Сергей Щепетов – Прайд Саблезуба (страница 65)

Честно говоря, изображая уверенность и чего-то требуя от парня, Семен просто делал «хорошую мину при плохой игре». На самом деле он решительно не представлял, что тут можно придумать: нужна как минимум пара коротких досок, патрубок, клапан… Все — мелочь, пустяки, но взять негде! А делать… Но парень-то вундеркинд и мыслит нестандартно — вдруг? Потому что калить металл на обычном костре — дело почти безнадежное…

— Мешок… Пузырь… Ветер… — бормотал Головастик. — Ветер не получится — он долго дует…

— Что?! А-а, во-от ты о чем! Ладно, пусть дует не все время, а так: пых — пых — пых! Только в одну сторону — в костер.

— Мешок нужен… Без дырок…

— М-м-м… — заколебался Семен: ничего подходящего, насколько он знал, в его хозяйстве не имелось, шить заново долго и хлопотно, а жертвовать рюкзаком жалко до слез. Мучился он, впрочем, недолго: — Ладно, используем вот этот — гулять, так гулять! А что, ты уже придумал?

— Придумал…

— Как?!

— Так… Тут вдувает, там выдувает… Эту ногой держишь, а эту рукой тянешь…

Из косноязычных объяснений Семен понял лишь, что какая-то идея у Головастика есть. Собственно говоря, как устроены настоящие кузнечные меха в деталях, он и сам не знал — только общий принцип и внешний вид. Этими сведениями он хотел щедро поделиться, но теперь передумал — похоже, парень справится и так.

— Короче! — прервал он невнятное бормотание. — «Дулку» сам сделаешь или вместе будем?

Парень посмотрел на Семена непонимающе.

— Хорошо-хорошо, ладно! Я попросил тебя придумать штуку. Ты придумал — молодец! А теперь спрашиваю: СДЕЛАТЬ сможешь? Если откажешься или не получится, ругаться не буду.

— Смогу…

— Вот и делай. Если нужна помощь — обращайся ко мне, понял?

— Понял…

— А я завтра нормальный очаг буду выкладывать. С этой ямкой много не наработаешь.

Оборудовать кузню Семен взялся на том же месте — у края обрывчика. Наковальня в наличии уже имелась, оставался очаг. Уж получится организовать принудительный приток воздуха или нет, но зона горения должна быть приподнята над грунтом и замкнута по бокам. В идеале, конечно, надо бы ее и сверху закрыть — сделать свод — но это уж очень сложно. Все, что Семену удалось соорудить из речных валунов и крупной гальки, представляло собой этакий холмик с ямкой посередине глубиной сантиметров тридцать и примерно полметра в диаметре.

Семен приступил уже к обмазыванию внутренней поверхности какой-то дрянью — не то глинистым илом, не то илистой глиной, которую нашел на берегу, когда появился Головастик. Под мышкой он тащил некое сооружение, из которого торчали палки и кости. Опознать в нем рюкзак было трудно, и Семену стало грустно — надежная, добротная вещь была!

— Что, — с печальной иронией спросил он, — изобразил? Ногой, значит, здесь, рукой, значит, там, да?

— Не-е… Можно двумя руками…

— Ну, показывай, мастер!

— Угу…

Головастик отвернулся, опустился на корточки, стал что-то раздвигать и подтягивать. Семен терпеливо ждал. Потом ему это надоело, он обошел парня и тоже опустился на корточки. Разглядеть он ничего не успел, кроме того, что сооружение стало объемным. Парень мрачновато улыбнулся, оперся на одно колено, на другое взгромоздил свою конструкцию. Откидываясь назад, он развел руки, в одной из которых была зажата палка, а в другой довольно толстая кость. А потом он руки с усилием свел вместе.

Обезволошенная шкура мешка вздулась, послышался свист и…

И Семен сполна расплатился за вчерашнее «пыханье» пылью в лицо Головастику — по глазам ударила тугая струя воздуха, в которой мусора было не меньше вчерашнего.

— Ну ты, блин!!! — заорал он, плюхаясь на задницу. — Вообще, что ли?! Без глаз оставишь!!

— Я не хотел… — пробормотал Головастик вслед бегущему вслепую к воде Семену.

Последний чуть не рухнул с обрыва, а потом долго пытался промыть глаза. Это в общем-то получилось, но последнюю соринку из-под его века Головастику пришлось извлекать языком.

Впрочем, матерился Семен исключительно по-русски, а по-лоурински попросил лишь больше так не шутить, а то, дескать, и в лоб получить можно.

Внимательный осмотр показал, что, пожалуй, наиболее близким аналогом конструкции кроманьонского гения можно считать лодочный насос. Но не тот, который в народе называют «лягушкой» и на который надо давить ногой, а сугубо ручной. Тот, которым можно подкачивать лодку, находясь на плаву — уж-жасно неудобная штука! Впрочем, в данном случае вопрос об удобстве и не стоял.

Проблему впускного клапана Головастик решил предельно просто: на «вдохе» воздух всасывался через толстую полую кость, попутно играющую роль рукоятки. На «выдохе» отверстие в этой кости нужно было зажимать пальцами. Выдувался воздух через более тонкую кость, торчащую с другой стороны. Как у нее устроен клапан, из объяснений автора Семен не понял, а разбирать ради этого весь агрегат не стал — все было скручено и загерметизировано обрывками ремешков и сухожилий, которые пришлось бы не развязывать, а резать.

