Сергей Щепетов – Прайд Саблезуба (страница 57)
— Да не способ это! — заторопился Семен. — Понимаете, решил я Ветке скальп подарить — чтобы, значит, она его сама сняла…
— Это круто, — признал Медведь. — До такого еще никто не додумывался!
— Ну вот, значит, ради такого дела подкараулил я стадо хьюггов — четыре руки голов. Быстренько всех перебил, а одного, который поменьше, принес женщине в подарок. Только он какой-то ненастоящий оказался.
— Чем же он ненастоящий? Молодой еще, мелкий, а так — вполне нормальный хьюгг.
— Сейчас узнаете, — пообещал Семен и кивнул Хью: — Давай.
Тот поднатужился и с запинкой выдал:
— Семхон, Ветка — люди. Я — не хьюгги, я — люди тоже. Хью зовут меня.
Старейшины сидели у костра на корточках. Как только они осознали услышанное (а сделали они это почти одновременно), оба разом плюхнулись задницами на истоптанный снег. Кижуч покрутил плешивой головой, Медведь поковырял пальцем в ухе. Они оторопело посмотрели друг на друга:
— Ты тоже слышал?
— Угу.
— И что это значит?
— Это значит, что спокойная жизнь кончилась, — Семхон вернулся.
Старейшины отряхнули снег с рубах, приняли прежние позы и уставились на неандертальца:
— А еще?
Хью переступил с ноги на ногу, почесался и произнес незапланированное:
— Семхон говорить, я знать. Вы — старейшина. Очень злой, очень страшный. Я бояться.
— Да, — согласился Медведь, — мы довольно свирепы. Особенно я. Но боишься ты зря — мы тебя не больно убьем.
— Убивать Хью нет. Это Ветка хотеть нет.
— Ну да, — вспомнил Кижуч, — тебя же ей подарили. И что с тобой делать?
— Старейшина умный очень. Старейшина думать.
«Молодец! — мысленно одобрил Семен. — Вот так и надо!»
— Мы подумаем, — пообещал Кижуч. — Отдыхай… пока…
По-видимому, от избытка впечатлений старейшины позабыли, что их уже кормили, и в задумчивости навернули вторую порцию. Семен решил, что ему уже можно поинтересоваться новостями.
— Как здесь охота?
— Да какая у нас теперь охота, — вздохнул Кижуч. — Народ скоро из луков стрелять разучится. Идут и идут мамонты…
— Уже трех подранков добили. Мясо девать некуда — на две зимы хватит, — сообщил Медведь.
— И странные какие-то стали — людей или боятся, или атакуют ни с того ни с сего. Двоих наших чуть не стоптали…
— Откуда куда идут?
— С севера и запада — куда-то к востоку подаются. И вроде бы назад не возвращаются. Хотя, может, весной обратно пойдут.
— А подранки? Кто их?
— Самим интересно… Да как-то так странно — в брюхо.
— Снизу?
— Ну да… Ты-то откуда знаешь? Встречал?
— Было дело… Люди?
— Да какие ж это люди?! Уж пошел на мамонта — так бей, пока не упадет, чтоб не мучился… Видел, небось, как наши это делают.
— Издалека. Оружие, наконечники находили?
— Угу.
Семен поднялся, сходил в вигвам и вернулся с куском камня:
— Такие?
Старейшины молча переглянулись.
Глава 13. Находка
За прошедшее лето население поселка у Пещеры почти восстановило свою былую численность — уцелевшие пейтары, бартоши, минтоги и тарбеи стягивались к древнему святилищу. В основном это были женщины и не слишком маленькие дети. В отличие от воинов, кроманьонские женщины плохо понимали, что такое «зов предков», и боролись до конца. Или, может быть, у них слишком силен был материнский инстинкт.
В течение зимы родилось шестеро малышей. Из них к виду Homo sapiens принадлежали только пятеро. Один из этих пяти был кроманьонцем наполовину — Семен Васильев стал папашей, как и Эрек. Собственного сына он назвал Юриком в честь погибшего друга, а маленького питекантропа обозвал Пит. Зимнее логово для волосатого семейства оборудовали в непосредственной близости от его вигвама. Семен был немало шокирован, когда обнаружил, что Мери и Ветка, ведущие почти совместное хозяйство, детенышей кормят грудью без различия на своего и чужого. Впрочем, у Мери, кажется, молока хватило бы еще на двоих.
