Сергей Щепетов – Народ Моржа (страница 55)

— Чепче-гы-май-лэ! Чепче-гы-яай-ну! — довольно дружно, но однообразно неслось из тундры. Нападающие первоначально образовывали несколько групп, теперь же они растянулись цепью, как бы охватывая поселок полукольцом. Семен смог разглядеть и барабанщиков, которые находились позади воинов. А еще он понял, почему враги так медленно приближаются: «Мало того, что они поют на ходу, они еще и танцуют! Собственно говоря, „танцем“ это можно назвать лишь условно — раз за разом в ритме тамтамов люди повторяют некие телодвижения, к продвижению вперед отношения не имеющие, зато напоминающие „бой с тенью“ при помощи колющего оружия».

Расстояние сокращалось медленно, Семен засмотрелся и заслушался. Потом сообразил, что эта публика скоро окажется, наверное, на расстоянии навесного броска камня из пращи или прекратит свой танец и набросится… В общем, нужно организовывать оборону. Он оглянулся и с изумлением обнаружил, что рядом с ним стоит одетый в доспех Лхойким, а больше ни одного неандертальца поблизости нет.

— Быстро вниз! — приказал Семен. — Всех мужчин — к оружию. Латы надеть, самострелы с собой взять!

— Да, Семен Николаевич, — ответил парень. Он как-то смущенно потупился и двинулся к обрыву. Семен же рванул к своему жилищу, чтобы забрать арбалет и пальму — он тут совершенно расслабился и утратил боеготовность!

К берлоге своей он спустился напрямик — прыгая с камня на камень. Вчера он начал готовиться к военному походу, но подготовку эту не закончил: арбалет оказался со снятой тетивой, и Семен впопыхах никак не мог вспомнить, куда он ее дел. В сумке находилась половина болтов, а остальные пришлось разыскивать по углам. Вооружившись по полной программе, Семен ринулся наверх тем же путем, которым спустился, и вскоре выяснил, что с арбалетом и пальмой там не подняться — нужно идти по тропе в обход. В общем, времени он потерял изрядно — так ему, во всяком случае, показалось.

До нападающих осталось метров 150—200. Пение и танцы продолжались, причем с удвоенной энергией. Семен напрягся, пытаясь понять отдельные слова или хотя бы уловить общий смысл этой песни-речитатива. Получилось примерно так: «Уйди-уйди! Сгинь-сгинь! Исчезни, сволочь, а то хуже будет!» Некоторые из нападающих время от времени останавливались и метали камни в сторону землянок. Стрельба не была еще прицельной, но снаряды до крайних строений уже долетали. Семену показалось, что некоторые из воинов лишь имитируют броски — пращей у них в руках нет.

Держать оборону против этой «танцующей» и орущей толпы, похоже, собирались только двое — Лхойким и Килонг. Облаченные в тяжелые наборные нагрудники и шлемы, с взведенными самострелами в руках, они смотрели не столько на врагов, сколько на Семена, и ждали приказов.

— Что у них на головах? — кивнул в сторону атакующих военачальник. — Вы понимаете?

— Ну, штуки такие… — замялся Лхойким. — Наверное, чтоб страшнее было.

— Маски! — вспомнил русское слово Килонг. — Они все в масках!

— И черт с ними! — взорвался Семен. — Где народ?! Мы что, с ними втроем драться будем?!

Неандертальцы переглянулись, как бы решая, кому из них отвечать на неприятный вопрос.

— Там, — кивнул Лхойким. — Все там.

С досадой, почти с ужасом Семен сообразил, что сквозь шум нападающих он слышит (скорее ощущает) песню неандертальской «медитации».

— Этого еще не хватало! — рыкнул Семен и выругался. — Нашли время, идиоты! Не стреляйте пока…

Они действительно все были там, на нешироком истоптанном пространстве между крайними землянками и началом обрыва. Мужчины, старшие («приобщенные») подростки и несколько женщин. Неандертальцы сидели на земле плотной кучей лицами к центру. Они были почти обнажены — в одних набедренных повязках. На земле или на коленях лежали палицы, ни одного копья Семен не увидел. Здесь же валялся третий костяной доспех. Семен почувствовал, что привычные запахи моря забивает едкий аромат неандертальского пота. Он блестит на плечах и спинах, заставляет слипаться покрывающую их растительность — это на таком-то холоде!

Широко раскрытые глаза, застывшие лица. Каким образом они издают этот звук — то взлетающий за пределы слышимости, то опускающийся в субконтроктаву, — было, как всегда, непонятно. Семена неудержимо повлекло, потянуло внутрь, в эту «песню», в это невидимое, но такое реальное пространство. Это как водоворот, как мучительно-сладостная бездна. Слишком мучительная… Слишком сладостная…

Он смог удержаться, в последний момент сообразил, что сила этого «водоворота» сейчас так велика, что он просто не сможет из него вынырнуть — никогда. Однако нескольких мгновений «погружения» ему хватило, чтобы понять многое.

