Сергей Щепетов – Племя Тигра (страница 26)

Человек, когда стремится попасть из пункта «А» в пункт «Б», прокладывает маршрут так, чтобы он был наиболее коротким и по возможности удобным. Даже в городе никакие надписи и оградки не помешают пешеходам проложить тропу по газону, если таким образом можно срезать приличный угол. Понятно, конечно, что даже в низкогорье кратчайшее расстояние между двумя точками — это вовсе не прямая линия. Однако, оглядывая сверху пройденный путь, становилось ясно, что он длиннее необходимого как минимум раза в полтора. Зачем? Почему? Для чего, например, совершенно безобидный и легкопроходимый участок долины надо обходить по каменистым склонам, набирая лишнюю высоту, а потом спускаться вниз и продолжать двигаться тем же порядком? Мало того, в одной из долин метров двести вся компания ползла сквозь высокую траву буквально на брюхе, словно участок находился под обстрелом снайпера. В другом месте Семена заставили вместе со всеми бежать стометровку.

В конце концов конвой вновь оказался на плато и долго двигался по полого понижающейся поверхности куда-то на запад или северо-запад. Горизонт был затянут мутной дымкой, и Семен так и не смог разглядеть, что там впереди — широкая долина, пересекающая горную страну, или они находятся в предгорьях, и дальше начинается степь. Когда ему надоело разглядывать волосатые, продубленные солнцем и ветром спины своих спутников, он стал глазеть по сторонам, считать и пытаться идентифицировать силуэты животных, пасущихся вдали. В основном, кажется, это была мелочь — северные олени, лошади и, наверное, сайгаки. Впрочем, такое занятие оказалось довольно опасным, так как он начал спотыкаться и пару раз чуть не упал. Реакция хьюггов была своеобразной: как только он запнулся в третий раз, те, кто двигался за ним, сошли с тропы и продолжали движение уже по целине. «Вот ведь чудаки!» — хотел посмеяться над ними Семен, но призадумался над философским вопросом: а что, собственно, будет, если он, скажем, подвернет ногу? Скорее всего, они его понесут на руках, но только в каком виде? Целиком или частями? У него, конечно, как у всякого порядочного «бхалласа», имеется две сущности, но «божественная» его спутников интересует значительно больше, чем человеческая. «Пожалуй, лучше не экспериментировать и ноги себе не ломать. А то окажется, что доставить на место можно лишь мою голову, а все остальное не обязательно. Может быть, я до сих пор и присутствую в этом мире целиком лишь потому, что без тела моя голова быстро протухнет?»

Семен попытался заняться чем-нибудь более безопасным, например вести геологические наблюдения. Правда, наблюдать было особенно нечего: под ногами все тот же мощный пласт известняка, только здесь он лежит не горизонтально, а с небольшим уклоном. Двигаются же они вдоль зоны тектонического разлома, по которому, кажется, горные породы были несколько сдвинуты в горизонтальной плоскости. Судя по рельефу, вертикальные перемещения отсутствуют. Кроме того, в полосе шириной от пяти до пятнадцати метров вдоль разлома наблюдаются зоны брекчирования (дробления) пород и локальные выходы минерализованных глин серого или голубоватого цвета. Такие выходы хорошо маркируются на местности отсутствием травянистой растительности — этакие небольшие моховые болотца. Сам же разлом ориентирован по простиранию бронирующего поверхность пласта, и водотоки пересекают его почти под прямым углом. Вода в них, наверное, мутная — глину же размывают. Впрочем, это не обязательно — достаточно «жирная» глина водой может и не размываться. В общем, ничего интересного…

Ближе к вечеру впереди замаячил провал довольно глубокой долины с крутыми склонами. «Ага, еще один разлом, — машинально отметил Семен. — Только поменьше и, наверное, более молодой. Интересно, будем спускаться вниз или обходить через верховья?» Он не угадал: ни обходить, ни лезть вниз никто не собирался. В сотне метров от кромки обрыва, среди развалов известняковых глыб, располагалось место… Стоянки? Ночевки? Привала? Черт его знает: утоптанная площадка примерно 10×10 метров с признаками многократного присутствия людей — осколки камней, которые в округе не встречаются, раздробленные кости, изъеденные грызунами обрывки шкур, чья-то (человеческая?!) сломанная челюсть, обломок палки, выбеленный дождями и солнцем. Понятно, почему тут нет окурков и ржавых консервных банок, но почему отсутствует кострище?!

Как только Семен понял, что дальше они не пойдут — по крайней мере сегодня, — он решил озадачить спутников именно этим вопросом. Однако вдруг сообразил, что то, на чем он стоит, осматривая площадку, вовсе и не камень, а вросшая в грунт и замшелая здоровенная кость. «Это что же такое? — изумился он и принялся ее рассматривать. — А штучка-то знакомая — такими лоурины придавливают низ покрышек своих вигвамов. А рядом еще такая же валяется, и еще! Как тут оказались челюсти мамонтов?! Они вроде по горам не лазают…» Впрочем, вскоре он обнаружил еще с полсотни крупных костей от разных частей мамонтового скелета, которые не просто валялись, а как бы отмечали периметр площадки.

