Сергей Щепетов – Племя Тигра (страница 53)
Мерзкий влажный хруст…
Дикий крик…
И этот крик, пронизывающий до мозга костей, заставил мышцы дрогнуть и сократиться.
Резко подтянув колени к животу, Семен перевернулся на бок. Левой стопой он зацепил стопу противника, а правой с силой пихнул в колено.
Прием получился.
Семен извернулся и, не успев толком подняться, прыгнул — послал тело вперед и вверх на падающего противника. Мелькнули его безумные глаза со зрачками во всю радужную оболочку, и Семен, не соображая, что делает, выставил вперед локоть.
Мелькнула мысль, что противник заколдован — у него тело как камень, на нем какая-то броня. Об эту броню он сейчас разворотит себе и локоть, и плечевой сустав…
Но ничего не было.
Локоть, казалось, продавил грудную клетку насквозь — до земли. Хруст ломаемых ребер…
Семен поднялся, ничего и никого не видя вокруг.
Встал, опустив руки.
У его ног корчился Кунди. Он то ли пытался вздохнуть, то ли… Тело содрогнулось, извергло экскременты и кровавую рвоту.
Семен отвернулся. Дышал.
— Почему ты не смотришь, Семхон? Ведь он был твоим врагом.
Семен поднял голову. Перед ним стоял Вождь.
«Какой же он молодой, — в очередной раз мелькнула совершенно неуместная сейчас мысль. — Чего еще он от меня хочет? Нужно прекратить… Нельзя так оставлять…»
— Он хотел забрать твою жизнь, а ты не отдал. Все видели. Пой песню победителя, Семхон!
— Не буду, — сказал Семен и попытался сплюнуть колючую дрянь, мешающуюся на языке. — Это не честно. В него вселился какой-то бес. Это колдовство…
— Конечно, колдовство. Только твоя магия оказалась сильнее.
— Нужно… освободить его, отпустить… Нельзя оставлять…
— Ты же понял, — усмехнулся Вождь, — что это невозможно. Его не берет твое оружие, его тело не боится стрел!
Семен вздохнул, и ему показалось, что шрамы на груди разошлись: «Идиотизм, глупость, гадость… Надо добить, нельзя так: у него же там все пропорото обломками ребер…»
— Пойдем, Семхон, — протянул руку Вождь. — Ты получишь его камень.
— Какой еще камень?! При чем тут камень?! Бред, бред…
— Камень, упавший с неба. Почему-то Кунди таскал его с собой и не хотел, чтобы ты его видел.
«Та-ак, — попытался собраться с мыслями Семен. — Та-а-ак…»
Они отошли на несколько шагов, но Семен остановился — сзади донесся какой-то булькающий хрип.
— Нет, — прошептал он. — Нельзя оставлять, нельзя…
— Думаешь, колдовство может вернуться?
— Он не заслужил такой смерти… — Семен не сразу нашарил карман с ножом. — Даже если он был плохим человеком, все равно он не заслужил. Я сейчас…
Резать горло животным — оленям и баранам — Семену приходилось не раз. Человеку — никогда. Теперь пришлось…
Левой рукой он прижал к земле голову Кунди. Правой сделал почти привычное движение, пытаясь сразу перерезать и гортань и артерии — коротким лезвием это так неудобно…
Ничего не получилось. Он посмотрел на испорченное лезвие и подумал, что без наждака его будет очень трудно вновь заточить. Сложил нож и убрал обратно в карман: «Магия, колдовство…»
Поднялся, посмотрел на притихшую публику.
Коротко подпрыгнул и распрямил напряженные ноги…
У средневековых рыцарей, говорят, в арсенале был специальный кинжал, которым приканчивали поверженного, но все еще закованного в латы противника. Оружие не для боя — для добивания. Кажется, он назывался «кинжал милосердия».
У тех, кто воюет без оружия, есть «приемы милосердия». Наверное, спецназовцы и диверсанты их отрабатывают. На макетах. Причастные к восточным единоборствам знают такие приемы. Но не отрабатывают. Многие из них очень просты. Как вот этот…
Последний обломок он буквально растер в труху. Сгреб крошки в ладонь, поднес к глазам… И швырнул на землю. Длинно и витиевато выругался. По-русски.
