Сергей Щепетов – Прайд Саблезуба (страница 58)

— Как он оказался в земле, очень даже понятно, — усмехнулся Семен. — Не зря же Художник переправил в Нижний мир столько животных — вот они там и живут. Так что люди Пещеры трудятся не напрасно. В будущем, где я жил раньше, это объяснили бы иначе.

— Это как же?

Собственно говоря, Семен совсем не был уверен, что научно-просветительские беседы пойдут на пользу местному населению; подрывать веками устоявшиеся представления — дело опасное. Это с одной стороны, а с другой — эти люди уж никак не глупее своих потомков, и странные сказки Семхона их забавляют. Вопрос о вере или неверии тут не стоит — Семхон не врет, просто все это не имеет к ним отношения.

— Текущая вода все время делает какую-то работу: размывает берега, перетаскивает-перекатывает песок и камни — это даже не всегда и видно, но так происходит постоянно. Ты же знаешь, что лучший камень находится в белом обрыве, далеко вверху. Но выпавшие из него желваки изредка встречаются даже и здесь.

— Тут камень хуже — в нем много трещин.

— Конечно. Ведь прежде чем оказаться возле нашей стоянки, каждый желвак очень долго перекатывало и било о другие камни. А место текучей воды — русло — все время меняется. Когда-то она натащила вот эти песок и камни, потом ушла в другое место, теперь вот вернулась и сама же их размывает. Когда-то давно в воду попал бивень мамонта. Его какое-то время волокло по дну, а потом засыпало песком и камнями.

Они отошли в сторону по изгибу берега, так что большую часть обрыва можно было рассматривать как бы со стороны, и Семен продолжал объяснения:

— Вот смотри: когда воды много и течение сильное, оно тащит большие камни — как сейчас или когда летом бывает паводок. Когда течение слабое, вода может переносить лишь песок. В результате образуются слои — чередование грубого и мелкого материала — вон, ты их видишь в обрыве.

— Н-ну… — почесал лохматый затылок вождь лоуринов, — вообще-то вижу. Да и раньше видел много раз. Только эти… как ты их называешь? — слои всегда прямые, а тут…

Собственно говоря, Семен и сам понимал, что данный обрывчик мало подходит для иллюстрации введения в стратиграфию. В его центральной части нормальное залегание песчано-галечно-валунных слоев грубо нарушено. Просматривается нечто вроде кособокой воронки, заполненной тем же материалом, но не уложенным аккуратными слоями, а перемешанным в нижней части. В верхней же крупные валуны и галька вообще отсутствуют. Некоторая слоистость там как бы и наблюдается, но она уже явно не речная. Так, наверное, должны выглядеть в разрезе слои небольшого озера или ямы, которая постепенно заполнялась песком, илом и торфом.

— Да, — сказал Семен, — не побоюсь признаться: это мне и самому непонятно. Если тут был разлом, то в степи дальше прослеживался бы ров или этакая канава, что ли… Вода бы в ней хлюпала… Да и слои с той и другой стороны находились бы на разной высоте…

— Нет там никакой канавы, Семхон. Мы же тут все время ходим — нет, и никогда не было. Только бугры маленькие ближе к берегу.

— Бугры? Вообще-то да, только я на них раньше не обращал внимания. Надо посмотреть… Впрочем, тебе это, наверное, неинтересно…

— Да ладно, сейчас все рано делать нечего.

Они вернулись к краю обрыва и стали бродить по мокрой прошлогодней траве. Некоторая неровность тут действительно имела место, только она была не линейной, а как бы изогнутой в виде полукруга, упирающегося концами в берег. Это был не вал, а скорее вереница пологих бугров и кочек, слабо возвышающихся над поверхностью. Семен пожалел, что поблизости нет ни скалы, ни дерева, с которых бы можно было посмотреть на все это сверху. В центре же, через который проходила кромка новообразованного обрыва, было явное понижение — не то чтобы болото, но на двух десятках квадратных метров прошлогодняя трава была значительно гуще. Чтобы еще раз не признаваться в том, что он ничего не понимает, Семен прицепился к ни в чем не повинному Головастику:

— А ты чего молчишь, парень? Раз тебя от тренировок освободили, значит, бездельничать можно, да? Давай думай! Я что, зря про слои рассказывал? У тебя же объемное воображение — о-го-го! Ну, что тут такое?

Вечно угрюмый Головастик упорно старался держаться за спинами вождя племени и «серого кардинала». Он находился как раз в том возрасте, когда для подростка общение со старшими обычно не несет ничего хорошего.

— Давай-давай, колись! — надавил на него Семен. — Я же знаю, что у тебя все на что-нибудь похоже: холм — на горб мамонта, каменюка — на черепаху, а здесь что? И перестань стесняться, а то до вечера будешь бегать кругами вокруг лагеря — будущему жрецу тренироваться тоже нужно.

Парень хлюпнул носом и, глядя куда-то в сторону, выдал:

— Блюдо.

— Не понял?! — вскинул брови Семен. — Какое еще блюдо?

