

— Прямой нагрев, — вдруг выдал он. — Обычные обогреватели не потянут. Яйца слишком крупные. Литров по восемь жидкости и желтка в каждом… Если греть просто воздух масляными радиаторами, мы их либо зажарим снаружи, либо они останутся холодными внутри. Укрывать одеялами тоже нельзя. Одеяло не греет, оно только изолирует внешнее тепло от инкубатора.