Сергей Савелов – Я в моей голове (страница 52)

— Это надо показывать в процессе, сразу на тебе. Хочешь заняться? — спрашиваю. Она активно закивала, блестя глазками.

— Только я случайно не забеременею? — беспокоится.

— Не должна. Ведь, чтобы залететь, надо мне кончить в тебя, а не на тебя, — терпеливо, как ребенку объясняю.

— Что я должна делать? — проявляет решимость.

— Сначала я, — расстегиваю и спускаю брюки с трусами и ложусь на прикроватный коврик спиной. Глядя снизу на вытаращившую глаза Таньку и ее открывшиеся снизу ножки, я снова стал возбуждаться. Она удивленно уставилась на поднимающийся член. Как хорошо быть молодым! Всегда можешь, когда хочешь и никаких прелюдий не надо.

— Сейчас ты наблюдаешь процесс мужской эрекции, — провожу сексуальный ликбез с девчонкой. Хрипло продолжаю:

— Ты должна снять трусики и сесть своей щелочкой на него. Приблизительно, на это место, — показываю на место возле головки.

Танька в задумчивости, глядя на вздыбившийся член, стала стягивать трусики, оголив полненькие ножки. Расставив ноги, присела прижав мокренькой уже щелочкой мой член к животу.

— Так? — спрашивает, заглядывая пытливо в глаза, опасаясь увидеть в них насмешку.

— Так, — опять хриплю я и расстегиваю пуговицы на ее халатике.

— А это обязательно? — мило краснеет она, но не препятствует.

— Ты очень красивая, — провожу руками по бархатистым ножкам, по женственным бедрам, по плоскому животику и добираюсь до небольших тверденьких грудей с набухшими сосками и начинаю их слегка мять. Взгляд у нее поплыл. Лобок у нее, конечно, не брит и покрыт редкими темными волосиками. Из-под него торчит головка моего члена. Заметив, куда я смотрю, Танька смущается и непроизвольно пытается сдвинуть ноги. Не получается и снова смущается.

— Зачем ты туда смотришь? Тебе нравится? — спрашивает. (Женщины любят ушами — вспоминаю сентенцию.)

— Еще бы. Конечно! — заверяю. Опускаю руку и просовываю пальцы под лобок, нащупывая ее щелочку. А она тоже сильно возбуждена, понял я, нащупав клитор.

— Что ты делаешь? — спросила простонав.

— Теперь, ты постарайся двигаться, прижимаясь к члену таким местом, доставляющим тебе самые приятные ощущения, — продолжаю инструктаж, дрожа от возбуждения.

Поерзав на мне, она, закрыв глаза и начала ритмично двигаться бедрами, постепенно все громче постанывая, ускоряя темп и усиливая давление на мой пах и на член. Она, то опиралась руками мне на грудь, то откидывалась телом назад ерзая все интенсивней. Я не выдержал и кончил себе на живот, чего она похоже не заметила. Наконец Танька вся сжалась и издала сладострастный крик, и пытаясь его заглушить, закусила кулачок. Бедрами сжав мои бока, содрогнулась несколько раз всем телом и в изнеможении упала мне на грудь, продолжая вздрагивать. Некоторое время мы лежали. Постепенно дыхание у нее стало выравниваться и она открыла счастливые глаза.

— У меня совсем нет сил. Божички мои, неужели так бывает? Я чуть не умерла. И я летала! Так всегда бывает? Господи, как хорошо! Я себе и представить такого не могла. Соловьев, где ты раньше был? — засыпала меня вопросами и под конец больно сунув кулачком под ребра.

— Господи, какая же я молодец! Если бы не я, ты бы никогда не решился. Правда, я молодец? — продолжила хвалить себя, заглядывая в глаза.

— Еще какая! Я не ожидал, что ты такая смелая и сразу решишься на минет и на петтинг. Я с тобой два раза кончил сегодня. А глядя на тебя, еще могу.

— Ой, где? — она сдвинувшись и приподняв попку, посмотрела вниз. Обнаружив сперму у меня и у себя на животе, обмакнула пальчики и поднесла к глазам, рассматривая жидкость.

— Вот от этого появляются дети? — задумчиво спросила.

— Конечно, можно было бы еще раз это сделать, но у меня совсем сил не осталось и времени тоже, — бросив взгляд на настенные часы. Поднялась, запахнув халатик, и подобрала трусики с пола.

— Я в ванную. Тебе салфетки принести? — спрашивает, выходя из комнаты.

— Не надо, у меня платок есть, — отвечаю, понимаясь и приводя себя в порядок.

Вернувшись из ванной, Таня придирчиво оглядела комнату, поправила коврик — свидетель нашего грехопадения. Пристально оглядела меня и поправила мне прическу.

— Ты чего? — отстраняюсь от нее из-за непонятного ее поведения.

— Скоро мама придет. Она сразу поймет, что у меня кто-то был из парней. А в нашей семье еще такого не было. Пусть она тебя допрашивает, а на меня меньше времени останется. Да и боюсь я, что не смогу все скрыть от нее. Все равно, что нибудь почувствует. Знаешь, она какая у меня? У тебя по лицу трудно что-то понять. Пусть думает, что мы просто целовались. Кстати, мы с тобой еще не целовались, — она в замешательстве остановилась в процессе раскладывания учебников и тетрадей на столе, создавая учебную обстановку. (Не успела прийти в себя и сразу включила расчетливость — отметил).

