Сергей Шаповалов – Дорогами илархов. Книга вторая. Персидский поход (страница 20)

– Я ему очень благодарен.

Македоняне упорно и кропотливо насыпали мол. Ночью, когда на море поднималось волнение, треть их работы смывало, но на следующий день они вновь продвигались, отвоевывая у стихии шаг за шагом. Прибывали все новые рабочие. С гор везли строительный лес. Из каменоломен доставляли булыжник. Вместе с рабочими прибыл Софит, чем очень обрадовал Исмена и Томирис. Исмену теперь будет с кем поболтать в свободное время, которое, однако, редко выпадало. А у Томирис нашелся повод не оставаться наедине с навязчивым Агенором. Уж слишком часто он случайно сталкивался с ней, когда девушка куда-нибудь направлялась по поручению Барсины.

Осажденные, пользуясь тем, что у македонян отсутствовал флот, на весельных судах подплывали к молу и вели обстрел, прогоняя рабочих. Затем расшатывали деревянные сваи.

Жители Тира насмехались над потугами врагов, беспечно распивая вино на крепостных башнях, всячески кривляясь и издеваясь над ними. Но однажды смех защитников смолк. На насыпь несколько сот человек медленно втащили две высоченные штурмовые башни. От широкого квадратного основания вверх на пятьдесят локтей поднималась сложная конструкция из бревен. Наверху располагались защищенные площадки. На площадках башен крепилась метательные машины.

Первый залп, и огромный каменный снаряд с грохотом врезался в кромку стены, выбив кусок кладки и снеся двух стрелков. Защитники попробовали ответить со своей катапульты, но их камни не долетали и падали в воду. С другой башни хитроумная машина метнула целый пучок дротиков, сгоняя защитников вниз. Весь день велся обстрел городской стены. Каменные снаряды били, расшатывая кладку. С другой башни летели стрелы, не давая тирийцам высунуться.

Александр был доволен ходом осады. Теперь осажденные не смели мешать рабочим насыпать мол, а те, под прикрытием стрелков с осадных бешен, заработали вдвое быстрей. Да еще гегемон приказал музыкантам выйти на мол и играть весь день веселые мелодии, подбадривая рабочих и распаляя злость осажденных.

Вдруг, вечером, когда заходящее солнце наполовину утонуло в море, к гегемону в шатер вбежал взволнованный Неарх. Из его горячих неразборчивых объяснений поняли, что на насыпи идет бой. Тирийцы пошли на хитрость. Они начинили корабли, в которых раньше перевозили лошадей, сухой щепой, серой с углем и направили их к молу. При сближении с насыпью, подожгли суда. Вспыхнуло высокое пламя и, усиленное ветром, перекинулось на осадные башни. Рабочие попытались тушить пожар, но тирийцы на лодках ринулись в атаку, высаживались на насыпь и вступали в бой.

– За мной! – крикнул Александр, хватая меч.

Черный Клит всунул Исмену в руки круглый тяжелый гоплон:

– Прикрой Александра. Он полезет в самое опасное место.

Языки пламени взвивались вверх, облизывая верхушки осадных башен. Люди в горящей одежде прыгали в воду со стрелковых площадок. Два корабля догорали у мола, постепенно уходя под воду. От пожарища стало светло, как днем. На самом моле кипел ожесточенный беспорядочный бой. Александр с телохранителями ворвался в самую гущу сражавшихся и принялся теснить тирийцев. Те дрогнули и попятились к лодкам под напором гипаспистов. Началось избиение.

Исмен следовал за Александром, прикрывая его слева щитом. Разъяренный гегемон рубился, не зная жалости. В правой руке – короткое тяжелое копье, в левой – копис с широким изогнутым лезвием. Тут же черный Клит и Кратер бились плечом к плечу. Копье Гефестиона мелькало, словно молния. Птолемей напирал, выставляя вперед большой круглый гоплон. Его ксифос неожиданно вылетал из-под щита и жалил. Из-за спины Кратера выскакивала Томирис и прицельно била из лука.

Вдруг среди огня и дерущихся воинов Исмен увидел Софита. Испуганный юноша растерянно метался, пытаясь выбраться из боя. Оружия у него не было. Скорее всего, сражение его застало во время работы. Софита схватили два отступавших тирийца и потащили к лодке.

– Томирис, стреляй туда! – крикнул Исмен.

Томирис увидела, сразу все поняла. Ее стрела вонзилась в спину одному из похитителей. Он свалился. Но второй все же дотащил упиравшегося Софита к кромке воды и кинул в лодку.

Почти очистили мол от врагов. Осадные башни одна за другой с шипением рухнули в море, подточенные огнем. Вдруг Исмен заметил триеру, спешащую на помощь уплывавшим лодкам. На носу столпились лучники. Стрелки не пускали стрелы наугад. Они приметили Александра, целились в него. Исмен бросился к гегемону и закрыл его щитом. Тело пронзила острая боль… Он потерял сознание.