Остальные члены команды постепенно встроились в быт лоуринов. Что там за инверсия произошла в сознании Медведя, было неясно, но Хью оказался в команде подростков, которую он тренировал. Обращался с ним старейшина с особой жестокостью, хотя публичных оскорблений не допускал, а за глаза даже хвалил. Парнишка обрастал мышцами буквально день ото дня, бегать на длинные дистанции ему было трудно, но во всем остальном он стремительно догонял своих лоуринских сверстников. Понаблюдав как-то раз за учебными поединками, Семен ужаснулся:
— Ты хоть представляешь, кого готовишь?! — спросил он у Медведя. — Сила, реакция хьюгга и выучка лоурина?!
— А то! — ответил довольный тренер. — Я сделаю из него чудовище — истребителя хьюггов!
— Где они, эти хьюгги…
— Ну, еще кого-нибудь, — сбавил тон Медведь. — Предчувствие у меня.
— У меня тоже, — вздохнул Семен.
Они оба понимали, о чем речь: на краю земли лоуринов охотники видели след на снегу — след ноги в обуви незнакомого покроя.
Это было, пожалуй, единственное, что омрачало жизнь племени, которая была в общем-то довольно веселой — по местным понятиям, конечно. Сначала Эрек со страшной силой мешал подросткам тренироваться: видеть, как несколько человек бегут друг за другом, отжимаются или машут палками, он спокойно не мог и начинал «обезьянничать». Выглядело это пародией, и окружающие веселились вовсю. В конце концов Медведь приказал питекантропу встать в общий строй и — вперед. Счастью Эрека не было предела — делать что-то вместе со всеми доставляло ему огромное удовольствие. Получалось у него в общем-то неплохо, и Семен с интересом ждал, сможет Медведь научить его осмысленно атаковать противника или нет. Когда же требовалось перетащить в лагерь крупную добычу, в степь с охотниками теперь отправлялись не шестеро подростков, а один Эрек — подростков, естественно, это не радовало, но они терпели.
Первое время Семен сильно переживал за Варю. Кормилась она в прибрежных зарослях и на склонах, с которых ветер сдувал снег. Волки и собаки ее почему-то не тревожили, а вот отвязная, бесконтрольная малышня устроила за ней настоящую охоту. Семен уже подумывал, не обратиться ли к руководству племени, чтобы призвать их к порядку. Однако все утряслось само: у лоуринов мамонты считаются священными животными, и обижать их не имеют права даже дети. Они, собственно, обижать и не хотели, а хотели играть и своего добились: заставили-таки юную мамонтиху возить их на себе. Сколько чумазых, визжащих существ может одновременно сидеть на спине и висеть на боках, вцепившись в шерсть, Семен сосчитать так и не смог.
К весне Варя начала активно линять, и Семен попросил женщин время от времени ее вычесывать, а шерсть складывать в мешки и хранить. Он пообещал показать им «магию легкой одежды». Обещание было довольно опрометчивым, поскольку ни прясть нитки, ни вязать Семен не умел. Пока народ терпеливо ждал обещанного, мешкам с шерстью нашлось применение — дети лупили ими друг друга по головам, кидались или гоняли их ногами на манер футбольных мячей.
Ледоход почти кончился, и грохот с реки доносился все реже и реже — никогда еще весной в ней не бывало столько воды и льда. Люди начали было привыкать к тишине, когда однажды утром ухнуло так, что содрогнулась земля, а в жилищах попадала развешенная одежда. Их заспанные, растрепанные обитатели торопливо выбирались наружу, подозревая, что началось землетрясение. Новых толчков не последовало, но люди потянулись к вигваму Семена, рассчитывая получить объяснение непонятного явления.
— Давай, успокаивай людей, — сказал Бизону бывший геолог. — Я думаю, что на реке просто обвалился обрыв.
— Обрыв?!
— Ну да — тот, выше больших кустов. Его, вроде, давно подмывало. Это скорее хорошо, чем плохо.
— Чего хорошего, если земля падает?
— Так ведь там образовался новый обрыв — значит, торчат новые камни. Может, среди них и подходящие окажутся — кремни которые.
— Да, камень у нас почти кончился. Не пришлось бы летом отправляться за ним туда, где мы с тобой встретились. Надо сходить посмотреть…
— Пошли! И Головастика с собой прихватим — ему полезно будет.
Обвал оказался больше, чем можно было себе представить — рухнул кусок верхней восьмиметровой террасы длиной метров пятьдесят. Впрочем, часть этого блока просто сползла вниз и теперь активно размывалась водой. Смотреть на мутные бурлящие струи сверху было неприятно и страшно — не дай бог туда свалиться.
— Да, рановато мы пришли, — сказал Семен. — Надо подождать, когда вода все это перемоет и хоть немного спадет, — тогда, наверное, ниже по течению можно будет найти что-нибудь интересное.
— Смотри, Семхон, смотри! Как он тут оказался?
Среди валунов и гальки новообразованного обрыва торчал крупный бивень мамонта.