Сергей Савинов – Крылатая война. 1915. Книга 1 (страница 1)
Сергей Савинов
Крылатая война. 1915. Книга 1
Глава 1
Санкт-Петербург, Россия, сегодня
– Как думаешь, это препод?
– Мне кажется, батя одного из этих маменькиных сынков...
– А мне, что все-таки препод. Рядом с ним же никого нет.
– Для препода он слишком просто одет. И явно нервничает, чего-то ждет...
Стайка подростков – два парня и девушка – обсуждали меня, совершенно не обращая внимания на то, как это выглядело со стороны. Впрочем, как будто я в восемнадцать от них сильно отличался. Сколько глупостей говорил и сколько делал. Да и сейчас между нами было кое-что общее. Большая часть поступающих ответили на вопросы и убежали домой, не дожидаясь результатов психологического отбора – все равно позвонят или списки вывесят. А мы ждем.
«В пятый раз у тебя обязательно получится, – телефон пиликнул сообщением от сменщика Мишки. – Мертвые вещают, что духи предков благословляют тебя».
И фотография среди свежего пополнения прозекторской. Белые стены морга, трупы и тонны бумаг, от постановлений о назначении судмедэкспертизы до первичных осмотров.
«В пятый раз или вилкой в глаз», – еще одно пожелание. На этот раз от главврача, который к своим шестидесяти обзавелся довольно специфическим чувством юмора.
«Ваня, вы обязательно справитесь! Не забывайте нас, когда поступите!» – а это медсестры. Хоть кто-то в нашем сумасшедшем доме может сказать что-то нормальное.
Я спрятал телефон, а взгляд опять вернулся к троице, все еще шушукающейся у дальней стены. Длинный каждым своим жестом словно пытался доказать миру, что ему плевать. От самого громкого, мажорчика, ощутимо несло алкоголем – и где только успел найти и выпить? Ну и девчонка – ничего не имею против девушек в авиации, но... На ней было столько украшений, что, казалось, только на них можно целый самолет купить. Что их тянет в небо?
– Эй, старик! – мой взгляд заметили, и троица во главе с активным мажорчиком потянулась ко мне. – Скажи, а ты с кем-то тут или препод?
Старик? А мне ведь всего тридцать пять. Обидно, но с другой стороны... Когда-то и мне даже двадцатилетние казались взрослыми, а тридцатилетний отец и вовсе богом, познавшим жизнь. Смешно.
– Если я препод, то стоило ли грубить и портить отношения? – я улыбнулся.
Вот и познакомимся с будущими одногруппниками.
– Да ладно, – мажорчик махнул рукой. – У меня батя с такими людьми дела ведет, что завалить меня незаслуженно не выйдет. А заслуженно – не справитесь, я для вас слишком умный.
Длинный хихикнул, девушка еле заметно улыбнулась. Нет, именно таким я точно не был.
– Я не препод, – ответил я.
– Батя? – хмыкнула девушка.
– Тоже поступаю.
– Врешь. Ты же старый!
– Это гражданский университет, ограничений по возрасту нет. Вот в военную авиацию – да, туда все сроки я уже пропустил, – горло свело, но я постарался не обращать на это внимание.
– Гражданский или нет, все равно в вашем возрасте – без шансов, – длинный словно обиделся, что его оттерли на задний план, и тревожно забегал глазами. – Для начала ВЛЭК1...
Забавный он, пытается хамить на «вы».
– На психотбор допускают только тех, кто уже прошел врачебку, – девушка оборвала длинного, и тот покраснел. – Значит, старик пусть по краю, но сдал все нормативы. Даже интересно как.
– Тренировался, – я незаметно для себя втянулся в разговор и с любопытством гадал, чем он может закончиться.
– Тебе же уже за тридцать?
– Тридцать пять.
– Точно старик. И все сдал?
– Говорю же, тренировался. В моем возрасте если не семья, то времени может на все хватить.
– И зрение тренировал? – длинный тоже перешел на «ты». – Конечно, круто сказать, какой ты спортсмен, но... Глаза либо есть, либо нет.
– Меня еще дед учил, – всегда, когда вспоминаю, наваливается грусть и голос становится немного потусторонним. – Рисуешь маленький квадратик на стекле, садишься. Смотришь, не двигаясь, сначала на него, потом вдаль. На него, вдаль, и так хотя бы пять минут в день. Наверно, это не очень современная методика, но тут как с гантелями – если регулярно ими шевелить, то современно не современно, а мышцы подкачаются.
– Ладно, ВЛЭК ты сдал, ППО2 тоже пройдешь, но... Все равно у тебя нет шансов, – длинный не сдавался. – Тебе почти сорок: пять лет учебы, потом набирать налет часов – в твоем возрасте нормальные пилоты уже становятся командирами воздушного судна, а ты... Во сколько приличная авиакомпания сможет тебе хоть что-то доверить? Уже на пенсии.
– Серьезно, – молчавший до этого мажорчик важно кивнул. – При прочих равных всегда возьмут того, кто помоложе. А ты вряд ли набрал слишком много на ЕГЭ.
