Сергей Щепетов – Клан Мамонта (страница 61)

Семен старательно следил боковым зрением за своими конвоирами в надежде улучить момент и шмыгнуть в избу, чтобы добраться до лестницы. Однако парни с дротиками то ли были неробкого десятка, то ли испуг заставлял их смотреть не по сторонам в поисках пути спасения, а на потенциального врага. В общем, у Семена возникло чувство, что его вот-вот заколют, причем без всякой команды.

В калитку протиснулся воин с пучком дротиков за спиной и тяжелым щитом на руке. Без всяких церемоний он подошел к Данкою и начал что-то быстро-быстро говорить вполголоса. Лицо главы аддоков на глазах бурело, наливаясь кровью. Он пару раз открыл и закрыл рот, так и не придумав, что сказать — вероятно, от возмущения. Характерный звук сверху оповестил Семена, что очередная попытка взвести арбалет оказалась неудачной — тетива досрочно соскочила со стопорного зубчика.

— Еще раз попробуй, — тихо сказал Семен по-неандертальски и обратился на местном языке к Данкою: — Теперь ты видишь, против кого направлена магия имазров?

Главный аддок не ответил, зато Ващуг уронил куклу на землю и, подняв руку вверх, закричал:

— Там! Там!!!

— Что — там?! — зарычал Данкой. — Ты сказал, что там никого нет!

— Конечно, там никого нет, — невозмутимо подтвердил Семен. — Кроме моей магии, которую твой друг якобы победил. Скажи мне, Данкой, твои люди пили здесь воду?

— Пили…

— Ну да, конечно: чтобы освоить это место, чтобы сделать его своим. Ты тоже пил? — голос Семена был полон сочувствия и сострадания. — Знаешь, что теперь со всеми вами будет?

Семен поднял бурдюк, выдернул зубами пробку и плеснул прозрачную жидкость на землю, чтоб никто не усомнился, что это именно вода. Потом незаметно выдохнул и сделал изрядный глоток. Не крякнуть и не поморщиться ему стоило больших усилий, однако он справился и изобразил довольную улыбку.

— Хочешь водички? — спросил он Данкоя. — Это та самая, которую вы пили — холодненькая! — Данкой отшатнулся, и Семен протянул бурдюк Ващугу: — На, пей! Ты же пил уже сам и других заставлял — ради своей магии!

Колдун отпихнул кожаный мешок двумя руками. Жидкость выплеснулась ему на одежду и на землю.

— Ну, как хочешь, — пожал плечами Семен и опустил бурдюк, щедро поливая драгоценным продуктом утоптанную траву и заодно мокасины Ващуга. — В общем, местную воду вы все вчера попробовали, так что теперь находитесь в моей власти. Дело, конечно, хозяйское, но я бы советовал вам пасть ниц и молить о пощаде.

— Что говоришь ты, несчастный?! — не очень уверенно возмутился Ващуг.

— То и говорю, — скучающе зевнул Семен. — Стоит мне глазом моргнуть или пальцем шевельнуть, и все сгорят: и вы сами, и ваши люди, и ваши лошади. Не верите? Ну, смотрите…

Двигаясь медленно и как бы нехотя, Семен положил бурдюк на землю, посмотрел, как из него тихими толчками вытекает спирт, вдохнул густой аромат сивухи, шагнул к костру, присел возле него, вытянул полусгоревшую веточку, подул на нее, чтоб появился огонь, и положил с краю от спиртовой лужи.

Пламя возникло и побежало во все стороны. Было оно бесцветным и бездымным, так что окружающие не сразу поняли, что происходит. Впрочем, длилось это недолго, и Семен едва успел принять удобную для прыжка позу.

— А-а-а!!! — заголосил Ващуг, когда бездымное, почти невидимое пламя охватило его одежду.

Пальма лежала слишком далеко, и Семен не стал за ней тянуться. Собраться для «биоэнергетического» выплеска, стать на мгновение невидимым, как питекантроп, он не успел, а просто прыгнул из положения «на корточках» через костер в дверной проем. Сделал кувырок через голову на бревенчатом полу, стукнулся ногами о стол, вскочил и кинулся к лестнице. Наверх он не взбежал, а прямо-таки закинул себя. Правда, при этом успел увидеть дротик, воткнувшийся в стену почти рядом.

В углу смотровой площадки на коленях стоял Дынька. Сопя и размазывая по лицу сопли, он мучился с арбалетным рычагом. Рядом, прислоненная к вертикальной стойке, стояла чья-то пальма. Семен ее схватил и приготовился снести голову тому, кто полезет за ним следом. Никто, однако, не появился, и он перевел дух — вырвался!

Теперь шум и крики доносились почти со всех сторон, но Семен сначала глянул во двор: Данкой и несколько воинов пытались одновременно протиснуться в калитку, вокруг бурдюка горела спиртовая лужа, а чуть в стороне с завываниями катался Ващуг. Пламя, похоже, он уже сбил, но еще не понял этого.

— Дай-ка сюда! — Семен подскочил к Дыньке и выхватил у него арбалет. Резко двинул рычаг вперед и вниз — тетива соскочила. Да что ж такое?!

