Сергей Савелов – Я в моей голове 1-2 (страница 45)
— В следующий раз место покупки может быть в другом месте. По данному телефону сообщишь, что от Виктора и чего ты хочешь. Телефон запомнить, бумажку выбросить. Я отдал бумажку с номером Филу (у него память на цифры феноменальная).
В наш город вернулись без своих заработанных денег, зато с покупками. Остаток суммы надо отдавать Фролу. (Почти половина товара была от него).
Мама, увидев вернувшегося меня, сделала недовольный вид. Но когда увидела обновки расцвела, стала охать и восторгаться. Заставила меня все заново примерить и повертеться. Все удивлялась, как мне удалось продать песни. Интересовалась ценой того и другого. Конечно цена вещей ее сильно смутила. Посетовала, что ее не было со мной. Она ни за что не разрешила бы тратить на одежду такие деньжищи. (Забыла, чьи это деньги?) Высказала пожелание — она бы тоже хотела приобрести в Москве, что нибудь для себя. Только не знает, где продают такие красивые вещи. Я предложил подумать, что бы она хотела и сообщила мне с размерами. Для отца тоже. Пообещал в следующий раз привезти.
Были каникулы и Фрол пропадал в своей деревне.
Теперь я был свободен каждый день и репетиции у Павла стали проводить, в зависимости от занятости Павла. Теперь он твердо отказался от платы за репетиторства. Смущенно принял подарок для Евгении Сергеевны и тут же принес деньги по чеку. (Я сохранил, чтобы не было двусмысленности).
На ближайших танцах шокировал всех, появившись в фирменном прикиде. «Белые» танцы я не стоял. На быстрых танцах пытался изобразить шаффл, чем так же заинтересовал окружающих.
После танцев своим ребятам, по секрету, рассказал правду. Продал несколько случайно подвернувшихся икон. Объявил, что если у кого дома или у знакомых есть иконы, которые хозяева согласны продать, то они могут договариваться и приносить ко мне. Ни в коем случае не воровать и не обманывать хозяев. У меня есть возможность реализовать старину серьезным людям. За товар будет неплохой процент им и хозяевам. Если выявится, что икона краденая или хозяин останется недоволен, то пусть ждут серьезные неприятности. А я таких знать не желаю. Так же просил не распространяться об их и моей деятельности. Стас вдруг спросил — почему я раньше не сообщил, что собираюсь продавать иконы. Он бы тоже подключился, т. к. у него есть кое-что на примете. Объяснил, что сам был не уверен в удачном исходе и не хотел никого втягивать в сомнительное дело. Теперь все видят результат. Посыпались вопросы. (Как поначалу от Фрола). Объяснял, как мог. Еще раз предупредил о соблюдении тайны и законности. Дал еще одно направление для поисков — объяснив, что часть икон мне принесли из какой-то заброшенной деревни. Ребята впечатлились и задумались, ведь родители некоторых, как раз из окрестных деревень.
Поинтересовались новым танцем. Пожал плечами и сообщил — придумал, чем вызвал новое оживление и различные шуточки и предположения. Наконец, они вспомнили про гитару и захотели послушать меня в своем кругу. Прикинул, когда я могу выполнить ранее данное ребятам обещание. Предложил встретиться завтра вечером у моего дома. (Не хотелось куда-то тащиться с гитарой).
Когда уже расходились по домам ко мне подошел Стас и спросил, когда можно будет принести иконы. Я Стаса знал и помнил из будущего, как надежного друга и товарища. В будущем он отсидит год на «химии» за драку. Но никогда ничего плохого про него не слышал. Спросил его о количестве икон. Он точно не знал. Может с десяток или чуть больше. Остались от бабушки, лежали дома в коробках, пока мать не возмутилась и не собралась их выбросить. Вынесли коробки со старшим братом в сарай. Есть у него дома и старинные книги, даже с застежками. Дедушка по линии умершего отца Стаса был священником. Предложил принести завтра, посмотрим вместе.
Может тогда, если наберется на очередной груз отвезем в Москву в конце каникул и самим не придется в ближайшее время чесать по деревням. Мы с Филом уже прикинули, что общий вес груза без крупногабаритных вещей может достигать до 60 кг на двоих. В сарае лежало уже побольше 20 кг (не считая самовара, будь он неладен). Тут я вспомнил, что у самого в сарае где-то валяются две старые толстые книги по естествознанию. Правда одну, мы с Юркой Беловым испортили, когда испытывали самопалы и стреляли по ней с трех метров. Пробили только половину. И у бабушки есть пару старых книг по медицине, правда одна растрепанная и одна икона с поврежденным окладом и примитивной картинкой святой (разбирал и рассматривал в детстве).
