Сергей Щепетов – Клан Мамонта (страница 60)

— Все-таки путь в землю укитсов далек и труден, — с сомнением покачал головой Ващуг. — Лучше отправить Нишаву их головы. Мы умертвим этих людей со всеми почестями, передадим в мир мертвых все, чем пользовались они здесь, и еще свои подарки. Их душам не за что будет на нас обижаться.

Без особого напряжения Семен догадался, что именно эта проблема и обсуждалась до его прихода.

— Ты же знаешь, Ващуг, — возразил Данной, — что погребение обезглавленного тела не будет совершенным. Можно спорить, можно спросить у наших духов-хранителей, как поступить — поместить ли их живыми в землю или предать огню. В любом случае тела должны быть целыми и пребывать в окружении предметов их магии этого мира. Но что же мы тогда предъявим Нишаву?

— Мы можем заменить головы их обозначением.

— А откуда возьмется уверенность, что силы твоей магии будет достаточно для замены? Что их зло не воспрянет и не будет преследовать нас? Нет уж, пусть этим занимается Посланец Умбула!

— Я, конечно, одолел магию этого Семхона, но от этого он не перестал быть колдуном, — заявил Ващуг. — Кто знает, какие несчастья он может принести людям, оставаясь в этом мире? Я же не могу отправиться вместе с ним к Нишаву, чтобы в пути мешать ему творить зло.

— О, есть много способов сделать колдуна безопасным, — рассмеялся Данкой. — Как и чем призывают духов-помощников? Как и чем творят магию? Словом, жестом, взглядом, правильно? Достаточно лишить колдуна всего этого, и он будет бессилен!

— Все это так, но он сможет наложить заклятье, когда его будут лишать силы.

— Ты, кажется, боишься, Ващуг? А ведь всего-то и нужно: подрезать сухожилия на руках — вот здесь и здесь, отрезать язык и удалить глаза. Конечно, во время этого действа его духи будут виться вокруг, как мухи над падалью, но, я думаю, ты сможешь отогнать их.

Глава имазров чуть не поперхнулся — такое предложение было для него явно неожиданным. Семен решил воспользоваться паузой:

— Ващуг не сделает этого, — усмехнулся он. — По очень простой причине — он обманывает тебя.

— Меня?! — изумился Данкой.

— Конечно. А ты подумай, и все поймешь сам. Разве ты отрекался от Посланца Умбула? Нет, конечно, а вот он отрекался. Что может спасти его от гнева Нишава? Ведь не моя магия, а копья имазров убили твоего брата — разве не так? И сделал это Ващуг ради того, чтобы остаться в мире живых. Его магия слаба, поэтому ему приходится прибегать к подлости ради победы. Чтобы одолеть Ненчича, он обманом привлек меня и использовал мою магию в своих интересах. Теперь, чтобы победить меня, он обманом завлек аддоков. Гнев моих духов-хранителей может пасть на тебя, а Ващуг думает, что останется невредим. Кстати, среди его жен нет ли твоей дочери? Не станет ли Ващуг главой аддоков после твоей смерти?

Это был удар вслепую, наугад, но Семен с некоторым облегчением почувствовал, что не промахнулся.

— Э-э… Ну-у… — глава клана аддоков был явно растерян.

— В чем же я обманул моего друга Данкоя? — ехидно, но с явным беспокойством поинтересовался Ващуг. — Твои слова лишь пустое сотрясение воздуха!

— Значит, все-таки есть! — констатировал Семен. — А как ее зовут? Впрочем, это сейчас не важно. Скажи, Ващуг, тебе что, мало жизни Ненчича, и ты хочешь забрать жизнь Данкоя? Жадность твоя не знает границ! А обман… Ведь это так просто! — теперь он обращался к главе аддоков. — Ващуг утверждает, что сделал мою магию безопасной. Допустим, что это так, но дух-покровитель имазров — великий Има, а вовсе не Адда. Разве Ващуг может взывать к нему? Он просто решил сохранить своих людей, отдав твоих во власть моего гнева! Потому и обманывает, говорит, что одолел мою магию, хотя она по-прежнему в силе.

— Неправда! — вскинулся Ващуг. — Как ты докажешь это?!

— Да очень просто, — расслабленно улыбнулся Семен, лихорадочно придумывая какой-нибудь фокус. — Могу сотворить чудо прямо здесь и сейчас, но тогда тебе придется признать свой обман пред лицом людей. А ты знаешь, чем это может кончиться…

— Что он говорит?! — уставился Данкой на своего союзника. — Ты сказал, что совсем лишил его магию силы!

— Да ничего он не лишил, — заверил Семен. — Он же бессильный. Просто подставляет тебя. Пускай остается здесь, а мы подойдем к моему жилищу — сам убедишься. Ващуг-то побоится, потому что виновен!

— Мне нечего бояться! — запротестовал колдун. — Мы пойдем вместе!

— Ну, как хотите, — пожал плечами Семен.

