И сквозь землю до дня улетит.
Прогремело вечернее пламя.
Это тихо пылала заря.
И спустилось черное знамя:
Отторженье дневного до дня.
Лунный свет озаряет прохладой:
Пальцы зябнут и зубы стучат.
Красоты мне ночной не надо
И не надо берез-девчат.
«Нельзя супруге доверять…»
Нельзя супруге доверять:
Доверчивость рогата.
Хоть раз в неделю проверять,
Или придет расплата
Обманом светлых нежных глаз,
Словами без сомненья.
А ласковый ее отказ
Разгонит подозренья.
И успокоится душа,
И сердце успокоит
Ее спокойные слова
Волненьем удостоят.
И все покажется простым
И грустным, и тоскливым,
Задиристым и молодым,
И, вроде бы, счастливым.
И утром рано хорошо,
И днем, наверно, тоже.
А ночью радостно легко:
Удобно, вроде, ложе.
Нельзя супруге доверять:
Доверчивость наивна.
Не надо постоянно ждать
Мамонтова бивня.
«Смоленская площадь раздора…»
Смоленская площадь раздора.
Высотное зданье любви.
Красивая женщина Дора,
Любительница тишины.
Таинственный стон в кабинетах
И шепот в толстых стенах.
Как много здесь было раздетых
В горячих страстных руках.
Решаются мира проблемы
И кровью, и силою слов.
А рваные яростью вены
У честных от подлецов.
Так будет всегда и надолго:
Запомнится крик в тишине.
И вновь персональная волга
Рванет по чьей-то судьбе.
Дорога, большая дорога
От юга до северных гор.
Студеная недотрога,
Ее восточный позор.
Раскатисто запад хохочет:
Зубов блестит белизна.
Ну, что, от кого он хочет
Не знаем ни ты и ни я.
«Старая площадь надежд…»
Старая площадь надежд
Женщин и мужчин.
Скопление невежд
И однополый чин
Стекаются, словно ручьи 
