Сергей Савелов – Шанс. Внедрение. Книга 1 (Я в моей голове 1) (страница 85)
Подумав, поворачиваю к скамейке и здороваюсь. Ответили несколько голосов. Некоторые смотрят с интересом, агрессии не проявляют. Под скамейкой валяются две пустые бутылки из-под «чернил» - бомбы «Агдама» по 0,8 литра. Вблизи - обычная компания ребят в возрасте от двенадцати до двадцати с небольшим лет, только сплевывают чаще, не брезгуя замусоленный «бычок» передают друг другу, да руки в корявых наколках.
«Конечно, понты превыше всего», - промелькнула ироничная мысль. В центре освободили для меня место. Взял гитару и тронул струны: «Дрова! Вероятно, даже настроить не получится», - подумал, но все равно попытался. Еще раз оглядел компанию: «Чего им спеть?» - задумался.
- Изобрази чего-нибудь для души, - пытается помочь мне с выбором Рыга.
Еще раз натыкаюсь взглядом на кривые «партаки». Подобрался, тронул струны и перебором начал проигрыш песни Круга «Кольщик:
- Клево! ЗдОрово! А еще! - из кодлы послышались голоса.
- ЗдОрово! Не ожидал! - подытожил Рыга и попросил: - Сбацай еще, вон братву как зацепило.
Ну что же практика нужна. Теперь решаю спеть им близкую по теме «Владимирский централ» того же Круга:
Без перерыва, добавив хрипотцы в голос продолжаю песней Жарова «Ушаночка»:
Не дожидаясь окончания восторгов и просьб, встал и отдал гитару соседу. Рыга протягивая руку, выразился:
- Ну, брат, понимаешь ты душу бродяги, порадовал. Ты, если че…. Ну, сам знаешь!
Словарного запаса явно не хватает. Как будто мне от него помощь может понадобиться! «Ну, не идиот ли?» - мысленно удивляюсь.
- А от нас тебе зла не будет, - это он сообщает, повернувшись к своей кодле с угрозой.
- Отойдем? - киваю Рыге в сторону. - Хочу тебе сказать, - таинственно, вполголоса, наклоняясь к его уху сообщаю, - Я не боюсь!
Рыга отстранившись от меня, мгновение молчит, а потом неожиданно хохочет.
- Спасибо тебе, Серега, - благодарит и хлопает по плечу.
«Вот и имя вспомнил», - мысленно отмечаю.
Рыга, перестав смеяться, задумчиво на меня посмотрел, как будто чего-то решал, озадаченно хмыкнул и пошел к своим. Там уже снова терзали гитару. Вроде старались повторить «Кольщика».
В последний день мая, закинув опостылевший портфель подальше, переодеваюсь на встречу с Маринкой. Девятый класс закончил естественно без троек. Даже пятерок оказалось больше, чем четверок. Вот мама порадуется. Иду на кухню, чтобы перекусить и неожиданно среди нашей почты обнаруживаю открытку от Соломоныча. Удивленный, пробегаю глазами несколько строк:
«Дорогой Сережа! Давно от тебя не было вестей. Надеюсь, что у тебя все хорошо в жизни и с учебой порядок. С нетерпением ждем тебя. Помни, что в жизни духовное всегда важнее материального. Твой Евгений Соломонович».
«Похоже, Соломоныч с Адой Антоновной переживают из-за моего долгого отсутствия и в скором времени хотят меня увидеть даже без икон, но с песнями», - легко расшифровываю послание.
«Придется на днях собираться в Москву. Надо решить какие песни можно предложить потенциальным покупателям и записать их на кассету», - размышляю.
С появлением Маринки, с Филом у нас окончательно отношения охладились. С Юркой или без него, но придется брать с собой в Москву еще кого-то из ребят. Иначе не стащить все приготовленные для Соломоныча иконы, если еще деревенские добавят свои. Значит надо объявлять нашим пацанам о предстоящей поездке, давать добро на сбор антиквариата и заказов на импорт. Заодно и Маринку приодену. Порадую. Но в отношении Фила испытываю какой-то дискомфорт. Не хорошо кидать напоследок старого напарника. «Пусть тоже едет с нами!» - решаю.
Здравствуй долгожданное лето!
Конец первой книги.