Сергей Шиленко – Город Гоблинов. Гром - I (страница 13)

— Разбужу. А пока спи, — я подвинул перчатки ближе к колену и снова посмотрел на улицу.

— Хорошо.

Ступени скрипнули под ней. Внизу зашуршала куртка. Я проверил перчатки, лежавшие рядом: до них можно было дотянуться, не вставая. Не знаю, что меня на это сподвигло, то ли лёгкое недоверие к Матвею, то ли какая-то интуиция, но я убрал их в карту. Карту держал под клапаном, ножевую — в другом кармане. Внизу люди постепенно затихли.

Впервые за день никто не требовал решения прямо сейчас.

Я устроился удобнее у стены и стал смотреть на развилку. До утра дом нужно было просто сохранить.

Глава 6

Я спал часа два — на полу у лестницы, под собственной курткой. Кира разбудила меня на смене, и остаток ночи я просидел у чердачного окна.

С моря светлело. Из серого проступили крыши, колеи на улице, трава в щелях. Ни дыма, ни движения. Дом выстоял.

Я поправил сползшую за время сна повязку над левой кистью. Порез от копья подсох; при повороте запястья тянуло только кожу. В кармашке куртки лежала карта с перчатками. Я коснулся её, призвал и надел их, затянул ремни и несколько раз раскрыл ладони. Можно работать.

Пока внизу спали, я вернулся к параметрам. Сила и ловкость уже были по десять. Свободных очков осталось два; я вложил одно в выносливость. После вчерашних подарков хотелось проверить ещё одну девятку. Без мучений не обошлось и тут: навалилась такая усталость, будто я отстоял на ринге два боя подряд. С минуту я просто сидел, привалившись к стене.

Внимание! Ваш параметр «Выносливость» достиг предела для вашей расы. Связь с Сервером…

Доступен бонусный навык: «Марафонец» (E).

Вы устаёте медленнее.

Принял. Ни новых движений, ни горячей волны. Я потянулся под низким скатом и вернулся к таблице. Последнее очко вложил в восприятие: вчерашний скрежет на крыше первой услышала Кира, не я, а мне ещё приходилось следить сразу за несколькими противниками. Даром не прошло и это. Сначала в глаза будто воткнули тонкие иглы и пару раз провернули. Потом заложило уши, и в них пронзительно зазвенело. А под конец в нос разом ударила вся застарелая вонь гоблинского жилья — и отдельно, ни с чем не спутаешь, мои новые товарищи.

Внимание! Ваш параметр «Восприятие» достиг предела для вашей расы. Связь с Сервером…

Доступен бонусный навык: «Детектор Лжи» (E).

Активный навык. Позволяет воспринимать мельчайшие детали поведения и мимики собеседника.

Я перечитал описание. Про готовый ответ «врёт» там не было: детали поведения. Принял и закрыл окно. Свободных очков не осталось; проверять новый навык пока было не на ком.

Поднял перчатки к глазам. Вроде бы вчера царапины на накладках были глубже, а начинающийся разрыв на ремешке - длиннее. Не прямо так, чтобы царапины разгладились, а разрыв затянулся, нет. Усиленное восприятие уверяло меня, что произошли перемены к лучшему в состоянии моего основного оружия. Надо будет понаблюдать. А вообще, взять за правило хранить оружие в карте-ножнах, интуиция подсказывала, что это правильно.

Внизу скрипнуло. Потом ещё раз, со сдавленным кряхтением.

Я спустился. Денис сидел у очага и подгребал щепки, вытянув больную ногу поперёк пола. Я снял перчатки и убрал ва карту.

— Ты из-за ноги не спишь? — я присел рядом. Денис отложил щепки и подтянул штанину, показывая распухшее колено.

— Оно всю ночь ноет, как ни повернись. Попробовал до двери дойти — опять сложилось. Хорошо, за стену держался.

Я распустил узел. Под тканью выпирал отёк, сбоку налилось синим. Денис осторожно пошевелил стопой, затем попробовал согнуть ногу и остановился.

— Не наступай пока, — я намотал повязку свободнее, оставляя место отёку. — Если куда понадобится, позови. Проведём.

— Я ж вас так на весь день привяжу, — он посмотрел на дверь, потом вернулся к колену. — Как думаешь, это надолго?

— Не скажу. В зале после такого неделями береглись, но я не врач. Сейчас точно не надо проверять, выдержит ли нога ещё один поход.

Денис поправил край повязки и подтянул ящик с обрезками поближе к себе.

— Тогда очаг я на себя возьму. Ты вчера говорил, воду вскипятим. Я растопку собрал, дрова пока досюда дотащил, какие смог. Всё равно мне здесь сидеть.

— Договорились. Я посмотрю воду и принесу ещё сухого. Только костёр до потолка не разводи: трубу с улицы видно.

