Сергей Савелов – Выполнение замысла (страница 26)

Учительницу пения нашел в учительской. Увидев меня, она засияла и потащила в свой музыкальный класс для беседы. По дороге рассказывала новости. Наташка будет петь мои песни на школьной линейке, посвященной первому сентября. Они обе очень довольны получившимся результатом.

- Все будут шокированы! - обещает и смеется.

Киваю, размышляя, как тактичнее сообщить о своем переводе.

- Ту песню отдали Анне из областной филармонии, как договаривались. Деньги за «Городок» и «Летнюю пору» заберешь у Павла, - информирует.

При этом на ее лице появляется какая-то тень. Не понял?

- Как у тебя дела? Есть что-то новое? - интересуется.

Автоматически киваю, думая о своем. Немного помедлив, вглядываясь в меня вопросительно, она продолжила:

- Батюшка из церкви хотел бы с тобой поговорить.

Опять замолчала озадаченно глядя на меня.

- Я уже говорил, что мне некогда встречаться с попами, - отвечаю грубовато.

- Но почему ты не хочешь встретиться с хорошим человеком? - обижается.

Понимаю, что не прав, и от этого раздражаюсь еще сильнее. Пытаюсь справиться с эмоциями.

- Извините, настроение не для встреч, даже с хорошими людьми, - каюсь.

Не хочется мне огорчать еще одного хорошего человека, и не могу решиться на признание о переводе в школу другого города. Это ведь означает конец нашего плодотворного сотрудничества и дружбы. Конец всех добрых сложившихся отношений. Неожиданно вспоминаются грустные стихи:

«Друзья уходят как-то невзначай

Друзья уходят в прошлое как в замять

И мы смеемся с новыми друзьями,

А старых вспоминаем по ночам...»

От этого становится тошно на душе. А она неожиданно заявляет:

- Мне бы хотелось, чтобы тебя послушал один человек. Он заинтересовался твоим творчеством. Готов помочь в продвижении твоих песен. Сам играет на пианино и гитаре. И хорошо поет.

При этом глаза ее мечтательно туманятся, и на лице непроизвольно появляется смущенная улыбка. «Алло! Что происходит? Что случилось за этот долбанный месяц, пока мы не виделись?» - мысленно озадачиваюсь. Что-то мне расхотелось делиться песнями, но что делать дальше не знаю.

Тут дверь в класс распахивается и входит представительный высокий мужчина лет тридцати-тридцати трех. Холеный и склонный к полноте со смазливым лицом. Одет в темный, хорошо пошитый костюм с едва уловимыми блестками в дорогой ткани.

- Женя… - начинает он и прерывается, заметив меня в помещении.

У Евгении Сергеевны радостно вспыхивают глаза при виде красавчика, но взглянув на меня, она заметно смущается. «Вот и причина!» - мелькает догадка. Этот же щеголь - бабник и ловелас. Неужели она не видит? Возникает сразу неприязнь к этому дамскому угоднику. Вычислил среди женского коллектива одну из самых привлекательных женщин и начал окучивать относительно свободную кандидатку для развлечения и постели. «А как же Паша?» - мысленно возмущаюсь.

Евгения Сергеевна справилась со смущением и представила мне донжуана:

- Сережа! Это Игорь Андреевич - новый учитель физики.

«Немного помню этого кобеля-физика?» - вспоминаю с неприязнью.

Уже давно по школе ходили слухи, что старая учительница физики Анна Георгиевна собирается на пенсию, только не было замены. Как учительница она была никудышная. Бубнила строго по учебнику свой материал без огонька и интереса. От дополнительных занятий и кружков по физике отказывалась. С отстающими дополнительно не занималась. Отбывала время на уроке. Школьники, особенно собирающиеся поступать в ВУЗы, ее не любили и были не довольны ее отношением к обучению. Тут появился этот щеголь. «Теперь у девчонок появится интерес к физику и физике!» - предполагаю с сарказмом.

Слабо помню его из будущего. Провел всего несколько уроков у нас в классе в первой четверти и исчез. Потом ходили неподтвержденные смутные слухи о его похождениях и «шашнях» со старшеклассницами. В общей массе девчонки сожалели о его уходе. Как физик, он был на высоте и мне тогда нравился. О его особых отношениях с учительницей музыки ничего тогда не знал, да и не общался с ней в старших классах.

- Это Сережа Соловьев. Я Вам уже про него говорила, - представляет меня жирному плейбою.

- Так вот ты, какой провинциальный самородок! - уверенным баритоном радостно и решительно заявляет. - Ничего парень, не переживай! Мы сделаем так, что о тебе узнает вся страна!

«О чем это я должен переживать?» - удивляюсь про себя.

Подходит и кладет покровительственно руку мне на плечо. Непроизвольно дергаю плечом, скидывая его руку и отстраняюсь.

- Приятно было познакомиться, - недовольно цежу в прищурившиеся глаза.

- Зашел к Вам Евгения Сергеевна попрощаться. Уезжаю на днях в Ленинград. Дальше там буду учиться. Спасибо Вам за все. А к батюшке на исповедь вот этого сводите. (Киваю на ошарашенного моим отношением мужчину). Пусть покается в грехах, из-за которых к нам попал, - заявляю учительнице.

Почему-то мне кажется, что этот дамский угодник не той сунул и скрылся от ответственности подальше в провинции.