— Для мяса. Только кривое и глубокое.

— Еще раз!

Головастик снова хлюпнул, стыдливо вытер нос рукавом рубахи и изобразил грязными ладонями:

— Вот так и так… А вот это — вон там…

— Хм, — озадачился Семен… — А ведь ты прав! Воронка!

— Что? — в свою очередь удивился Бизон.

— Ну… Вообще-то, в вашем обиходе таких предметов нет… Представь нечто похожее на плетеное блюдо для мяса, у которого дно не плоское, а как бы заостренное. И вот такое блюдо или кулек, у которого от края до края много шагов, как бы вкопано в землю. Теперь вот обвалился обрыв и получился как бы поперечный срез этого самого кулька. Понимаешь?

— М-м-м… Жителям какого мира могло понадобиться такое блюдо?! Да еще и закопанное в землю?!

— Никто его не закапывал! Просто образовалась большая яма в песке и гальке, поэтому вода уходила сквозь стенки, а иначе здесь было бы озеро или болото. А так ее просто засыпало потихоньку. Впрочем, судя по разрезу, и озеро, и болото тут раньше были, только очень давно.

— Да нет, Семхон, я же здесь родился — не было тут никогда болота!

— Можно подумать, что ты родился давно! Да в те времена, может, и никаких лоуринов здесь не было!

— Откуда же ты можешь знать, что было тогда? Ты же из будущего пришел, а не из прошлого!

— Говорю же: по слоям! Впрочем… Думаю, что внедрять здесь основы геолого-исторического мышления не стоит. Оно из будущего, а в нем люди иначе понимают устройство Среднего мира.

— Это как же?

— К примеру, большинство жителей будущего считает, что этот мир круглый.

Вождь оценил юмор и расхохотался:

— Ну, Семхон! Такого ты еще не говорил! Это ж надо?! — И, немного успокоившись, кивнул на Головастика: — Только при молодых не надо, ладно? Рано им еще такие непристойности слушать!

— Рано, так рано, — покладисто согласился Семен. — Тогда пускай отправляется дальше тренироваться, а я хочу вниз спуститься — посмотреть, что там интересного.

Парень коротко глянул, кивнул и двинулся в сторону лагеря. Семену стало его жалко, и он в свою очередь посмотрел на Бизона. Тот пожал плечами.

— Да пусть остается! На него Медведь зря только силы и время тратит — не хочет он тренироваться, не любит. Лепить и резать любит, а бегать и драться — нет. Что, не так, что ли? — обратился вождь к парню.

— Так… — вяло кивнул Головастик.

— А что ж тогда не откажешься? Никто ж не заставляет! Уж как-нибудь племя тебя прокормит и защитит!

Головастик молчал, понуро опустив голову.

«Вот оно: одиночество первобытного вундеркинда, — понял Семен. — Хочется быть как все, а не получается. Учитель ему нужен, наставник, а где его взять? Хоть самому…»

— Оставь его, Бизон, — попросил Семен. — Он еще сам не знает, чего хочет. С возрастом, наверное, утрясется. Мы с ним вместе спустимся.

— Валяйте, — пожал плечами вождь. — Только присмотри, чтоб он в воду не свалился, а то он вечно в какие-то истории попадает, а потом спасай его!

Довольно долго Семен лазил по размываемому с краю обвалу и рассматривал новообразованное обнажение. Нашел и забросил наверх несколько кремневых и кварцитовых желваков. Старый бивень мамонта трогать не стал — в прежней современности такая находка могла бы изрядно пополнить его личный бюджет, а здесь она, пожалуй, не нужна — и свежих бивней хватает. Одно время Головастик занимался тем же самым — лазил по отвалу у воды и забрасывал наверх подходящие камни. Правда, Семен подозревал, что он их отбирает не по «деловым», а по художественным признакам. Добравшись до конца обрыва, Семен завяз в свежей осыпи и чуть не съехал вместе с ней в воду. Такое принудительное купание в его планы никак не входило, и он решил, что с этим делом пора завязывать — побаловались, и хватит. Тем более что Головастику, похоже, уже надоело собирать камни, и он просто сидит под обрывом и что-то рассматривает. Семен подошел к нему и кивнул вверх:

— Давай выбираться, хватит!

— Угу, — кивнул парень и что-то торопливо сунул за пазуху.

— Покажи хоть, что нашел, — протянул руку Семен. — Не бойся, не отниму! Каменюку подобрал, которая на кого-нибудь похожа, да? На кого?

— На оленя, — буркнул Головастик.

— Ну, покажи, — настаивал Семен. Ему хотелось завоевать расположение парня, а для этого, кажется, нужно проявлять интерес к его причудам. — Как это камень может быть похож на оленя?! Ты, наверное, фантазируешь: и вовсе он на него не похож!

— Нет, похож! — настоял на своем Головастик и сунул руку за пазуху. — Смотри!

На ладонь Семена легло нечто плоское, тяжелое, разлапистое, с кавернами и бурыми пятнами. Весило оно килограмма полтора-два.