Исмен тяжело приходил в себя. Как будто качался на волнах сознания, то проваливаясь в бездну, то всплывая на поверхность. Кошмары, фантастические видения, ощущения, как будто он летит в пропасть. Вдруг резкая боль обрывала падение, и он уже легко парил среди облаков…

Наконец, он почувствовал, что находится в реальном мире. С большим трудом разлепил непослушные веки. Разглядел высокий шатер из прочной дорогой ткани. Ветер чуть колыхал полог, отчего солнечные лучики игриво заглядывали внутрь. Лежал на чем-то мягком. Приятно пахло лавандовым маслом. Это не мужской запах. Чуть скосив глаза, увидел сидевшую рядом девушку лет тринадцати-четырнадцати. Сначала подумал, что это Томирис: такая же тонкая, смуглая и черноволосая. Но потом понял, что ошибся. Девушка сидела на ковре, поджав под себя ноги, и занималась вышиванием. Ее тонкие пальчики так и мелькали, перебирая множество иголок, за которыми тянулись разноцветные нити. Одета она была в расшитую серебром длинную рубаху без ворота и тонкие шаровары. Грудь украшало золотое ожерелье. Лицо слегка вытянутое, очень красивое. Темные, почти черные глаза, прямой маленький нос и пухленькие губы.

Исмену очень хотелось пить. Надо бы подняться. Но почему-то тело не слушалось его. Он попытался приподнять голову. Тут же страшная боль заставила его застонать. Девушка отложила рукоделье, склонилась над ним, улыбнулась и быстро вскочила на ноги.

Вскоре появилась вновь, уже не одна, с Барсиной.

– Вот и хорошо, – прошептала женщина. – Воин очнулся. Теперь быстро пойдет на поправку.

– А мне можно сидеть с ним рядом с открытым лицом? – спросила девушка.

– Можно, Сатира. Исмен – благородный воин, а не простолюдин. Оттого, что он смотрит на тебя, красоты твоей не убудет. Принеси ему воды и осторожно напои. А я приготовлю свежие повязки и мазь для ран.

Исмен вновь остался один. Он почувствовал, как кто-то осторожно пробрался в шатер и подползает к нему. Пахнуло псиной. Вскоре возникла лохматая голова Репейника. Пес положил голову на грудь Исмена, тихо проскулил. Девушка подбежала с чашей. Репейник тут же напрягся, зарычал, обнажая клыки.

– Успокойся, лохматый! Я всего лишь принесла воды, – испуганно запричитала девушка, отступая назад.

– Репейник, на место!

В шатер влетела Томирис и выгнала пса. Она встала на колени возле Исмена. Лицо ее просияло. Томирис взяла из рук девушки чашу и очень осторожно напоила Исмена. Он глотал с трудом. Каждое движение отдавалось болью во всем теле. Но стало легче. Он вновь провалился в забытье. Уже, как из далека, до него донеслись слова Барсины:

– Я хотела ему сменить повязки.

– Пусть спит, – попросила Томирис.

Второй раз Исмен очнулся вечером. Под пологом сгущалась темнота. Где-то в другом углу шатра трепетал язычок масляного светильника. Женщина рассказывала сказку об отважном воине, который сражался с огромным змеем, чтобы вызволить из неволи свою возлюбленную. Детские тонкие голоса иногда задавали глупые вопросы. Женщина прерывала повествование и терпеливо, неспешно объясняла.

Вошла Томирис. Устало расстегнула боевой пояс, скинула кожаную куртку, оставаясь в тонкой льняной рубахе и анаксиридах. Женщина предложила поесть. Томирис отрицательно покачала головой, устало опустилась на ковер рядом с Исменом. Осторожно потрогала ему лоб: не горячий? Облегченно вздохнула, легла и сразу же провалилась в сон. Исмену было очень приятно, что Томирис заботится о нем. Он чувствовал нежное тепло, исходящее от ее тела, дыхание ровное и спокойное, жгущее его плечо, запах волос, смазанных ароматным маслом. Он мог чуть протянуть руку и коснуться девушки, но не решался тревожить ее сон.

Проснулся днем и почувствовал себя намного лучше. Ужасно хотелось есть. Живот так и бурлил. Исмен осторожно приподнял голову, превозмогая боль. Терпимо. Попытался сесть. Получилось. Что с ним? Он оглядел свое тело. Грудь туго стягивали повязки. Левое бедро тоже было перебинтовано.

Снаружи раздался топот копыт. Репейник радостно заскулил перед входом. Всадник спрыгнул с коня, и в шатре появилась Томирис. Глаза ее расширились от ужаса.

– Ты почему поднялся? Ложись немедленно!

Она подскочила к Исмену и левой рукой уложила его обратно на мягкие подушки. Правая была забинтована от кисти до самого плеча и подвязана платком к шее.

– Что у тебя с рукой? – спросил Исмен, еле разжимая губы.

– Ерунда, – отмахнулась она.

– Я в шатре Барсины?

– Да. Госпожа узнала, что ты ранен, сразу же велела принести тебя. Заботилась: сама лично перевязывала, промывала раны …

– Что с Александром? – беспокойно спросил Исмен.

– А что ему будет? Он же – сын Зевса. Сейчас отправился с отрядом агриан в горы. Местные племена напали на наших лесорубов.