Вторая попытка тоже оказалась неудачной. Пришлось присмотреться к незатейливому механизму: и тетива, и натяжной зубчик были щедро смазаны Дынькиными соплями. Семен ругнулся и принялся вытирать оружие подолом рубахи. В конце концов это удалось, тетива встала на зацеп, а болт занял свое место в желобе. Семен припал на колено, положил арбалет на бревно и начал выбирать жертву. Ему очень хотелось пристрелить главного аддока, но в мельтешении людей и лошадей между двумя изгородями высмотреть его никак не удавалось.

Между тем внизу начинало твориться черт знает что: кто-то из воинов-аддоков, вывалившись из калитки, налетел на проходившего мимо имазра. Оба упали, тут же вскочили и, вероятно, сказали другу что-то очень приятное. За оружие они, правда, не схватились, но к ним уже бежали люди с палицами в руках. Семен посмотрел туда, где лежали связанные женщины, и с облегчением обнаружил, что до них, кажется, никому нет дела.

Разрастись и стать всеобщей драке не дали — появился Данкой и визгливо заорал на дерущихся. С другой стороны возник Ващуг и стал делать то же самое. Того и другого прикрывали чужие спины, и Семену оставалось лишь материться. Странно, но команды предводителей подействовали довольно быстро, и началась спешная эвакуация с враждебной территории, больше похожая на бегство. Проход в засеке, конечно, выпустить всех желающих сразу не смог, возникла давка, и Семен, не удержавшись, нажал-таки спусковую скобу, отправляя болт во вражеские спины. К тому времени, когда новый болт занял свое место в желобе арбалета, основная масса воинов уже протиснулась наружу, но почему-то никуда не двигалась, а толпилась возле прохода.

Определить причину заминки оказалось нетрудно — достаточно было оторваться от прицела и посмотреть вдаль. Развернувшись цепью, со стороны степи бежали воины с копьями и палицами в руках. До них было еще далеко, но Семен не мог не опознать их. Это были СВОИ. Лоурины то есть. Причем, кажется, чуть ли не все взрослые воины племени и подростки. У последних в руках вовсе не копья, а те самые пальмы…

Семен прищурился, пытаясь рассмотреть фигурки вдали: «Вон тот, кажется, Черный Бизон, а в центре бежит кто-то совсем мелкий — не иначе как сам Медведь вышел на битву! Это что же, они меня спасать прибыли?! Но как узнали?! И что сейчас будет…»

— Наши пришли, — гнусаво сказал Дынька и хлюпнул носом. — Наши!

— Угу, — сказал Семен и скосил глаза на мальчишку. — С каких это пор для тебя лоурины стали «нашими»?!

Оказалось, что парень смотрит в другую сторону — на реку.

«Этого еще не хватало!» — Семен вскочил на ноги. Берег отсюда не просматривался — его закрывал край обрыва. Из-за этого края показались сначала носы лодок, а потом и весь катамаран. Оставленное без присмотра плавсредство тихо дрейфовало вниз по течению. Своих пассажиров, надо полагать, оно уже высадило. Догадка подтвердилась почти сразу: в начале спуска к воде появилась голова, а потом и весь Хью с пальмой в руках, за ним еще кто-то с палицей, и еще… Неандертальцы взбирались наверх и неторопливо, враскачку, бежали к избе.

«Сейчас будет битва народов, — понял Семен. — Всех народов со всеми — одновременно. Это надо остановить…»

Битва не состоялась. Ради этого Семену пришлось пожертвовать последними «гранатами», благо гнилушки в жаровне еще тлели, и сорвать голос. Кажется, орать с такой силой в жизни ему еще не приходилось.

Сидеть на лавке за столом Медведю было неловко, неудобно и непривычно. Семен его понимал — он и сам прошел через это. Мышцы ног и позвоночника давно отвыкли от забытой, но когда-то совершенно обычной позы. Лоуринам же пребывать в такой позе раньше вообще никогда не приходилось. Бизон, как истинный вождь, неудобства терпел мужественно и сидел, не двигаясь, хотя и ему это давалось, по-видимому, с немалым трудом. Вообще-то, хозяин помещения, будучи гуманистом, сразу предложил гостям расположиться на полу, как это сделал Хью. Однако Медведь счел это ниже своего достоинства, а Бизон, конечно, взял со старшего пример.

— Да, — сказал старейшина, — у тебя не вигвам, а целая пещера. Только стены не каменные. Ты не боишься, что все это упадет?

— Раз до сих пор не упало, — усмехнулся Семен, — значит, будет стоять долго.

— Может, и будет, — согласился Медведь. — Страшновато только.

— А я уже привык. Скажите лучше, чего вас сюда принесло?

— Ну, во-первых, — солидно начал вождь, — ты сам нас приглашал, а во-вторых, когда лоурин в беде, его нужно выручать.

— Эрек в поселок прибежал, — пояснил Медведь, — вместе с Варей. Они вдвоем так мычали и урчали, что всем стало ясно: опять надо Семхона спасать.

— А Головастик за нами сам увязался, — добавил вождь. — Всегда такой послушный был, а тут вдруг уперся и ни в какую. Ну, правда, оружие я ему брать запретил — чтоб, значит, в драку не лез.