Сергей Шемякин – Господа офицеры! Книга 2 (страница 18)

Пётр переправлялся в лодке. Один офицер грёб, остальные сидели не шевелясь, боясь опрокинуть утлую посудину, едва не черпавшую бортами. От воды несло холодом. Течением ощутимо сносило в сторону. Влезло в посудину всего восемь человек, под девятым лодка уже тонула. Ткнулись в берег. Поручик с осторожностью выпрыгнул на берег вслед за Озереевым, сидевшим на носу. Не хватало ещё плюхнуться из-за торопливости в воду. Переправить удалось за раз чуть побольше роты, но и то хорошо. Не придётся воевать в мокром, как юнкерам. Предстояло наступать по дороге на Филипповские хутора. Хуторов было много, разбросанных по разные стороны дороги, везде были красные. Юнкера уже с двух хуторов большевиков выбили. Офицерский полк наносил удары поротно. Красные ночью особо не сопротивлялись и бежали сразу после первых выстрелов охранения. Крошили всех подряд, кто попадался под пулю или штык. Где-то рубился конный дивизион, поддерживающий общий удар. К утру заняли хутор Киселёвский, в пятнадцати верстах от станицы Некрасовской. Несколько крестьянских хуторов горело — подожгли казачки. Ночью эти зарева выглядели страшно, да и глупо. Раненым нужно было тепло, а не остатки пожарищ. В этом районе Кубани тлела лютая вражда между крестьянами и казаками. Все крестьяне поддерживали большевиков, казаки только самих себя. Добровольческая армия была чужда всем. От неё не ожидали никакой пользы, только вред.

Мост в Некрасовской через Лабу восстановить не удалось, и весь огромный обоз пришлось переправлять на паромах, перебросив через реку канаты. Арьергард с трудом сдерживал красные отряды, подошедшие к станице. Фактически армия дралась в окружении, растянувшись на два десятка вёрст. Только удары артиллерии позволили не дать красным возможность захватить часть обоза. Артиллеристы снарядов не жалели, поскольку четвёртая рота захватила у противника два орудия и грузовик со снарядами. Генерал Марков ушёл командовать обозом. Сбил его в несколько колон, сократив длину, поставил легкораненых в строй и сформировал из них несколько подразделений с пулемётами на телегах. Переправа заняла целый день. Красные успели подтянуть силы и создать в районе Филипповских хуторов, растянувшихся на несколько вёрст, мощный заслон.

Обоз начал подтягиваться к боевым частям. Красные уже подошли близко и вели не только артиллерийский, но и пулемётный огонь по "главным силам" — санитарному, военному и гражданскому обозу. Офицерский полк прикрывал колонну повозок слева, а затем, получив приказ, ускоренно двинулся вперёд. Свежие части красных, сосредоточенные перед Филипповскими хуторами требовали всех сил. Добровольческая армия развернула наступление на фронте в две версты. Справа Партизанский полк, потом Офицерский в составе трех рот, слева Корниловский и конный дивизион. Четвёртую офицерскую роту Корнилов держал в резерве.

Как только сблизились с противником до тысячи метров, красные начали ружейно-пулемётный огонь. Офицеры не стреляли — далеко, берегли патроны. Редкие цепи двигались медленно, шагом. Сил было мало, по крайней мере у Петра. Не проходящая усталость, отсутствие сна, сказывалось на всех. Ноги гудели, ныли и их приходилось переставлять усилием воли. Красные сидели в окопах и стреляли без передыха. Пули свистели, изредка кто-то падал, промежуток стягивали, но интервалы становились ещё больше. До Озереева было десять шагов. В бою на таком расстоянии штыком не помочь, разве только из нагана. Страха не было.

На левом фланге раздалось "Ура!", видно корниловцы и конники добрались до противника.

Подошли уже на двести шагов. Выстрелы стали прицельней, наступающая цепь редела.

"Сколько же их!" — подумал Пётр, наблюдая за державшими оборону красными. В окопах густо белели лица, прижатые к прикладам винтовок. "Если пойдут в контратаку сомнут числом. На каждого человек по десять!"

Конники и корниловцы видно прорвали позиции, и суматошная стрельба уже слышалась левее и дальше.

— Обходят! — заорал кто-то в окопах дурным голосом и случилось неожиданное: красные выскочили из окопов и бросились бежать.

— Огонь! Тут же заорал Згривец и взвод начал бить в убегающие спины. Поручик расстрелял две обоймы, положив как минимум пятерых. Рванули следом. Ну рвануть, допустим не получилось, но бег изобразили. Красные удирали в густой лес в полуверсте от окопов. Заняли окопы, на несколько минут остановились, переведя дух. На правом фланге партизаны ещё дрались с красными, но и там через десять минут большевики побежали. Помощь резерва не понадобилась.

Озереев в окопе нашёл полотняный мешок со свежим хлебом. Офицеры быстренько разломали караваи на куски, и все насыщались духмяным горячим хлебом утренней выпечки. Вкусно! До невозможности!

Филипповские хутора, протянувшиеся вдоль восточного берега реки Белой на несколько вёрст, Корниловцы заняли к обеду. Конники захватили примыкающее к ним село Царский Дар. Офицерский полк потерял убитыми и ранеными около пятидесяти человек. Второй роте досталось больше всех.