- Как ты разговариваешь с учителем? Ты чего себе позволяешь? - возмущается тот.

Презрительно окидываю его взглядом с ног до головы и прощаюсь с женщиной:

-Будьте счастливы!

Прохожу мимо мачо и выхожу за дверь. В спину несется:

- Тебя никто не отпускал! А ну-ка стой!

Слышу за спиной грузный топот. Мужик догоняет меня и хватает опять за плечо:

- Ты что себе позволяешь щенок? - шипит со злостью.

Захватываю его большой палец и проворачиваю на излом. Тот от боли охает и приседает.

- Советую тебе больше ко мне не приближаться! Если узнаю, что поступишь с кем нибудь недостойно в нашей школе и напакостишь, то приеду и покалечу. Я слово свое держу. Понял? - со злостью вполголоса заверяю и свирепо смотрю в его слезящиеся от боли глаза.

- Отпусти немедленно! Ты еще пожалеешь! Я тебе устрою, - громко угрожает.

Усиливаю давление на сустав. Тот опускается от боли на колено в своем дорогом прикиде и шипит.

- Понял? - повторяю, наклоняясь за ним.

- Сережа! Игорь…? Что ты делаешь? Немедленно отпусти Игоря Андреевича! - слышу за спиной возмущенный крик Евгении Сергеевны, но не реагирую, а продолжаю давить и сверлить взглядом поверженного бабника.

- Понял я! Понял! - наконец сдался тот.

Отпускаю палец и выпрямляюсь. Отступаю на шаг, ожидая дальнейших действий ловеласа. Однако тот оказался слабаком и не попытался даже отомстить за унижение. Вскочил на ноги, потирая руку и бормоча ругательства и угрозы, быстрым шагом ретировался. Поворачиваюсь к учительнице и заявляю:

- Игорь Андреевич решил применить рукоприкладство в отношении ученика, что преследуется по закону. Я только защищался. Сами видели, что его даже не ударил. В милицию заявлять на неправомерные действия учителя не буду, но директора школы поставить в известность о происшедшем обязан. Вы со мной пойдете, как свидетель?

Та страдальчески смотрит на меня, потом сообразив, что от нее прошу, отрицательно мотает головой. Добиваю ее вопросом:

- Павлу что передать?

Женщина опять смущается и, мотая головой, скрывается в своем классе. Некоторое время стою в раздумьях. Этот пакостник, похоже, может меня обвинить в физическом насилии над учителем и оскорблении. Неизвестно на чью сторону встанет Евгения Сергеевна. Решительно направляюсь к директору снова, опасаясь оказаться вторым после физика.

Успел первым. Рассказываю удивленному Сан Санычу моим вторичным появлением свою версию событий. Тот внимательно слушая, качает в изумлении головой и заявляет:

- Не можешь спокойно уйти из школы? Из-за чего хоть возник конфликт?

- Меня возмутило его панибратство, снисходительность и фамильярность, - признаюсь. - Ушел из класса, чтобы не возник конфликт. Ему не понравилось мое поведение, и он бросился за мной. Вот и произошло то, о чем уже рассказал, - поясняю. - Мне показалось, что он без моральных принципов и далек от педагогики. Такому в школе не место, - предупреждаю.

- Почему ты сделал такой вывод? Ты что-то знаешь? - насторожился директор.(Вероятно, знает о причинах перевода того в нашу школу).

- Нет, не знаю. Почувствовал, - пожимаю плечами.

Сан Саныч задумчиво смотрит на меня, а потом отпускает, обещая разобраться.

В приемной, как и предполагал, находится физик с листом бумаги в руках. Он оказывается строчил кляузу, поэтому оказался вторым. Окидываю его насмешливым взглядом и выхожу из канцелярии, ощущая злобный взгляд между лопаток.

Иду домой и мысленно утверждаюсь: «Да! Сегодня не мой день! Сплошные неприятности и напряги!» Посещение девчонок лучше отложить на другие дни. Сейчас надо рассчитаться с заводской библиотекой, а там, глядишь, выползут на улицу мои друзья.

Анализирую произошедший конфликт. Что на меня нашло? Почему я так взъелся на физика? Обиделся за Пашу? Конечно, Павел проигрывает этому лощеному Игорю Андреевичу во многом - молчаливый, неаккуратно постриженный и зачастую не бритый. Не следит за своей одеждой. Думает больше о музыке, а не о своей женщине. Зато верный, преданный и любящий. А это важнее. Дура - Евгения Сергеевна! Бросилась, как сорока на яркое и блестящее, потеряв голову, не замечая содержимого и не думая о будущем. Этот донжуан наиграется с ней и бросит без сожаления, забыв на следующий день.

«Вот причина моего неприятия этого бабника!» - мысленно отмечаю. Я не стремлюсь покорить каждую понравившуюся или подвернувшуюся девчонку ради спортивного интереса, развлечения или желания. Всегда задумываюсь о будущем - своем и ее. О последствиях, к которым могут привести наши близкие отношения. Честь и порядочность для меня, не пустой звук. Как Евгения Сергеевна будет смотреть в глаза Павла, когда этот павлин бросит ее? Что чувствует сейчас мой друг и компаньон? Как он воспринял измену своей женщины? А ведь так хорошо все развивалось! Дело шло к свадьбе.