На следующий день сидел над списком песен, которые буду петь ребятам. Некоторые пытался наиграть. Вспоминал новые и пытался восстановить слова. Занимался, пока не появился Стас с Вермутом, нагруженные сумками и узлами. Тогда я понял, точно придется ехать в конце недели.
Пошел с ребятами в сарай разбирать и описывать принесенный товар. У Стаса действительно вещи оказались ценные. Закончили разбираться через час. Решил, что надо советоваться с Филом. Пока ребятам ничего не сказал, только попросил не торопясь подумать, что они хотят, деньги или вещи. Или часть деньгами, а часть вещами. Какие вещи они хотят и их размеры. Вермут захотел вещами, а Стас пополам. Стас спросил про женские вещи. Я попросил уточнить, что надо девушке и размеры. Напомнил, что если нам на девушке что-то нравиться, то не обязательно понравиться девушке или вдруг не подойдет по размеру. Предложил остановиться на парфюмерии. А золотую побрякушку он может сам купить в нашем городе. Предупредил, что на все их хотелки может не хватить их доли с процентов, поэтому пусть составляют списки с вещами по приоритету и кроме размеров указывают цвет. Я буду выбирать товар ориентируясь на их доли. Задумались и сообщили, что принесут списки вечером. Тут нарисовался Яшка с сумкой. Пришлось опять выяснять происхождение вещей и составлять опись. Провозился до сумерек. Разошлись до вечера.
Помчался к Филу озадачивать. Тот был в восторге, даже не расстроился внеплановой поездкой и закупкой шмоток для других. Пообещал завтра же озаботиться покупкой билетов и появиться завтра у меня для комплектации груза для очередной поездки. Узнав о моем сегодняшнем концерте для своих ребят, тоже захотел приобщиться к высокой культуре. Собрался идти со мной сейчас. Я взмолился — я хочу жрать! Пусть даст мне время нормально поесть дома. От предложенного ужина у него отказался. Предложил ему подойти к 8-ми вечера.
После ужина я опять сидел над списком с песнями и спокойно переваривал ужин. После 8-ми заглянул ко мне Яшка и позвал на улицу. Народ для разврата… нет для культурного досуга собрался. Я оторопел, увидев толпу человек в 25. Здесь же были несколько поселковых девчонок. Соседи, в темноте видя такую шумную толпу молодежи, с опаской протискивались мимо. Родителей я предупредил о предстоящем концерте для друзей. Отец, опять поддатый, пожелал тоже послушать и пошел вместе со мной. Он тоже растерялся, увидев такую толпу молодежи. Я предложил ребятам пройти на лавочку с торца барака, чтобы не пугать жильцов. Могут с испуга ментов вызвать. На шум вышли несколько бараковских и тоже присоединились к толпе.
Усевшись на лавочку с гитарой, предложил отцу присесть радом, но он только отмахнулся, встретив в толпе своих знакомых из бараков. Предупредил народ, что про комсомол сегодня петь не буду и любителям этой песенной тематики можно расходиться. Рассмеялись. Поправил гитару и провел по струнам. Все затихли. Я начал
Закончил. Спрашиваю:
— Поняли про кого это было?
— Копа, Боб, Бэшен, Геня Солодов, Андрюха Мельников? — предположил сразу Серега Леднев, — а еще Серега кто?
— Семен, в моем подъезде жил, — напоминаю. Снова поправил гитару и шум обсуждения персонажей песни стих.
Остановил шум:
— А эту я уже пел соседям, только без гитары:
Опять зашумели. Напоминаю:
— Помните, как кто-то катался по поселку на лошадях ночью.
Кто-то смеясь напомнил:
— Как Леха Горбатов на следующий день ругался, убирая какашки лошадиные с футбольного поля и следы копыт заравнивал.
Заржали. Когда кто-то захотел напомнить на мое участие в этом на него зашикали и заткнули. Отец мой рядом.
— Ладно, продолжаю. — Все затихли.
— А это про любовь! — объявляю.
Все стояли и молчали. У каждого было, что вспомнить о своей неудачной влюбленности.
Подождав, когда восторги схлынут, продолжаю: