Сергей Семенов – Мир приключений, 1928 № 10 (страница 25)
Думается, что в прогрессе той практической авиации, которая началась 25 лет назад взлетом бр. Райт, больших скачков и разрывов быть не может. Вслед за тропосферой предстоит покорить сперва совершенно неизведанную стратосферу Допустим, что это удастся сделать значительно скорее, чем в 25 лет. Тогда, может быть, через четверть века после опытов текущего года с первым ракетным аэропланом, человечество овладеет новыми ступенями еще незатронутых небес над стратосферой… И тогда яснее будет видна новая грядущая эпоха — помимо аэронавтики и астронавтика… Только тогда и только так…
СОКРЫТЫЙ МИР
Обычно не обращают внимания, какое большое значение имеет в жизни человека чувство обоняния Не задумываются и над тем, что у культурного человека это чувство становится все слабее.
Почти не преувеличивая можно сказать, что обоняние часто спасает нам жизнь. Только обоняние предупреждает нас о некоторых ядовитых газах.
Обычно при изготовлении осветительного газа, не имеющего запаха, насыщают его каким-нибудь запахом, чтобы уменьшить опасность удушья от небрежности. Другие газы, безопасные сами по себе, предупреждают об угрозах для здоровья и жизни. Угольный газ говорит о присутствии смертоносной окиси углерода, у которой нет запаха, а газ сточных труб убедительно напоминает об условиях, грозящих здоровью. Характерные запахи связаны со многими болезнями и врачи пользуются для диагноза не только глазами, ушами, но и чувством обоняния. Химикам орган обоняния очень помогает при анализе, бактериологи определяют культуры по запаху, и даже свинцовых дел мастера с помощью чувства обоняния находят течь в котлах и трубах. В последнем случае через трубы пропускается вода, смешанная с мятным маслом, и затем принюхиваются в соединениях труб и в местах трещин.
Интересно, что чувство обоняния первобытных народов значительно превосходит это чувство у культурных рас. Дикие народы часто преследуют врага и охотятся за пищей, пользуясь исключительно обонянием.
У животных это чувство еще тоньше развито, но и животные, и люди уступаю! в этом отношении насекомым.
Нет сомнения, что чем дальше человек уходит от природы, тем он хуже воспринимает мир запахов. Негры и северо-американские индейцы отличаются замечательно тонким чувством обоняния. Некоторые негритянские племена на Антильских островах отличают по запаху след француза от следа своего соплеменника, а каннибалы и племена Квинслэнда, питающиеся змеями, по одному запаху находят тот сорт змей — боа, которыми они живут. Белолицый исследователь приближал нос к самой земле, но не мог уловить запаха, которому с такой легкостью следовали негры.
Индейцы в Перу сплошь да рядом идут по следу так же уверенно, как собаки. Опыты показали, что и негры, и индейцы узнают в темноте приближение человека по запаху.
Но нет сомнения, что и культурный человек может развить в себе чувство обоняния. Люди, специально занятые изучением жизни пчел, начинают, в конце концов, различать ульи по их характерному запаху Запах, повидимому, главный фактор, на котором основана общественная жизнь колоний пчел. Новый запах улья образуется, когда колонии соединяются, и чуждый улью запах уничтожается, когда вводится пчелиная матка — царица.
Уменье различать пчелиные запахи помогает при ловле роя. Отсутствие или наличность запаха матки дает возможность определить, плюется ли в колонии матка и находить потерянных маток.
Сами пчелы также узнают свои ульи по запаху. И, как это ни забавно звучит, «нос» пчелы — ее орган обоняния находится у нее на колене, т. е. на сгибах ног.
Чувствительностью насекомых к запахам пользуются для уничтожения вредных насекомых. На запах отравленной приманки шли, например, муравьи, которые в 1922 году, положительно, заполонили штат Миссисипи, кузнечики, которым в 1921 г. была объявлена в Канаде воина, при чем в результате удалось в одной только провинции спасти 24000 0 акров посевов. Таким же способом не раз удавалось в Италии спастись от мухи, уничтожающей целые оливковые леса. В настоящее время в Японии производятся опыты с ужасным опустошителем — жуком. Ищут запах, который привлекал бы его и мог бы применяться) учеными, как приманка. Раз запах найден, — начинается беспощадное уничтожение насекомых-вредителей и в результате сберегаются культурные насаждения.
Пьер Лоти в своей книге «Мадам Хризантем» упоминает о странном запахе, смеси лотоса и мускуса, интимном запахе Японии, запахе желтой расы, поднимающемся от земли. Другой писатель говорит, что у различных рас — характерные им свойственные запахи, что если европейцу неприятен запах туземца Африки, то японскому носу еще неприятнее запах европейца.
У культурных рас тонким обонянием отличаются главным образом слепые. Один молодой англичанин, Джон Митчель, глухонемой и слепой, мог соприкасаться с миром только благодаря чувству обоняния. Он всегда узнавал, когда в комнате находился посторонний человек и составлял свое мнение о людях, основываясь на одном чувстве обоняния.