— А может тебе противно? — испуганно смотрит на меня.

Я беру ее за руку и притягиваю к себе. Нежно целую. Она неуверенно отвечает. Потом отстраняется и трогает свои губы.

— И это приятно, — растерянно произносит.

— Соловьев, что ты со мной делаешь? — непонятно спрашивает. Потом снова поворачивается к столу:

— Ничего, успеем еще раз поцеловаться, — быстро принимает решение. Достает дневник и смотрит завтрашние предметы.

— Скажем, ты помогал мне по математике, — меняет на столе учебники и тетради. — Все равно не поверит, — в замешательстве качает головой. — А, будь, что будет. Скажем, что я попросила тебя проводить меня со школы, чтобы защитить от приставаний Сыроедова. Чтобы он отстал от меня, увидев с тобой. Она знает, что меня преследуют ребята с Восточного. А тебя боятся и в поселке и у нас.

— Вроде меня, в этом доме обещали напоить кофе? — прерываю поток вариантов защиты и алиби.

— Ой, правда! — восклицает, уносясь на кухню, и кричит оттуда:

— Тебе сколько ложек кофе и сахара?

— Одну без сахара, — сажусь за стол, открываю ее дневник и смотрю задание по математике. Ищу его в учебнике и выписываю данные на промокашку. (Не нашел черновика). Набрасываю варианты решений, а перед глазами белое Танькино тело. (Какие же мы мужики животные?)

Пришлепала тапочками Танька с двумя чашечками кофе на блюдцах. Встаю, уступая стул. Замечаю, что под халатом она уже поддела майку и треники. Насмешливо хмыкнул. Уловив мой взгляд, покраснела:

— А что мне делать? Сейчас меня под микроскопом изучать будут. А в попу так же приятно? Нам говорили, что это вредно и противоестественно, — непоследовательно интересуется. (Вот и пойми их логику?)

— Чего это тебя так заинтересовал анальный секс? — удивляюсь. — Не знаю, надо попробовать, говорят у каждого по-разному, но большинство вроде получают удовольствие. Я, во всяком случае, от твоей попы получу. А где вам говорили? — я не помню, чтобы нам преподавали уроки сексуальной грамотности.

— Мне предлагали, — смущается. — Раньше, — признается, глядя в пол.

— А в школе, перед нами, перед девочками выступала врач-гинеколог, — разъясняет она.

— Ох, Сережка, что же ты со мной сделал? — поднимаю вопросительный взгляд на нее поверх чашки.

— Мне же теперь, всегда будет хотеться это с тобой испытать, — объясняет.

— А как же Сашка? — задаю вопрос, который меня довольно сильно напрягает. Мне не хочется разводить их. Поженятся, создадут по-своему гармоничную счастливую семью. А я не хочу с Танькой связывать свою жизнь. Если в постели нам хорошо, это не значит, что и в жизни так же будет.

— А ты не обидишься? — она испытующе вглядывается в глаза.

— Нет. Я бы хотел, чтобы вы поженились с Сашкой, — уверенно глядя на нее, решительно сообщаю правду. Она молча продолжает вглядываться в меня.

— А как же мы с тобой? — тихо спрашивает.

— А тебе, как хочется? — прямо спрашиваю.

— Замужем за Сашкой мне будет лучше. Он более покладистый, чем ты, — задумчиво водит пальчиком по столу.

— Вот и хорошо, — радуюсь я. — Мы с тобой будем встречаться тайно от всех, место найдем. В случае чего, прикроемся той же версией — защита от Сэра. Если ты захочешь, конечно. У нас впереди целый год с лишним учебы в школе. Потом Сашка и я уедем учиться и где нибудь через год ты выйдешь за него замуж, сохранив невинность. Или раньше отдашься ему. Он будет горд, узнав, что стал у тебя первым, — выдаю ей весь расклад.

Она заметно расслабляется и мечтательно смотрит в никуда. Потом оживает:

— А где мы сможем встречаться? Мне не забыть сегодняшнее. Я уже снова хочу, — смущается.

— Соловьев, до чего ты меня довел? Я уже без стеснения говорю с тобой о том, что и девчонкам бы постеснялась сказать.

— Сюда я больше не приду. Сейчас попробую тебя прикрыть перед твоей мамой. А про мою задержку у тебя скажем правду. (Вытаращила глаза). Я задержался, чтобы она меня увидела, и я жду вечера, чтобы серьезно поговорить с твоими поклонниками, когда они все выползут на улицу под вечер. Ты матери сообщишь, что окончательно выбрала Сашку. Он лучше по характеру. Я твоей маме явно не нравлюсь. Вот и успокоишь. Она знает про мои успехи на эстраде? (Кивает). Вот и поделишься, что пыталась расспросить меня про это, пользуясь ситуацией, т. к. в школе это невозможно сделать.

— Как ты все ловко повернул. Почти все правда и не надо врать, — удивляется.

— А откуда ты все знаешь? — лукаво смотрит.

— Что знаю? — не понимаю я.

— Про секс, про петтинг и прочее. Ты это с другими девчонками пробовал? — краснеет.