Сергей Савинов – Японская война 1904. Книга 2 (страница 39)

Еще несколько минут чисто кавалерийских вопросов, потом обсудили дела артиллерии, и вот, когда Врангель с Афанасьевым ушли, из боевых офицеров остался только Хорунженков… Нет, потом Макаров еще отдельно соберет медиков, интендантов, железнодорожников и прочий нестроевой люд. Но сейчас именно он, Александр Александрович, остался на сладкое.

— Готовы? — впрочем, Макаров обошелся без лишних слов.

— Готов, — так же просто ответил Хорунженков.

— Помните, если придется выбирать между выполнением задания и уничтожением батальона, даже не думайте. Вы мне гораздо нужнее!

На душе старого капитана стало теплее.

Когда все разошлись, я еще раз склонился над картой будущих сражений.

Сейчас меня интересовал не только Ляоян или дорога к Корее, я смотрел на всю Маньчжурию. Через Мукден проходит река Хуан-хэ — не та самая «великая Китайская», но тоже мощная и широкая. Она всегда сохраняла опасность того, что по ней может подняться враг. Особенно учитывая, что, забирая на запад и на юг, она впадает в Ляодунский залив рядом с портом Инкоу. Местом, где всю войну Куропаткин ждал высадки крупных японских сил, которые одним быстрым рывком могли бы попытаться прорваться к нам в тыл.

Вот только японцы, хоть и использовали этот порт для пополнений и снабжения, ни разу так и не решились на подобный маневр, предпочитая держать Инкоу лишь как способ давления. Чтобы нашей армии в свою очередь приходилось держать значительные силы в тылу и на этом направлении. Кстати, если вспомнить еще не случившееся сражение при Ляояне, то обход Акиямы выглядел так страшно прежде всего потому, что наши генералы увидели неустановленные силы врага именно со стороны Хуан-хэ и Инкоу.

Вернее, сквозь Ляоян проходила не сама Хуан-хэ, а один из ее притоков — тоже немаленькая река Тайцзыхэ. На левом фланге она раскинулась прямо перед нашими окопами, потом уходила наверх, огибая Ляоян с севера. Центральные позиции армии Куропаткина в итоге оказывались без этого естественного прикрытия, и, возможно, как раз поэтому наши генералы ждали главной атаки именно с этого направления. Вот только японцы, словно назло, предпочли бить не там, где проще, а где слабее…

Так вот этой слабости могло и не быть. Если бы нам не приходилось держать до четверти армии в тылу, а собрать все на передовой, то даже без моего вмешательства все сражение могло пройти совсем по-другому. И именно поэтому, пользуясь паузой, по крайней мере для нашего корпуса, я сейчас отправлял Хорунженкова в новый рейд. Поддержать отступление Бильдерлинга мы сможем основными частями, и этим займусь я сам. А вот спуститься по Тайцзыхэ — причем спуститься достаточно быстро, чтобы никто не успел среагировать — могла только кавалерия, ну или мои конно-пехотные части.

Вот только вторые в отличие от казаков могли еще и попытаться взять штурмом укрепленные позиции в Инкоу. Вот она главная задача для Хорунженкова. Получится? Нет? Я не знаю. Все, что мне остается — это верить в своих людей, верить, что я смог дать им достаточно, чтобы они справились. Сами!

Пришло время каждому делать свое дело.

Глава 21

В Маньчжурии почти самая середина лета, но на это никто не обращает внимание. Война нынче, так что такая мелочь, как плюсовая температура, больше отвлекает, чем помогает расслабиться. Доктор Слащев еще чуть не поднял панику, когда заметил активно краснеющие места укусов каких-то местных мошек. Да и я сам изрядно понервничал, судорожно вспоминая, а не было ли в это время каких эпидемий. Но обошлось… Дальше покраснений дело не пошло, и мы выдохнули.

А наступление Бильдерлинга тем временем развивалось, как ему и положено. Барон неспешно двигал свои силы на юг, не сильно растягивая и не забывая о хорошей разведке. Вроде бы и правильно все делал, но всего 10 километров в сутки прямо-таки выматывали. Наши отряды, которые могли двигаться гораздо быстрее и, главное, привыкли это делать, тяготились таким темпом и вынужденным бездельем. К счастью, основные силы 2-го Сибирского я пока держал у Лилиенгоу, и здесь мы хотя бы могли продолжать подготовку позиций и тренировки.

Каждый вечер я встречал в штабе, где капитан Городов лично принимал сообщения от Чернова, и мы вносили на оперативную карту очередные изменения. Тоже медленно, неспешно… Кажется, став на время частью большой армии, я невольно подстроился под их темп. Нет, определенно нужно с этим что-то делать!

— Говорят, в Мукден какие-то министры подъехали, — капитан в ожидании связи поделился со мной последними сплетнями. — Я пытался поймать какие-то сообщения с севера, но в последние дни слишком много помех.