— Что ж, — подвел итог Семен, — давай соединять детали в конструкцию. Может быть, получится то, что у нас называли «горн». Вот только боюсь, что ковать железо ты научишься быстрее, чем я орудовать этой твоей «дулкой».

Конструкция соединилась. И заработала. И…

То, что проделывали следующие несколько дней Семен и Головастик, наверное, вызвало бы гомерический хохот не только у мастеровых XX века, но и у кузнецов древних ассирийцев. Ни тех ни других, конечно, поблизости не было — рядом вообще не было зрителей. Люди понимали: на берегу два чудика творят какую-то новую магию с огнем и камнем, а магия, особенно новая, это такое дело… В общем, даже детям, которым можно все, туда лучше не подходить.

…Полуторакилограммовый кусок металла Семен сформовал в виде этакой короткой толстой колбаски. Потом превратил ее в брусок — почти в параллелепипед. Края этого бруска стал утончать и растягивать в обе стороны, стараясь, чтобы они не расширялись. Затем стал сгибать их друг к другу, пытаясь организовать нечто вроде обуха…

Деревянные захваты на такой крупной поковке сгорали мгновенно. Пришлось сооружать костяные — делать их было труднее, а хватало не намного дольше. Несколько попыток изготовить каменную кувалду успехом не увенчались — нужно было сверлить камень, а это целая история. Так что при работе приходилось обматывать правую руку полосами шкуры — от жара они коробились, паленая шерсть мерзко воняла…

Все ясней и отчетливей понимал Семен, почему люди десятки тысяч лет обходились без ЭТОГО. Понимал, но остановиться уже не мог. Наверное, в нем действительно поселился бес — тот самый, который заставлял полководцев завоевывать ненужные им страны или дельцов-капиталистов неустанно множить свои капиталы, которые им не суждено истратить. Охота, как говорится, пуще неволи… Впрочем, возможно, инопланетянин Нит-Потим был прав: он, Васильев Семен Николаевич, является творческой личностью. А это, как известно, неизлечимо.

…Внешне изделие мало напоминало молоток или кувалду. Но его уже можно было насадить на рукоятку и работать им КАК молотком или кувалдой. Отмечать победу Семен не стал, так как к этому времени окончательно выяснилось, что для работы с металлом одного молотка недостаточно. И он закинул в «горн» новый кусок металла…

Прошло три дня, прежде чем бесформенные куски превратились в две поковки толщиной с мизинец и длиной сантиметров сорок. И еще день, прежде чем они соединились вместе. А потом Семен извлек из воды то, что получилось, задрал лицо к небу и испустил вопль победителя: «А-Р-Р-А! Я сделал это!» В руках у него было нечто, отдаленно напоминающее кузнечные клещи-зажимы.

Со всеми этими криками Семен упустил редкое зрелище: рядом с ним стоял Головастик и… улыбался!

Как вскоре выяснилось, занятый своими «грязными» делами, Семен упустил еще кое-что интересное. Причем для остального населения поселка это уже почти перестало быть интересным — привыкли. А вот Семен стоял как дурак с отвисшей челюстью и смотрел, не веря своим глазам: по тренировочной тропе бежала короткая вереница женщин и девочек. Впереди бодро шлепала мокасинами его Сухая Ветка. Кроме обуви, на ней имелся лифчик с бретельками через плечи, так что считать ее совсем уж голой было нельзя. Остальные выглядели не лучше… Точнее, значительно хуже — особенно крупногабаритная матрона, бегущая последней.

Глаза у Ветки вновь тихо сияли, и Семен решил скандала не устраивать.

— Эдак ты скоро и палицу попросишь себе сделать?

— Ой, а мне можно? Правда?!

«Опять влип», — догадался Семен.

Весна уже почти перетекла в лето, когда Семен решил, что пора: сколько, как говорится, водки ни пей, а драться все равно надо. И поставил в известность об этом руководство племени. Руководство обрадовалось, поскольку любило развлечения.

Впрочем, развлечения любили все, так что вокруг Костра Совета народ начал кучковаться с раннего утра. Никакого общего сбора, конечно, никто не объявлял, но у большинства охотников в этот день почему-то нашлись срочные дела в поселке, а те, которые на охоту все-таки вышли, быстренько и вернулись, волоча на копьях невыпотрошенную тушу небольшого оленя. Они ее даже не донесли до места разделки, а свалили посреди «зрительного зала», торопясь занять удобные места. Идя навстречу пожеланиям трудящихся, Медведь отменил тренировку и разрешил подросткам присутствовать. Чувствительная к настроениям людей мамонтиха Варя тоже пришла и бродила вокруг, принимая хоботом подачки от людей и бесцеремонно роняя комья помета. Старейшинам это не понравилось, и они решили, что она еще слишком мала для знакомства с новой человеческой магией — ей, наверное, вредно. Мамонтиху удалили, что сильно опечалило малышню — они рассчитывали наблюдать происходящее с ее спины, поскольку на плечах у Эрека могут поместиться только двое.