— Что ты сказал, Семхон? — Бизон прервал процесс восстановления своей стрелы. — Почти закончил, только смолой обмазать надо.
— Завтра обмажешь, — сказал Семен. — А сегодня давай хлебнем волшебной жидкости. Душа горит!
— А нам можно? Ты же хотел отдать ее Вождю и старейшинам?
— Я передумал — ну их к черту! Устроили тут, понимаешь, гладиаторский бой… Колдовство, магия, бесы… К черту! Тащи тот длинный горшок, а я насчет закуски подсуечусь.
Бизон отправился за самогонкой, а Семен еще раз взял горсть желтоватой щебенки — то, во что он превратил небесный камень лоуринов. И еще раз увидел то же самое: это обыкновенная горная порода. Обыкновенней не бывает — называется риолит. «Интересно, будет скандал из-за того, что я разбил реликвию? И что я, в конце концов, в ней искал?! Замаскированный передатчик? Гипноизлучатель? Вот дурак-то…»
Грамм семьсот — восемьсот самогонки они с Бизоном одолели в три приема — прямо из горлышка. Воин разомлел и сделался благодушным. Семену радостнее жить не стало, но все равно как-то полегчало — углы и шипы бытия перестали быть такими острыми.
— Зачем ты стрелял в него, Бизон? Это же не по правилам. — Семен расстелил на земле шкуру, разлегся на ней, закинул руки за голову и попытался любоваться вечерним небом. Получилось плохо — с неба смотрели остекленевшие выпученные глаза Кунди.
— А беса в себя пускать по правилам?! Законы же для людей! — беззаботно махнул рукой Бизон. — Видал, как от него стрела отскочила? А с такого-то расстояния насквозь пробить должна! Видал? А как ты ему палкой по ребрам врезал, а ему хоть бы хны — разве это по правилам? Говорю же, наколдовался он!
— И в результате помер, как миленький. Как все мы помрем…
— Да-а-а, кончилось его колдовство. Если бы оно еще немного продержалось, он бы тебя точно забил! Чего ты с ним, с мертвым-то, возился?
— Чего надо, того и возился. А колдовства никакого не было! — ляпнул Семен и подумал, что его, пожалуй, развозит.
— Как это не было, Семхон?! Знаю я эти штучки! Помнишь, мы в тебя с плота стреляли? И оба промазали — с тридцати-то шагов! Ты еще потом ругался. Но в тот раз стрелы увело в сторону, а в этот раз они просто не пробивают. У него кожа оказалась заколдованная!
— Да ни черта там не заколдовано! — буркнул Семен и вспомнил не то йогов, не то восточных монахов, которые якобы могли «концентрировать энергию» в точках тела так, что их и сабля не брала. — Сказки все это!
— Но ведь было же! Я сам видел! И ты…
— Ну, я… Знаешь что, Бизон?.. Вот у нас там, в будущем… читал я где-то…
— Что ты делал?!
— Не важно! Слышал я историю про одного… колдуна… Тьфу, ч-черт! Совсем мне тут мозги закомпостировали!
— Мозги?! Как это?
— Да ну тебя! Слушай лучше! Короче, один мужик придумал такую одежду… Ну, типа, хитрый способ выделки шкуры… В общем, пока в ней ходишь, бегаешь, прыгаешь — то-се, а когда резкая быстрая нагрузка…
— Кто-кто?
— Нагрузка, говорю!! Слушай и не перебивай! Нагрузка — это когда ударят тебя или стрельнут чем-нибудь. Так вот, когда такое дело, то она моментом как бы твердеет, понял?
— Это как у меня твердеет, когда бабу хорошую вижу, да?
— Ну, типа того. Быстро только, а потом р-раз — и опять мягкая!
— Да, так бывает — потом опять мягкий становится. Только не сразу.
— А эта шкура сразу! Моментом: р-раз — и твердая, а потом р-раз — и опять мягкая. Мужик собирался наладить из такой шкуры выпуск спортивной одежды — чтобы, значит, лыжники ноги не ломали.
— Н-ноги? Га-га! — засмеялся Бизон. — Одежда на ногах — гы-гы! На них-то зачем ее надевать?! Бегать-то как?
«Нет, — подумал Семен, — все-таки в этом пойле больше шестидесяти градусов. На фига я ему все это рассказываю? Его уже давно развезло. Впрочем, как и меня…»