Мы шли путями разными
так много долгих лет.
Звенели наши праздники,
тускнели дни от бед.
За что дрались, что грезилось,
на совесть, не за страх
трепещуще прорезалось
и в наших голосах.
И не дано отчаяться,
и дрогнуть не дано.
И хором получается,
и с кем-то заодно.
Когда ж в обнимку с лирою
в трансляции прямой,
коль есть нужда, солирую,
мой голос — тоже мой.
Но чуть сфальшивлю —
колется
царапает, болит:
«Не пой с чужого голоса!» —
так Коля нам велит.
Павел КАЛИНА
Земля свои зализывала раны…
Но в далях то и дело, как нарыв,
Раскатываясь глухо и пространно,
Вспухал и оседал случайный взрыв.
Вдаль по полям плыла волна взрывная,
Некошеными травами шурша,
И откликалось взрывам, замирая,
Встревоженное сердце малыша.
А где-то в мире, далеко-далеко,
Едва освободившись от бинтов,
Прихрамывая, складывает строки
Отмеченный войною Старшинов.
Есть в этой жизни вековая тайна,
Чей смысл непостижим, необъясним.
Я знаю только то, что не случайно
Лет через двадцать встретился я с ним.
И в этом я ничуть не виноватый,
И я ничуть не виноватый в том,
Что строчкою своею угловатой
Ему слегка напомнил о былом…
Григорий КАЛЮЖНЫЙ
Я в сорок лет еще в подпасках —
Когда-то буду в пастухах?
Среди невидимых примет,
В толпе без почестей и злата
Поэта отличит поэт
Улыбкою отца и брата.
Вот почему в чужой дали
Я пью один и выпью снова
За музу дружбы и любви
И за поэта Старшинова.
Он был войною опален
И окружен не раз враждою.
Чтоб не порвалась связь времен,
Он устоял перед судьбою.
Кому не мил его привет
Из молодого поколенья?
Не он ли в буднях мирных лет
Связал разорванные звенья?
О, нет, друзья, он не пастух!
И мы в стране своей не овцы.
Пока живет в нас русский дух,
Пока сияет в небе солнце — 