Полк развернулся и после нескольких артиллерийских выстрелов по лесу, двинулся вперёд. Организованного сопротивления не было. Добили с сотню красноармейцев, метавшихся в лесу и всё. Основные недобитые силы противника успели переправиться через речку Белую, используя лес как прикрытие. Река рассекала его на две части. Восточный берег очистили весь. Обоз тронулся вперёд, подтягиваясь к передовым частям. Охранял его чехословацкий батальон. Офицерский полк пропустил "главные силы" и встал в конце обоза, обеспечивая охрану с тыла. Наконец-то встали на ночёвку.

Хутора были пусты, хозяева ушли вместе с красными. Быстро поели всухомятку и легли спать. Организм требовал сна. Пять суток непрерывных боёв и ночных маршей вымотали полностью.

С трёх часов ночи роту поставили в охранение. Пётр лежал на клеёнке и дремал. Хоть и удалось ухватить четыре часа сна, но этого организму явно было мало. Глаза закрывались сами собой.

На рассвете красные начали атаку крупными силами с севера и востока. Дозоры вовремя обнаружили большевиков и полк успел подняться по тревоге.

— Отбросить! — приказал генерал Марков, указав на появляющиеся в тумане красноармейские цепи, уверенно двигающиеся с холмов.

Ударили зло и яростно. Этим утром убивали краснопузых не за то, что они большевики, а за то, что не дали поспать. По крайней мере Пётр думал именно так, работая винтовкой как косой, рубя выраставшие перед ним фигуры, доставая на два шага влево и вправо. Десяток он честно достал в этом бою, набил бы и больше, но красные побежали. Поручик выпустил вслед все пули из нагана, понимая, что вряд ли кого догонит. "Не след в такую рань будить — это моветон!" злобно нажимал он на спуск револьвера, едва угадывая быстро скрывающиеся в тумане фигуры.

Отогнав нападавших полк вернулся на своё место. Какой после боя сон. Во взводе один убитый, двое легко ранены.

Одновременно с нападением красных ударил и Корниловский полк. Он захватил мост через реку Белая и отогнал прикрывавшие его отряды на две версты. Через мост открывалась дорога на станицу Рязанскую. На этой позиции у хуторов армии задерживаться было нельзя. Филипповские хутора находились в яме и подвези красные артиллерию — обстреливали бы с холмов с любой стороны. Все передвижения Добровольческой армии с рассветом были как на ладони. Корниловцы, естественно, из-за своей малочисленности завязли, отбросив красных на две версты от моста. Красные встали на высотах и дальше продвинуться добровольцы не смогли. Дорога в этом месте поворачивала на север, параллельно реке на станицу Рязанскую. Большевики начали стягивать силы, пытаясь окружить вырвавшийся вперёд полк. Бросили на помощь Партизанский, но его оказалось мало. Приказали Офицерскому полку оставить обоз и через мост переходить на другую сторону. К переправе уже выдвигалась Техническая рота с приказом после прохождения на ту сторону последней телеги мост сжечь. Армия дралась в полном окружении, защищая огромный обоз с ранеными, гражданскими лицами, остатками боеприпасов и вооружения.

На дороге к мосту выстроился обоз. Все ждут, когда противника отбросят подальше от переправы. Колонну опять охраняют только раненые, чехословаков бросили на помощь Партизанскому полку. Корнилов ввел в бой даже свой конвой. Сзади обоза со стороны хуторов красных сдерживает юнкерский батальон и конный дивизион. Корниловскому полку на помощь отправили вторую и третью роту Офицерского полка, четвёртую роту поставили в голове обоза, первую роту подполковника Плохинского определили в резерв. Вся артиллерия уже на том берегу и Корнилов указывает ей цели. А обоз стоит ждет, вытянувшись на дамбе в линию, лишь посвистывают пули и изредка рвутся снаряды, пытаясь разорвать эту вереницу телег. В обозе всем страшно: беспомощным раненым, сёстрам милосердия, офицерским семьям, депутатам Государственной Думы, чиновникам и купцам. За мостом трещат пулемёты, бьют орудия, беспрерывно хлопают винтовки. Если не сдюжат офицеры, то всех ждёт смерть, жестокая и беспощадная. Будут выкалывать глаза, отрезать носы и груди, прибивать погоны гвоздями! Вырвут серьги из ушей, сорвут цепочку с серебряным крестиком... изнасилуют и убьют. Страшно! Нападает ведь не армия, нападают бандиты и дезертиры, покинувшие фронт. Нет ещё Красной армии! Пришло время грабить, насиловать, убивать. Не зря большевики пустили слух, что Корнилов вывез всё золото из Ростова. Половина, как минимум, этих "бойцов" надеются поживиться в обозе. Вот умирать из них никто не хочет. Поэтому и бегут сразу, как увидят шеренгу офицерских штыков. А ещё им сказали, что офицера хотят вернуть Николашку на трон и вернуть обратно землю помещикам, которую даровала крестьянам Советская власть. Большевистские агитаторы говорливы, знают, что сказать простому солдату, чтобы он пошёл убивать.