На самом деле никакого фокуса он так и не придумал, а просто надеялся, что, прикрывшись чужими спинами, сможет попасть в избу и закрыть за собой дверь. А если сильно повезет, то, может быть, удастся сделать колдунов заложниками — оптимальный вариант развития событий. Эти соблазнительные, но туманные планы рухнули, как только вся компания оказалась возле избы — ременные петли были перерезаны, и дверь просто валялась на земле. Напротив же входа, почти у самого порога, тлел длинный костер. По-видимому, входящие и выходящие должны были через него перешагивать для очищения от зловредных влияний. Семен стоял, смотрел на все это безобразие и прикидывал дальнейшие действия. Охрана, держа его на прицеле, терпеливо ждала.

Семену мучительно хотелось подсказки, зацепки, кончика ниточки, ухватившись за который можно было бы размотать магический клубок. И он получил его — сверху послышалось всхлипывание.

«Это может быть только Дынька. Его сочли за ребенка и не убили. Он забился в единственное место, где нет чужаков — на второй этаж избы, на смотровую площадку. Туда они не сунулись, поскольку это для них „неосвоенная“ враждебная территория. Теперь пацан увидел меня и хлюпает, давая знать о своем присутствии».

— Это ты, Дынька? — вполголоса спросил Семен на языке неандертальцев. Он смотрел при этом прямо перед собой и говорил слишком тихо, чтобы его было слышно наверху — обычному человеку. Мальчишка же был неандертальцем и, конечно, услышал.

— Я-а-а…— прогундосил Дынька.

— А чего плачешь?

— Ухо боли-ит…

— Нирут-куны обидели?

— Да-а! Больна-а…

— Мой арбалет там? — перешел к делу Семен.

— Здесь он… И стре-елы.

— Очень хорошо. Бери его, заряжай — ты же умеешь — и стреляй в нирут-кунов. Оттуда, сверху. Только сам не высовывайся. Скажи, когда будешь готов, ладно?

— Ла-адно…

«Ну вот, уже легче! — обрадовался Семен. — Еще повоюем. Точнее — поколдуем. Самое смешное, что все прекрасно знают, где находится мальчишка. Но ребенка они за человека не считают, тем более „нелюдского“, и никакие свои неприятности с ним не свяжут. Наверное».

Он перешагнул через угли и вошел в избу. Ничего магического тут не было, но это только на первый взгляд. Лезвием пальмы Семен отковырял шмат глины, снял со стены бурдючок с самогоном и, зажав пальму под мышкой, вышел наружу.

— Что это? — подозрительно поинтересовался Данкой.

— Ничего особенного, — равнодушно ответил Семен, сгружая на землю свою ношу. — Вода и глина, разве не видишь?

Он опустился на корточки, отщипнул приличный кусок, плюнул на него и на глазах у зрителей стал формовать фигурку человечка. При этом он бормотал себе под нос всякую чушь по-русски. Наконец он дождался — сверху послышался тихий гнусавый (нос заложило) голосок:

— Зарядил я его. Тяжелый…

— А ты его на бревно положи, — вполголоса посоветовал Семен. — И целься.

— В кого?

— Да в кого хочешь, только не в меня! И жди команды.

— Ага…

— Что ты бормочешь?! — начал беспокоиться Ващуг. — Кого призываешь?

— Тебе-то что? — пожал плечами Семен и протянул ему глиняную куклу. — Показывай, чья магия сильнее. Эта фигурка — моя. Мое обозначение. В ней моя слюна, на ней отпечатки моих пальцев. Хочешь, я и волосы свои ей на голову прилеплю?

Семен выдернул из своей шевелюры несколько волосков, вмял их в глину и продолжал:

— Ты уверен, что можешь причинить мне зло — ну, так причини! Проткни грудь или оторви голову, а мы посмотрим, что получится!

Ващуг держал куклу в руке и смотрел на нее прямо-таки с хищным интересом. Это Семена несколько обнадежило: по сути дела, он проверял на практике теоретические выкладки ученых XIX — начала XX веков о различных видах колдовства. Сам он названия всегда путал, но в данном случае явно были задействованы сразу имитативная и контагиозная магии. Он уже подумывал, не предложить ли колдуну и оружие, но этого не потребовалось — оно у него было свое и, кажется, именно для таких случаев. Перебрав связку амулетов, висящую на шее, Ващуг взял в пальцы костяной предмет, похожий на иглу с широким ушком. Глянув по сторонам, он произнес несколько невнятных фраз, закрыл глаза и на ощупь вонзил иглу в грудь глиняной фигурки.

— Ну, стреляй, Дынька, — негромко скомандовал Семен и с удовольствием услышал щелчок спущенной тетивы. — Попал?

— Ага.

— Заряжай снова, целься и стреляй.

Данкой озадаченно переводил взгляд с одного бормочущего колдуна на другого. Сначала ничего не происходило, потом за забором послышались испуганные голоса:

— Арик-Тук умер! Арик-Тук!

— Это аддок или имазр? — равнодушно поинтересовался Семен.

Ему никто не ответил. Ващуг был бледен как смерть, на лбу его выступили капли пота. Он стиснул зубы и заметно дрожащей рукой выдернул волшебную иглу из глиняной куклы. Поскольку окружающие хранили молчание, щелчок наверху прозвучал очень отчетливо. А вот за забором тихо не было, и шум этот еще больше усилился.