Я только кивнул в ответ. Действительно, в сообщениях от Чернова помех тоже было достаточно много. Порой терялся даже смысл некоторых слов, впрочем, до начала столкновений все это было не так важно.

— Пошло! — Городов резко повернулся к застучавшему приемнику, и от его недавней расслабленности не осталось и следа. — Сейчас…

Сообщение фиксировалось на ленту, и капитан сразу же на ходу его расшифровывал. И это при том, что код немного менялся каждый день — может, я все же недооцениваю его таланты? И пусть Городов не спешит на передовую, но и здесь, в тылу, польза от него просто огромная… Не прошло и минуты, как капитан на мгновение отвлекся и выдал мне первую порцию новостей.

— Встретили японцев, попытались окружить, но… — новые перестуки. — Фланги запоздали, а по центру враг собрал все свои батареи в мощный кулак и чуть не опрокинул главные силы.

Я покачал головой. Кажется, разведка просто не донесла до Куроки, что у вышедшего ему навстречу корпуса сил больше, чем у него. И тот по старой привычке попер вперед — кажется, идеальный момент, чтобы поймать слишком самоуверенного генерала. Вот только рывок японцев оказался слишком хорош.

Хикару Иноуэ шагал длинными, непривычными для японцев шагами. Но он, один раз настроившись на совершенно другой темп, по-старому больше не мог. Хорошо хоть, что главнокомандующий Ояма, недовольный частичными успехами на других направлениях, не стал держать армию Куроки на привязи еще две недели, как это было изначально запланировано. И это хорошо: сами ударив навстречу русским, именно они навяжут им свою волю.

— Вы уверены в своем плане? — рядом с Иноуэ ехал на своем коне не кто-нибудь, а сам принц Катиширикава.

Отец отправил его в армию, чтобы поддержать боевой дух солдат, но молодой принц неожиданно увлекся самой сутью войны. А еще он прочитал повести Джека Лондона о подвигах русского полковника. Увы, большинство военных делали вид, что они выше новой тактики, но потом Катиширикава заметил генерала Иноуэ. Да, он не победил Макарова под Вафангоу, но он хотя бы пытался, и молодой принц, который не мог пойти против отца или решений главнокомандующего Оямы, тем не менее, решил поддерживать своего единомышленника тем немногим, чем мог.

Именно так он стал частым гостем 12-й дивизии, и одного этого хватило, чтобы на упрямство генерала Иноуэ и некоторые его вольности смотрели сквозь пальцы.

— Я уверен, — Хикару Иноуэ ответил так же твердо, как и всегда.

— Тогда я снова поддержу вас, действуйте!

Иноуэ хищно улыбнулся, а потом махнул рукой музыкантам, чтобы играли выступление. В тот же момент несколько тысяч лошадей, которых ему удалось заполучить благодаря своему покровителю, сорвались с места. Большая часть из них не подошла бы для регулярной кавалерии, но вот чтобы быстро перевезти солдат с места на место — их сил хватало. Еще Иноуэ приказал реквизировать по ближайшим деревням телеги, и теперь часть солдат ехала в них, расходясь во все стороны и заполняя шумом, пылью и потом все вокруг.

Хорошо, что сейчас лето, и земля относительно ровная, можно ехать почти без дорог. Осенью станет сложнее, но… Над этим Иноуэ собирался подумать осенью, а пока он гнал свою 12-ю дивизию, обходя левый фланг выступившего против них русского генерала. Заняв позицию на перевале, тот, кажется, наивно решил, что его будут атаковать только в лоб. Зря. На этот раз Иноуэ не собирался совершать прошлых ошибок. Нет, он объединил идею скорости полковника Макарова и тактику охвата флангов Мольтке… Удивительно, конечно, как эти двое оказались в одном ряду, но для японского генерала сейчас важна была только цель.

Он гнал своих вперед, и пока где-то в стороне гремел встречный бой, его солдаты забирались даже не во фланг, куда их отправил Куроки, а сразу в тыл русской армии. Не медленно подтягивающимися ручейками, а сразу ударным кулаком. А потом только оставалось готовить позиции и ждать идеальный момент… Когда бой начал стихать, когда отряды с малиновыми погонами стрелковых полков начали оттягиваться назад, тогда он и ударил. Сопки почти до последнего скрывали маневры Иноуэ, и он выжал все из своего положения.

К чести русских солдат, те не побежали, а попытались встретить его штыками, но град пуль, усиленный пулеметами и четырьмя батареями горных пушек, не оставил им и шанса. Удар 12-й дивизии заметили со стороны других русских полков, но никто словно не мог поверить, что враг может оказаться прямо позади их позиций. А потому, пока не было приказов выбить японцев, избиение продолжалось.

— Мы можем предложить остаткам полка сдаться в плен? — спросил следящий за боем Катиширикава.