Сергей Шиленко – Город Гоблинов. Гром - I (страница 7)

— Хорошо. Ещё минуту.

На чердаке пришлось пригнуться под балкой. У печной трубы лежала старая сеть, у дальней стены громоздились мешки. Я отодвинул верхний ногой; из прорехи высыпалась сухая шелуха. За мешками никого. В щель под фронтоном было видно развилку, от которой мы пришли, и улицу, уходившую к морю. Оттуда пока не шли.

Я спустился, взял хозяина под мышки и оттащил от прохода к очагу. Кира отвернулась, прижав пальцы ко рту, но с места не сдвинулась.

— Сейчас дверь закроем.

Она помогла убрать мелкие камни с порога. Я приподнял свободный край полотна, потянул внутрь. Нижний угол всё равно проскрежетал по плите. Брус нашёлся у стены. Я продел его через две железные скобы на внутренней стороне двери и задвинул концами в гнёзда по обеим сторонам проёма. Левый костыль шевельнулся в кладке.

— Вот сюда деревяшку. Из ящика.

Кира протянула клин. Я загнал его рукоятью трофейного ножа между железом и камнем, проверил запор плечом: костыль старый, но держит.

Кира села на край лежанки, спрятав ладони под бёдра. Следила за тем, как я проверяю брус.

— Он же позвал.

— Слышал. Сверху и посмотрим, кто придёт, — я отступил от двери и взялся за край шкуры, на которой лежал хозяин. — Дай вон ту, с лежанки. Завернём его.

Она поднялась и стащила шкуру, держась за угол. Подошла на шаг, оставила возле меня и отвернулась к столу. Я снял с хозяина обод и кольчугу, положил рядом. Под кольчугой обнаружился пояс с кошелём.

— Подвинь кувшин, — попросил я, подтягивая завёрнутое тело к очагу. Кира убрала посуду с дороги и тут же вернулась к столу.

В кошеле звякнули монеты. Вместе с ними на ладонь легла пластинка с изображением сжатого кулака. Под ней зацепился за подкладку короткий латунный ключ с трёхгранным стержнем. На плоской головке была выбита волна. Я отцепил его от подкладки и бросил обратно в кошель, чтобы не потерять: сейчас меня больше занимала карта.

— Что там? — она потянулась посмотреть уже без страха, когда я подошёл к столу.

— Карта. Другая.

Я ссыпал монеты на доски, положил рядом пластинку.

Надпись возникла, когда я сосредоточился на рисунке.

Боевые перчатки «Костоломы».

Ранг: E.

Тип: системное оружие.

Поглощение жизненной силы: 50%.

Хранение связанного оружия.

Я перечитал название и невольно усмехнулся.

— Ну надо же. Вот это мне подходит.

— Хорошее? — Кира наклонилась над столом, не трогая карту.

— Сейчас посмотрим.

Я извлёк оружие. В руки легла пара тёмных перчаток с короткими пальцами. Над костяшками — округлые металлические накладки, на ладонях кожа. Разложил их на столе, расстегнул правую и натянул. Кира придержала вторую, чтобы не соскользнула с края, пока я затягивал ремешок.

— Он в них дрался? — она провела пальцем по накладке и оглянулась на шкуру у очага.

— Нет. Карта в кошеле лежала. Может, снял с кого-то. Дай левую.

Она подняла перчатку и подала раскрытой манжетой ко мне. Пальцы вошли свободно, ремешок позволил стянуть кожу по запястью.

На металле были царапины. На левом ремешке темнел старый надрыв, прихваченный грубой нитью. Чья-то вещь. Гоблин предпочёл свой щит и тесак (скорее всего, не было подходящего навыка), а мне находка подходила гораздо лучше.

Я сделал шаг от Киры и медленно свёл кулаки к лицу. Прямой, боковой. Накладки не цепляли друг друга. На третьем движении привычно дотронулся до брови и остановился: так разбить себе лицо можно уже без всякого противника. Отвёл кулак чуть дальше, повторил.

— Смотри, — я раскрыл ладонь, снова сжал. — И ударить можно, и держать.

— А нож?

— Пусть будет. Но этими мне привычнее.

Пятьдесят процентов против сорока у ножа. За первых двоих я получил три очка, за хозяина — сразу восемнадцать. Перчатки обещали больше и позволяли драться привычным способом. Проверять это на двери или на стене смысла не было. Я тронул карту открытыми кончиками пальцев и убрал перчатки — они исчезли прямо с рук. Вызвал обратно: легли в ладони, а не на них. Надевать и затягивать всё равно пришлось самому.

Значит, перед боем надеваем заранее.

Карту сунул в левый нагрудный карман отдельно от ножевой. Справа нож, слева перчатки. Кира наблюдала за мной, и плечи у неё понемногу опускались.

— Ещё лучше бы никто не пришёл, — сказала она.

— Согласен. Пойдём посмотрим.

Хозяина, завёрнутого в шкуру, пока оставили под стеной возле очага. Я поставил его щит и тесак у входа, перенёс туда же обод и снятую кольчугу. Монет оказалось семь: пять маленьких и две покрупнее; разбираться в них будем, когда встретим того, кто принимает деньги.

Кувшин возле очага был на треть полон.

— Из этого пока не пей, — сказал я. — У нас свои фляги. Потом вскипятим.

Кира достала свою и отпила по дороге к лестнице. Поднялась следом за мной, пригнулась там, где я коснулся балки ладонью.

— Вот через тот фронтон мы лезли, — я присел у щели и подвинулся, пропуская Киру к окну. — Правый поворот. А левый уходит к воде.

Она приложила ладонь к краю проёма, наклонилась, ловя другой угол обзора. Над крышами, там, где левая улица уходила к воде, темнела башня.

— Это маяк?

— Похож. Тот, который в задании.

— Нам туда? — Кира отняла лицо от окна и посмотрела на меня.

Я подтянул мешок, смахнул с него пыль и сел боком, оставив ей место.

— Не сейчас. Ночь сначала переживём.

Она опустилась рядом, но вскоре снова привстала. Пыталась заглянуть вдоль стены, сначала с одной стороны, потом с другой.

— Сзади ничего не видно.

— По камням могут на крышу забраться. Здесь только слушать. Если полезут, сразу спускайся.

Кира обернулась к лестнице и поставила флягу между ног, чтобы не укатилась.

— А внизу куда?

— За лестницу, к стене. От двери тебя там не видно.

Она провела ладонью по запылённому мешку, устроилась удобнее. Сквозь крышу ещё шло дневное тепло. Внизу была дверь, которую мы закрыли сами. После белой пустоты мне нравилась даже эта пыль.

— Ты пока здесь? — спросила Кира, не отрывая взгляда от улицы.

— Здесь.

Я вытянул ноги, опершись плечом о стену. Она подтянула колени, наклонилась к щели — и вдруг потянула меня за локоть.

— Люди. Вон, справа.

Из правого прохода появились двое. Крупный, с мечом, тащил второго, закинув его руку себе на шею. Тот цеплялся за него, едва ставя правую ногу. Куртки, сумки — как у нас. Над головами зеленели подписи.

А позади вышли трое гоблинов.

Один нёс копьё поперёк груди, другой бежал с дубинкой, третий, в кожаном жилете, держал короткий тесак. Они догоняли. Мечник оглянулся, попытался остановиться, но товарищ повис у него на руке. Пришлось снова тащить.