Сергей Сергеев – Принцип Вектора (страница 10)

Видя, что лед не тает, Вектор приблизился к Торику и стал обрисовывать ситуацию в настолько общих чертах, чтобы любой мог заполнить её содержанием по своему вкусу.

— Планируется экспедиция в лес. Там мы, а именно я и мой напарник, надеемся найти нечто, ранее не виданное, но безусловно очень редкое и полезное. Спонсирует это все город. Затевается праздник. Часть его бюджета будет потрачена на нужды исследования… И на нужды всех причастных. Возможная прибыль поровну, с учётом различных повышающих коэффициентов. И ещё есть небольшая вероятность прославиться и стать героями. Стандартный набор.

— А что ищем? – осведомился Торик.

Вектор, уловив заинтересованные нотки в голосе Торика, достал и протянул ему свернутую карту.

— Нечто под названием «камень времени». Путь к этой штуке лежит через эльфийские руины там, в лесу. Что это такое, доподлинно никто не знает, вероятно, древний артефакт. Но что примечательно: хоть святилище эльфийское, на этой карте есть руны, гномьи руны. Ты бы сильно помог, если бы сказал, что они значат.

Торик рассмотрел карту, затем начал разглядывать руны. Через несколько мгновений он поднял взгляд на Вектора.

— Я не смогу тебе прочитать написанное. И никто не сможет. Знания об этих рунах утеряны, – экспертным тоном сообщил Торик.

— Они что, настолько древние? – удивился Вектор.

— Просто не надо было нам все наши записи складывать в одном месте. И это место располагать рядом с выходом природного газа, – поделился народной болью Торик.

— И что, все пропало? – с жалостью поинтересовался Вектор.

— Только то, что давно не использовалось. Но, к твоей удаче, я определенно точно могу сказать, что эти руны обозначали. Это инструкция.

— А ты уверен? – засомневался Вектор.

— Традиции гномьего технического письма старше самой истории, – уверенно ответил Торик. – Ещё Так, прародитель всех гномов постановил, сначала как все делается, потом чем. Со структуры все начинается. Я уверен, Так и зажигание земного ядра подобным образом описывал. К письму это тоже относится. Видишь?

Торик указал на структуру рунной надписи, обведя её намозоленным пальцем.

— Восемь строчек. Первая в одно слово. Это наименования изделия. Далее идет строчка с характеристиками: ну там назначение, материал, или цвет. Строчки дальше – это этапы использования по порядку. А последняя строчка, самая длинная – примечания.

Торик ткнул картой в грудь Вектору (ему для этого пришлось подняться на цыпочки), после чего развернулся в сторону дверного проема, ведущего в другую комнату:

— Все, Вектор, единственное, чем смог помочь. Ты отвлекаешь меня от работы. Счёт за консультацию я пришлю в течение трех рабочих дней.

— Постой, Торик… – проследовал за ним Вектор.

— Меня не интересует беготня по эльфийским развалинам. И денег мне не надо. В шахте больше за смену заработаешь… чем весь бюджет этого праздничка. Мне просто хотелось спокойствия, думал, здесь мне не будут мешать… работать, – отмахивался от него Торик, входя в комнату и пытаясь захлопнуть дверь перед носом у Вектора.

— Все верно, Торик, беготни и не будет, так, прогулка, с нами же следопыт... Считай, что на пикник выбрались…, – не унимался Вектор, пробираясь в комнату и уворачиваясь от закрывающейся двери. – А это тут что?

Вектор начал осматриваться в комнате, где он очутился помимо воли Торика. В ней не было мебели, кроме одного табурета. Он стоял перед простым, но крепким изделием из дерева. Вектору не сразу пришло на ум, что это, но он догадался по его назначению. Это изделие служило подставкой деревянному холсту, на который был нанесен почти законченный рисунок. Источником красок на нем, как и на фартуке у Торика, служила палитра, лежащая на табурете. Рядом, на полу, стояла склянка, из которой торчало несколько кистей, она же была источником резкого запаха растворителя.

Сам же холст содержал наметки пейзажа. Отчетливо виднелся луг, а также лес на заднем фоне. Было видно, что автор потратил изрядное количество времени на изображение отдельных деревьев, пней и кустов. Работа излучала профессионализм, даже мастерство. На переднем плане находились темные и кривые приматообразные фигуры. Эти фигуры пробудили в Векторе тревожные воспоминания. Их изображение сильно контрастировало с фоном. Если остальное мог нарисовать выпускник художественной школы, то фигуры являлись плодом творения ученика, исключенного из первого класса. Этот диссонанс, видимо, настолько разозлил автора картины, что он крест-накрест перечеркнул полотно чёрными тонкими мазками, очевидно, находясь в творческом кризисе.

— Вектор, тебе сюда нельзя, – сказал Торик голосом, в котором чувствовалась готовность оправдываться.

