Сергей Щепетов – Народ Моржа (страница 5)

Дебаты со старейшинами были недолгими.

— Зачем тебе дети? — удивился Кижуч. — Да еще такие маленькие?

— Учить буду! — ответил Семен.

— Опять задурил, — констатировал Медведь. — Учи нормальных людей, раз спокойно жить не хочешь. Может, у тебя и правда еще какая-нибудь полезная магия в запасе осталась?

— У меня их много, — заверил будущий педагог. — Кого это ты предлагаешь учить в качестве «нормальных» людей? Себя с Кижучем, что ли? Взрослые и так все знают, пацанов ты сам учишь воевать и охотиться от зари до зари. Мне только дети и остаются! Они будут жить в моем доме из бревен, сидеть на деревянных подставках и осваивать магию слова, цифр и букв.

— А что такое цифры и буквы?

— Цифры — это обозначения количества чего-нибудь. А буквы обозначают звуки, из которых состоят слова. Можешь Бизона расспросить — он когда-то их много придумал.

— Было такое! — оживился вождь. — Очень интересная магия — просто оторваться невозможно!

— Вот! — Медведь решил, что получил поддержку. — А ты нас хочешь лишить такого развлечения! Живи здесь и колдуй на здоровье!

— Нет, — сказал Семен, — у меня другая идея. С детьми мы будем запоминать звуки и слова иного языка — того, на котором я говорил в будущем. Хочу, чтобы дети лоуринов, имазров, аддоков и хьюггов научились на нем говорить и понимать друг друга.

— Вот это да! — почесал плешь Кижуч. — С нашим Семхоном не соскучишься!

— Ты еще пангиров забыл, — ехидно добавил Медведь. — А то волосатики и по-человечески говорить не могут!

— Не забыл я, — вздохнул Семен. — Просто пока еще не придумал, что с ними делать. Вряд ли они смогут учиться вместе с нашими детьми.

— Приду-умаешь, — махнул рукой Кижуч. — Ты и не такое придумывал. А волков, мамонтов и кабанов учить будешь?

— Знаешь что?! — возмутился Семен. — Своих свиней учи сам — чтоб помойки не раскапывали и не гадили где попало! Они у меня, между прочим, вигвам с двух сторон подрыли! Сволочи… Ладно, черт с вами: не хотите отправлять со мной детей — не надо. Буду учить хьюггов, имазров и аддоков.

— Что-о?! — разом привстали старейшины. — Род и племя обидеть хочешь?!

— Да не хочет он, — заверил старейшин Бизон. — Чего вы на него накинулись? Раз надо, пусть забирает детей — мы еще нарожаем.

— Ну, допустим, рожать-то не вам, а бабам, — поправил Семен. — Да и эти никуда не денутся — надеюсь, что смогу вернуть в исправности. По крайней мере, большую часть. А вы нам мяса подкинете, когда на нартах можно будет ездить. Вы ведь не захотите, чтобы хьюгги кормили детей лоуринов?

Медведь оглянулся по сторонам и тихо попросил:

— Бизон, можно я ему врежу? Пока никто не видит, а?

— Нельзя, — засмеялся вождь. — Семхон хоть и помолодел, но драться не разучился. Да и лет он, на самом деле, прожил не меньше тебя.

В общем, с главными людьми племени все утряслось. Проблемы, однако, на этом не кончились: кого отобрать? Собственных детей в предыдущей современности у Семена не было, учителем в школе он никогда не работал — только руководителем производственных практик студентов. Тем не менее он знал, что способность к обучению ребенок обретает лишь с определенного возраста. Раньше этого «сажать за парту» его бесполезно — пустая трата сил и времени. Начинать учить подростков переходного возраста тоже дело сомнительное — большинству из них в это время совсем другого хочется. Пускай с их гормонами и подростковыми комплексами разбираются старейшины — в процессе подготовки к посвящению, разумеется. Значит, остается…

«М-да-а, никаких „Свидетельств о рождении“ здесь не имеется. Про совсем маленького ребенка еще можно выяснить, как давно он родился, а вот за пределами трех-четырех лет уже бесполезно. Запоминать такую ерунду никому не приходит в голову. Кроме того, в моей былой современности оптимальным возрастом начала школьного обучения считаются семь лет от роду. Но это там, а здесь? Детский период у питекантропов короче, чем у неандертальцев. Неандертальские дети взрослеют заметно быстрее, чем кроманьонские. Вполне возможно, что физиологическое детство детей палеолитических охотников было (по аналогии) короче, чем таковое у их далеких потомков. То есть сведения о количестве прожитых ребенком лет для меня сейчас мало полезны. О готовности мальчишки взять в руки учебное оружие лоурины судят по его физическому и умственному развитию — у старейшин глаз наметан. Похоже, придется его наметывать и мне. А как? Методом проб и ошибок, конечно. Тесты надо какие-то придумать, собеседования устраивать…»

Три дня спустя Семен отобрал шестерых мальчишек. Немного подумал и двоих отсеял. Он решил первый класс организовать по принципу равного представительства всех «племен и народов». А поскольку таковых в наличии имелось четыре штуки, то… В общем, будущий педагог, не теряя «веры в победу», слегка струсил: «Четыре на четыре — уже будет шестнадцать, а если взять по пять или шесть, то вообще…»

До стойбищ кланов аддоков и имазров путь был неблизкий, и Семен решил проделать его на лошадях в сопровождении малой свиты. Управляться с лошадью к этому времени он почти научился — в том смысле, что обходился без потертостей на чувствительных местах организма. Когда Варя сообразила, что в очередной поход ее брать не собираются, обида и горе ее были беспредельны. Семен, конечно, не выдержал и изменил решение.