Правда, очень редко, но встречаются люди, которым запах человека говорит столько же, сколько игра черт его лица. Если вспомнить, что собаки именно таким способом узнают людей, понятно, что и люди, у которых хорошо развито чувство обоняния, могут делать то же самое.
Кожа постоянно выделяет продукты обмена, происходит образование и отмирание бесчисленных крошечных клеток, а продукты обмена обладают различными свойствами у каждого отдельного человека, так как нет двух одинаковых людей. Поэтому и рождаются различные химические запахи, исходящие от людей.
Изучением чувства обоняния занимались до сих пор очень мало. Чувства зрения и слуха были предметом усердных исследований, и их возбудители, световые и звуковые волны, и измерялись, и анализировались. В результате появились микроскоп, телескоп, фотография, кинематограф, открытие Х-лучей, телеграф, телефон, радио и множество других достижений.
Надо думать, что развитие чувства обоняния, исследование его, систематизация, и вообще шаги вперед в этой области привели бы к открытию целого нового мира и имели бы очень большое научное и экономическое значение.
СИРЕНА
— Встречали вы в странствиях что-нибудь чудесное, необъяснимое? — спросила хозяйка одного из интереснейших своих гостей, путешественника, много скитавшегося по свету.
— Ну, матушка, — пробурчал супруг, — чудес не бывает в наше время.
— Я с вами несогласен, — спокойно возразил гость. — Чудеса существуют и посейчас, и я век буду хранить воспоминание об одном, которое видел своими глазами. Я видел сирену — загадку природы, существо, отрицаемое учеными.
— Что за ерунда! Сирены измышлены Гомером, или каким-то другим архивным старцем.
— А я видел живую и, повторяю, посейчас не могу забыть ее.
— Где же вы ее нашли? На каком-нибудь пляже во время купанья?
— Ах! Это верно, была ваша «сопляжница» в Крыму, — и вся молодая компания расхохоталась.
— Да, я видел ее на пляже, но не в Крыму, а поюжнее, за Баб-эль Мандебским проливом, невдалеке от Красного или Чермного коря.
— Негритянка?
— Ни к какой человеческой расе она не принадлежала. Она была именно сиреной, морской девой; если хотите — русалкой, — по пояс женщина, а дальше рыба.
— Не сердитесь, но это басни! Или вы смеетесь над нами!
Рассказчик пристально поглядел на говорившего и сказал твердо и раздельно:
— Басен я сам не люблю, а чудо это видел своими глазами и, даю вам слово, если бы не несчастный случай, то и всякий из вас мог бы при желании увидеть и осязать его. Вы, может быть, слышали, что я как-то участвовал в экспедиции в Абиссинию и Эритрею на берегу Чермного моря. Экспедиция уехала домой, а я, заболев желтой лихорадкой, застрял с татарином Абдулой в Самодийской деревушке, откуда на рыбачьей лодке должен был добраться до принадлежащего французам Обока, так как на свой риск и страх забрался мною южнее. Лихорадка моя, благодаря преданному уходу Абдулы, пришла, но слабость была еще ужасная. Иногда я целыми днями дремал в нашей хижине — плетушке из камыша и ветвей.
И вот как-то утром вбегает Абдула и говорит:
— Иди! иди! Там рыбаки морского барышня поймали!
— Какую барышню?
— Да водянику дочка! Полженщина — полосетра… — Абдула был с Волги, симбирский татарин.
— Ни пойду! — враки, и жара адова! Иди сам, коль в басни веришь.
Но Абдула не отстал, а упрашивал меня дойти до моря. Там в стороне, на самом краю берега, у одиноко стоявшей хижины толпилась кучка людей. Надев шлем из люфы, я поплелся, а мой татарин уже расталкивал толпу, чтобы очистить мне дорогу. У входа поджидал высокий самолиец с седою бородою, странной на темнокожем лице и. кланяясь чуть не до земли, знаками объяснил, что они с сыном выловили большую рыбу с человечьим лицом и руками. Я согнулся и вполз в хижину. В полумраке я увидел действительно нечто сказочное. Это была именно сирена, как ее описывали древние, женщина с рыбьим хвостом.
— Красивая?
— По-моему, прекрасная, потому что была трогательна. Круглое, смугловатое молодое лицо было обращено кверху. Нос был несколько широк, но с горбинкой, а закрытые глаза с длинными ресницами и полуоткрытый рот с большими между губ зубами, выражали столько муки, что меня ущемило за душу. Руки тонкие и тоже смуглые упирались напряженными пальцами в пол, точно она силилась встать. Волосы темные и негустые были длинны. Грудь — как у только еще начинающей развиваться девушки, а от талии шел рыбий хвост, голубее и серебристее остальной кожи.