— Да не первый раз топлю, — он отобрал две толстые щепки, положил поперёк остальных. — На даче каждое лето этим занимаюсь. Вы мне горшок найдите, чтобы кипятить было в чём.

Я подвинул ему ящик так, чтобы не задевал больную ногу, и поднялся к двери.

Верхняя петля по-прежнему держалась на кривых гвоздях, пролом — на двух досках и верёвке. Я налёг плечом. Дверь скрипнула вся разом, но устояла. Вынул брус, приоткрыл и выглянул.

На плитах темнели пятна вчерашней крови. Дальше, за поворотом, улица была пуста. Я прошёл до угла, прислушался к прибою — и заметил каплю на обломанном краю кровли.

Стены, трава на развале, даже черепица были мокрые от росы. Я обошёл дом по доступной стороне, высматривая, куда стекает вода. Один скат уходил в завал, второй — к провалу в подвал. А у самого угла из кладки торчал обломанный жёлоб.

Подставил ладонь. Капля ударила в кожу; следующей пришлось подождать.

«По капле. На питьё быстро не наберёшь».

Под жёлобом темнела выемка, давно промытая в грязи. Я вернулся за кадушкой и поставил её туда. Дерево рассохлось, но дно ещё держало.

— Под жёлоб поставил кадушку, но капает едва-едва, — сказал я, возвращаясь. — Много оттуда не натечёт. Вскипятим то, что в кувшине осталось.

— За лежанкой посмотри, там край горшка торчит, — Денис кивнул на дальнюю стену. — Если целый, сгодится.

У лестницы зашуршала куртка. Кира села, придерживая ладонью растрепавшиеся волосы. Несколько секунд разглядывала комнату, потом нашла меня.

— Ты так наверху и просидел? Я думала, потом ещё раз тебя сменю… и опять уснула.

— Я два часа поспал, пока Матвей дежурил. А ты меня под утро разбудила, как договаривались. Всё нормально.

Она потёрла глаза и посмотрела на грязные пальцы.

— Ненавижу это: просыпаешься и секунду думаешь, что дома.

Я подвинул ей скамейку от стола, чтобы не сидела на холодном полу.

— Сейчас огонь будет. Хоть согреемся.

На лежанке зашевелился Матвей. Он откинул шкуру, поискал ногами сапоги и встал, потягиваясь.

— Вот это дело. За ночь чуть не околел, и это в доме! — он натянул сапог и потянулся за вторым. — Дров притащу, на улице обломков полно.

— Только за поворот не уходи, — сказал я, придерживая дверь. — Сюда и так вчера набежали.

— Да помню, командир. Ещё не соскучился.

Он усмехнулся и вышел. Кира встала со скамейки, наклонилась за лежанку и вытащила горшок. По краю шла трещина; я плеснул на дно из кувшина, проверил, не течёт ли, и оставил воду в горшке. Ниже трещины держало.

За десять минут Матвей принёс две охапки сухих обломков и свалил у очага.

— Там ещё балка лежит, но этим топором её только мять, — Матвей подобрал трофей у двери, посмотрел кромку и положил на стол. — Найду камень, поправлю. У нас старшина за такой инструмент душу бы вынул.

— Сначала разожжём, этих обломков хватит, — Денис придержал растопку, чтобы Матвей не свалил на неё всю охапку. — Огнива ни у кого не было? В кошеле со смолой посмотри, Гром. Может, вместе лежало.

Я принёс кошель, высыпал мелочь возле топора. Среди монет нашлись тёмный камень и изогнутая железка. Сложил их рядом, подцепил шнурок и убрал с дороги.

— Вот оно. Я таким в шестнадцать лет полтора часа искру добывал. Потом зажигалку достал.

Матвей протянул ладонь.

— Дай попробую. Тут ещё трут должен быть, без него нам тоже до обеда сидеть.

Я нащупал в складке кошеля мохнатый клочок и передал Матвею. Первые искры ушли мимо трута. Матвей изменил угол, наклонился ниже; следующая осталась тлеть. Прикрыл ладонями, подул. Денис уже раздвигал щепу, освобождая ей место.

Пламя пошло по тонким обломкам. Матвей подождал, пока займутся, и сел на пятки, вытирая пот со лба. Кира придвинула скамейку, осторожно вытянула ладони к теплу.

— Даже не знала, что так замёрзла. Пальцы совсем деревянные.

— Только руки близко не суй, — сказал Денис и отложил в сторону самые тонкие щепки. — Эти не жгите все, на завтра оставим. А горшок давайте сюда.

Я долил в горшок остаток из кувшина, не взбалтывая серый осадок, и поставил на камни. В кувшине осталась только мутная придонная лужица — пить её не станем. Матвей поправил полено под горшком.

— Если прокипит, уже не так страшно пить. Только тиной несёт.