– Ты же не забыл его пересдать? – хихикнула девчонка.
– Не забыл, конечно. И про баллы знаю, из-за них пролетел в позапрошлом и прошлом году, но в этот раз подготовился, – я на самом деле гордился тем, сколько просидел за учебниками и тестами. – Подтянул на пересдаче до 90, 91 и 93 баллов.
– Неплохо, – мажорчик уважительно кивнул. – Получается, 270 плюс. В прошлом году брали 240-280, так что с результатом среди лучших шансы у тебя на самом деле есть. Вот же упорные вы, старики, бываете.
А он странный. Вроде бы и переходит все рамки, но делает это так искренне, что просто нет смысла на такое обижаться.
– А у вас сколько? – мне тоже стало интересно.
– У меня 95-97, – мажорчик хмыкнул. – Виталик – это бабушкин вундеркинд, обошел меня на один балл в среднем. Ну и Лена...
– Не называй меня по имени! – тут же оборвала его девушка.
– Хорошо, Корона, как она предпочитает – у нас и вовсе гений. Если нас еще и можно было обойти, то у нее все сотки.
А ведь он в точку попал. Я знал, что будет тяжело, но где-то в глубине души жила надежда, что труд и опыт все равно помогут стать лучшим. Не судьба. Более того, если посмотреть правде в глаза, тот же ВЛЭК я сдал уже по самому краю. Справлюсь я дальше или нет, этот год у меня последний... Возможно, что-то такое мелькнуло на моем лице, потому что Корона неожиданно решила меня поддержать. Или ей просто самой захотелось это вспомнить?
– Мне дед рассказывал в свое время пару случаев с войны. С той еще... – она неискренне поморщилась. – К ним в эскадрилью приходили старики вроде тебя. В мирное время их бы никто не взял, но, когда немцы дошли до Москвы, критерии отбора стали попроще. Так вот те старики пахали в разы больше остальных! Половина все равно погибала в первом же вылете – не хватало ни реакции, ни опыта, ни умения учиться. Зато другие выгрызали себе место под небом, становились лучшими.
– Не могли они стать лучшими, – длинный снова начал спорить. – Ты же сама сказала. Обучаемости – нет! Реакции – нет! А даже на самолетах сороковых доли секунды могли решить исход боя.
– Ты прав, – девушка кивнула, как будто бы и вправду соглашаясь. – Они не могли стать лучшими. Вот никак не могли! Но становились. На войне и особенно в небе иногда такое бывает.
Она прикрыла глаза, и через образ избалованной девчонки на мгновение проступило что-то большее. Нет, не получилось разглядеть... Но я невольно вспомнил, как это было у меня, и не смог удержать это внутри.
– Мой дед тоже летал, – я не рассказывал это никому уже очень давно, а сейчас слова будто сами срывались с языка. – Он перед войной работал в цеху, занимался в аэроклубе. Как грянул сорок первый, ушел в Краснодарскую школу пилотов – полетел в Курской битве, помогал форсировать Днепр, освобождал Белоруссию и брал Берлин... Кажется, уже много? Но потом был еще пятьдесят первый год, КНДР, сражения с Ф-80, Ф-84 и даже «Сейберами». Больше десяти подтвержденных сбитых самолетов. Потом, увы, возраст, пришлось оставить небо, но дед всегда любил о нем говорить...
– Это тот дед, что тебя квадрату научил? – мажорчик сказал это уже совсем не так, как раньше.
– Он. И я всегда хотел тоже... Стать военным летчиком.
– А почему не пошел, как все, в восемнадцать? – Корона склонила голову набок.
– Дед, – сейчас я мог уже даже усмехнуться, говоря об этом. – Он приказал отцу, который тогда сидел в комиссии, чтобы тот меня не допустил. Мол, слишком много думаю.
– Аха-ха-ха, – длинный неуверенно хохотнул. – Ты что, тормоз?
– Нет, – снова оборвала его Корона. – Это же про инстинкты. Кто-то может управлять самолетом чуть ли не спинным мозгом, а кто-то... Думает над каждым движением РУСа3, над каждым градусом поворота. Это смерть на войне!
– Наверно, сейчас я могу это понять. А тогда страшно обиделся, месяц с дедом не разговаривал, а потом... Он решил вспомнить былое, пошел полетать на клубном «Яке», была гроза, и вот. С тех пор его больше не видели.
– Разбился? – даже в длинном закончились запасы ехидства.
– Нет, просто пропал. Ни следов его самого, ни самолета. Я тогда окончательно решил, что ненавижу небо. Полжизни себя в этом убеждал. Еще полжизни жалел, что уже ничего не изменить, а потом... Однажды проснулся и понял, что если не военным, то хотя бы обычным пилотом, но я хочу летать! И вот всего четыре года, и я здесь.
– Всего. Это ж целая жизнь... – мажорчик хохотнул. – Кстати, можешь называть меня Немец. Это для друзей – болею за немецкую машину в футболе.
– А меня – Лена, – Корона тоже представилась по-новому.