Вектор оторвал взгляд от испорченной картины на мольберте и посмотрел на стены. Все пространство на них занимали картины. Десятки картин. Они были сгруппированы. Одна группа изображала горы, подземные залы и чертоги. Другая – леса, поля и холмы. Некоторые пейзажи и интерьеры были узнаваемы. Вектор опознал внутренний двор трактира и рыночную площадь. А другие были незнакомы.

— Торик? Ты рисуешь? – с восхищением произнес Вектор.

— Эмм… ну так, балуюсь, для интерьера просто, – приготовился защищаться от насмешек Торик.

— Ну нет. Если только для интерьера королевской галереи, – сказал Вектор, пристально всматриваясь в окружавшие его художества. – Да у тебя страсть.

Торик сел на табурет, угодив прямиком в палитру. Он не ожидал, что ему придется сегодня поделиться с кем-либо своим увлечением. И тем более он не ожидал, что этот кто-либо будет с интересом рассматривать его работы, как это делал Вектор, переходя от картины к картине.

— Ты не считаешь, что это глупо? Или несерьезно? – опустив взгляд, спросил Торик.

Вектор, отвернувшись от картин, подошел к Торику, положил руку ему на плечо и сказал без капли заискивания, так как впечатление от феномена гнома-художника заместило все остальное у него в голове:

— Конечно не глупо. Твои картины… Они отличные. Каждая из женушек аристократов дралась бы насмерть за твои картины на аукционах. Нет ничего несерьезного в том, что тебе нравится творить красками и кистями.

Торик поднял голову. У гномов была удивительная способность смотреть сверху вниз на людей, будучи на уровне их ширинки. Но тем не менее, он достаточно мягко сказал:

— Для гномов любое занятие, не приносящее практической пользы, не заслуживает внимания. То же и с вещами. Нет прагматического значения – на мусорку.

Торик увидел, как Вектор поднял палец, пытаясь вставить ремарку, но предвосхитил его:

— Нет, практики для отдыха, успокоения и увеселения тут в расчет не берутся. Гномы умственной эквилибристикой не занимаются, полезность оценивается конкретными величинами.

Вектор опустил палец, готовясь внимать дальше.

— Я уже и не помню, когда начал рисовать. Но со временем я понял, что мне хочется делать что-то, не держа в голове цифры эффективности. И мне пришлось уехать туда, где мне не придется стыдиться своих интересов. Но я не учел, что здесь я ещё более чудной, чем дома. Люди привыкли, что гномы стучат молотом по наковальне, а не кистью по холсту. Вот и приходится здесь прятаться. Ну что, разве не смешно?

Атмосфера в комнате-выставке стала тягучей. Вектор опустился на одно колено, после чего взглянул в глаза Торика и произнес:

— Смешно только то, что ты здесь прячешься от самого себя. За свои странствования я убедился, что людям не плевать только на себя. А остальные, кем бы они не являлись, могут заниматься чем угодно, лишь бы их это не касалось. Работает в обе стороны. Ты можешь объявить себя кем угодно, художником или королем, если это не влияет на достаток, здоровье или значимость окружающих. А так как ты единственный гном в этом захолустье, то ты можешь устанавливать стандарты. Я не вижу вокруг себя чего-то глупого или смешного. И дело не в моей почти что образованности.

Атмосфера явно разрядилась, Торик перестал чувствовать себя скованно, а значит мог предпринять попытку вышвырнуть Вектора из дома. Вектор, как мастер межличностных взаимодействий, решил использовать все выданные ему карты. Он стал обходить комнату по кругу. Начиная от картин Торика «горного» периода и заканчивая последней испорченной работой.

— Торик, явно не договариваешь. Ты уехал не только из-за предубеждения к творческим личностям. Тебе потребовался приток вдохновения, – Вектор указал на первые картины, где появляются леса и поля: – Вот эти работы гораздо более яркие и живые, чем те, что про шахты. А тут… – он указал на нелепые фигуры на последнем холсте. – Это не так похоже на троллей, как хотелось бы. Произведение на злобу дня?

— Да. Не получилось. Просто мне не довелось их видеть, – оправдался за неудачную работу Торик.

— Вот видишь, – Вектор приблизился к нему и положил руку на плечо. – Тебе опять нужно вдохновение. Возможность ощутить что-то новое. Если ты присоединишься к нам, у тебя впоследствии будет широкая основа для творчества. Уж на троллей точно насмотришься. Гарантирую.

Торик поднял глаза на Вектора. Он был заинтересован. Хоть Вектору и не довелось видеть удивительных изобретений Торика, но Торик сам совмещал в себе два чуда: гнома-художника и того, кто был не против лично встретиться с троллем. Он взвесил слова Вектора, после чего сбросил его руку с плеча, встал с табуретки и расправил свои широкие плечи с характерным хрустом.