Подготовка к ночлегу заключалась в том, что несколько хьюггов подались куда-то в сторону и через некоторое время вернулись, согнувшись под тяжестью мамонтовых бивней различной степени свежести. Впрочем, бивни были маленькие и принадлежали, наверное, или молодым особям, или, может быть, самкам. Потом весь конвой, за исключением Тираха, некоторое время дружно возился, пытаясь при помощи камней закрепить в вертикальном положении пять тяжелых кривых костяшек. В конце концов у них получилось нечто вроде кособокой пентаграммы, а бивни образовали некое подобие свода. Судя по всему, данная постройка возводилась здесь не раз, поскольку нужные обломки известняка имелись уже в наличии. «Если накрыть шкурами, — подумал Семен, — то получится почти шалаш, но эта конструкция и без покрышки еле держится».

— Твое место, бхаллас, — указал в центр пентаграммы Тирах.

— Спасибо, родной, — поблагодарил Семен. — А если меня ночью этой штукой придавит?

Ответный взгляд и жест начальника конвоя можно было перевести примерно как: «Значит, не судьба…»

Хьюгги расселись кто где и погрузились в свой обычный ступор. «Кажется, дневной план выполнен, и больше шевелиться они не собираются. Из этого следует логический вывод, что кормить сегодня не будут, — вздохнул Семен и занял место в центре символического шалаша из бивней. — А если дождь пойдет?»

— Тирах, а Тирах! Мне что, отсюда и выходить нельзя, да?

— Можно.

— А-а, понял: вы обозначили мое место, а уж буду я в нем находиться или нет — дело второе? Погулять-то по округе можно? Не сбегу ведь!

На буром безбородом лице Тираха ничего не отразилось. Он сидел на собственных пятках и смотрел куда-то в пространство — то ли во внешнее, то ли в свое внутреннее.

«Ну, и пусть сидит, — решил Семен. — А я пойду пройдусь».

Собственно говоря, за целый день ходьбы по горам он изрядно вымотался, но делать было нечего, а укладываться спать рано: он и дома-то редко спал больше шести-семи часов в сутки, а в здешних «полевых» условиях ему хватало, наверное, четырех-пяти. А что делать все остальное время? Погружаться в медитацию или ступор, как хьюгги, он не умеет. Кроме того, он стал уже достаточно «крутым», чтобы, почти не мучаясь, прожить сутки без пищи, но это все-таки неприятно. Может быть, удастся изловить какого-нибудь грызуна на ужин? Или птичку? Да и попить бы не мешало…

Семен сделал круг возле стоянки, но ничего интересного ни вблизи, ни вдали не обнаружил. Потом прошелся вдоль зоны разлома до самого обрыва: кое-где здесь среди травы зеленели мшистые заболоченные участки, но воды на поверхности не было. Сам обрыв оказался всего лишь довольно крутым склоном высотой метров двадцать — тридцать. Картина открывалась вполне типичная: на пересечении с зоной разлома русло ручья изгибается, а долина расширяется. «Сверху — на аэрофотоснимке — это будет выглядеть как „удав, проглотивший слона“ из сказки о Маленьком принце, — усмехнулся Семен пришедшему на ум сравнению. — Вода там есть, даже болотце какое-то с лужей посередине, но так не хочется спускаться!»

Он долго решал философский вопрос: «Лезть или не лезть?» В конце концов решил, что нужно все-таки спуститься — кто знает, когда в следующий раз представится возможность попить? Сосредоточившись на решении проблемы в принципе, он, конечно, не удосужился обдумать детали и двинулся к воде напрямую, вместо того чтобы отойти подальше от зоны дробления пород. Оказавшись внизу, он немедленно увяз по колено, с трудом выбрался, а потом добрых полчаса пытался преодолеть оставшиеся до русла полтора десятка метров. Будучи крайне раздосадован этим обстоятельством, он не сразу сообразил, что эта гнусная субстанция под ногами не имеет свободного места от следов животных и их помета. «Блин, — ругался Семен, пытаясь извлечь из глины утерянный мокасин. — Прямо как на скотном дворе! Не хватало еще завязнуть и утонуть в этом навозе! За каким чертом я сюда поперся?!» В общем, к тому времени, когда он добрался до воды, Семен был уже озабочен не столько проблемой утоления жажды, сколько тем, чтобы хоть как-то отмыться. Несмотря на все старания, омовение получилось скорее символическим, чем реальным, поскольку воду пришлось черпать горстью.