— Мадам, — сказал он мамонтихе, — да вы просто становитесь наркоманкой: без очередной дозы общения и немудреных умственных упражнений у вас начинается «ломка». А ведь когда-нибудь вы станете взрослой и захотите «мужика». Я же эту роль исполнить никак не смогу. И что же мы будем тогда делать?

Мамонтиха ничего не ответила, только смущенно покачала хоботом. Семен же подумал, что так даже и лучше: не придется лишний раз доказывать аддокам и имазрам, кто в этом мире самый сильный, умный и красивый.

Доказывать действительно не пришлось, но проблем хватило и без этого. Клан состоит из нескольких «семей», которые в той или иной мере конкурируют друг с другом. Сила же и влияние семьи определяется главным образом количеством в ней «сыновей», то есть воинов-охотников. Кроме того, как понял Семен, немалое значение имеет количественное соотношение мужчин и женщин: первых должно быть побольше, а вторых — поменьше. Мальчишки — будущие воины — являются как бы капиталом семьи, которым разбрасываться нельзя. Пришлось придумывать особую тактику и стратегию.

Для аддоков и имазров Семен был могучим колдуном и магом. Прибыв в стойбище последних, он объявил главе клана Ващугу, что желает забрать несколько мальчишек для обучения их колдовству. Дети из семьи самого Ващуга для этой цели не годятся, поскольку он — Ващуг — колдун слабенький, никудышный и (между нами!) довольно подлый — чего же ожидать от его «сыновей»?! Так что Семхон отберет детей из семьи покойного Ненчича и двух других — совсем маленьких и значения в клане не имеющих.

Реакции долго ждать не пришлось: на другой день половина детей из стойбища исчезла. Сначала Семен решил, что родители не хотят расставаться со своими чадами и спрятали их «от греха подальше». Потом выяснилось, что опустели шатры именно «семьи» Ващуга, которой вроде бы ничто не грозило. Недолгое расследование выявило наглую подмену — конкуренты были срочно удалены, а «свои» расфасованы по соседским жилищам. Пришлось предъявлять претензии и требовать возвращения ситуации в изначальное состояние. Семен заявил, что ему на семейную принадлежность плевать — отбирать кандидатов он будет по одному ему ведомым колдовским признакам. Чтобы не возникло сомнений, «тестирование» будет проводиться публично, причем дети должны являться в шатер лишенными всех знаков семейной принадлежности (то есть голыми и умытыми). Ващуг справедливо возразил, что колдун Семенова уровня во внешних знаках и не нуждается — он, конечно, и так все узнает. На что Семен ответил…

В общем, он много чего ответил. В том числе ему пришлось экспромтом сочинить целый обряд-камлание, превращающий всех детей в сирот «без роду-племени», а потом возвращающий их в прежнее состояние. Так или иначе, но четверых мальчишек он отобрал и договорился о поставках продовольствия зимой.

Общение с аддоками и их главой Данкоем тоже прошло непросто. То, что великий колдун желает подготовить себе преемника из людей клана, — дело, конечно хорошее: как там жизнь в будущем повернется, одному Умбулу известно, но упускать такую возможность не стоит. А вот тот факт, что с детьми могучих аддоков будут учиться (и конкурировать!) дети жалких имазров, является совершенно неприемлемым — зачем?! Неужели сразу не ясно, что ничего путного из них получиться не может?!

С одной стороны, такая «дружба» между союзными когда-то кланами Семена порадовала — он и сам приложил к ней руку. С другой стороны, он обеспокоился за судьбу мальчишек-имазров, которые находились на его стоянке недалеко от стойбища. Обиженному Данкою ничего не стоило дать команду на их уничтожение, поскольку убийство «несовершеннолетнего» из другого клана в этом народе не считалось поводом для кровной мести. В общем, детям пришлось просидеть несколько дней в палатке под охраной.

Проще всего получилось с неандертальцами: от Семенова форта их отделяла лишь река, ничего объяснять или доказывать им было не нужно — авторитет Семена был абсолютным. Другое дело, что детей подходящего возраста у них почти не оказалось — одни не пережили голодовку, другие еще не подросли. Тем не менее четверых Семен все-таки нашел: с самым маленьким он еле-еле мог общаться «полументальным» способом, а самый старший из них — снайпер-самородок по имени Дынька — явно подбирался к подростковому возрасту, а может быть, уже и вошел в него. Двое других, по мнению Семена, примерно соответствовали семи-восьмилетним детям его былой современности и были совсем не глупы. Правда, вскоре выяснилось, что один из них девочка… Семен вздохнул и решил не обращать на это внимания. И конечно же, вскоре поимел новые проблемы.