«Да, имеет место столкновение, конфликт. Но это столкновение не людей. Точнее, людей в последнюю очередь. На самом деле это война информационно-чувственных пространств, борьба мифов. Здесь нет виноватых и правых. Для туземцев мы абсолютное зло, которое вышло из моря и пытается угнездиться на земле. Они достаточно смелы, чтобы потребовать его возвращения обратно, — на их стороне бог-небо и бог-суша. Для неандертальцев вокруг материализованный базовый элемент их мифа — конечная точка пути в Среднем мире. Эту землю они не присвоили, это место не захватили — они как бы слились с ним. Описать словами такое состояние почти невозможно — нужно его прочувствовать…»

Через крыши землянок перелетел черный окатанный камень. Второй, третий… Одному из сидящих голыш угодил в голову сбоку — в основание короткой засаленной косички. Мужчина молча, не изменив выражения лица, завалился набок. Сидящие рядом подвинулись…

А еще Семен понял, что сейчас он посторонний. Все уже поздно, и все бесполезно.

— Семен Николаевич! — Лицо Лхойкима было серым, костяной шлем свернут набок, по лбу стекала струйка крови. — Семен Николаевич, ну что же вы?!

— Я?! — дернулся Семен. — Я ничего…

Уйдя в заоблачные выси, ноющий, выматывающий душу стон неандертальцев завибрировал, истончаясь еще больше, и…

И вдруг лопнул.

Взорвался тишиной.

Оглушенный этим взрывом, Семен видел все как в замедленном кино.

Неандертальцы вскочили — кто-то быстрее, кто-то медленнее, но через секунду все были на ногах, и у каждого в руках оружие.

Семену удалось заглянуть в глаза ближайшего воина. Оттуда плеснуло знакомым — черной неистовой яростью тысячелетий.

Шансов у противника, пожалуй, не было. Неандертальцы атаковали стремительно и молча — с двух сторон от края обрыва. Недлинная уже, но густая цепь нападающих, изогнувшаяся подковой вокруг скопления землянок, была смята с концов, стиснута в толпу и перемолота палицами. Наверное, среди чужаков были и искусные воины, но роли это почти не сыграло. В какой-то момент Семен тоже попытался вступить в битву, но ему просто не нашлось в ней места. Оставалось лишь смотреть…

С противником не сражались — его уничтожали.

Низкорослая полуседая неандерталка с плоскими висюльками грудей орудовала наборным доспехом. Намотав на кулак ремни верхних креплений, она со страшной силой хлестала во все стороны тяжелой связкой костяных пластин, предназначенных совсем для других целей. Отразить или блокировать удар такой гибкой палицы было почти невозможно. На тех, кого она доставала, набрасывались две другие мегеры — когтями и зубами женщины рвали в клочья лица, глотки, тела вместе с одеждой…

Как это ни странно, но отрезать головы убитым врагам и вскрывать черепа никто не пытался. По-видимому, в той части мифа, где находились победители, этого не требовалось.

Неандертальцы опять сидели, положив рядом окровавленное оружие, и «выли». В их «песне» не было ни ликования, ни скорби по погибшим сородичам. «А что в ней? — пытался разобраться Семен. — Как это представить? Ну, примерно так: гигантская пирамида или конус, основание которого огромно до бесконечности во времени и пространстве. Этот конус вполне реален, он состоит из жизней предков. На его вершине, на самом острие, находятся они, ныне живущие, все вместе и каждый в отдельности. Их вековая скорбь от того, что они — крохотная вершина конуса, едва возвышающаяся над поверхностью океана времени. Сейчас эта вершина не стала ни выше, ни шире, но над ней обрисовался призрак другого конуса — перевернутого, состоящего из жизней еще не рожденных потомков. Это только призрак — будущее совсем не так реально, как прошлое. Но оно есть. А раньше не было».

Семен бродил среди тел убитых туземцев. Зачем-то переворачивал, сдвигал с лиц маски, если они еще оставались на месте.

Грубый, безжалостный первобытный кошмар…

Он почти не ошибся, оценивая количество нападавших — 54 человека. Из них взрослых мужчин-воинов Семен насчитал 22. Остальные — подростки и женщины. Оружия у них не было — имитация. Длинные палки вместо копий, обтянутые шкурой рамы, изображающие щиты. На лицах куски оленьей кожи с дырками для носа и глаз, грубо разрисованные углем и охрой под оскаленные морды каких-то страшилищ.

Детский сад на прогулке…

«Мужчины мускулисты и хорошо сложены. Вот только самый крупный из них вряд ли потянет на 70 килограммов. У всех пращи, кое у кого за спиной составные луки в чехлах. Тетивы не надеты, запас стрел не израсходован, зато сумки для камней почти пусты. Щиты круглые, на половину корпуса, подложка из переплетенных прутьев обтянута несколькими слоями жесткой кожи. Копья с наконечниками из бивневого материала — такими и фехтовать, и кидаться можно. Ни дубин, ни палиц нет. Они, безусловно, шли сражаться, только рассчитывали на другого противника. Начни неандертальцы бой на дистанции, еще неизвестно, кто кого. Впрочем, все равно известно, только жертв у нас оказалось бы больше…