Сергей Савелов – Подготовка к исполнению замысла (страница 62)

Приглядываюсь и понимаю — он больше себе говорит, а не мне. «Что-то у Соломоныча произошло!» — догадываюсь.

— У Вас что-то произошло? — проявляю участие.

— А? — отвлекается от своих мыслей. — Да вот случилось. Сын у меня под следствием оказался. Сейчас в СИЗО находится среди уголовников. Недосмотрел, не воспитал. Тоже в свое время не спешил жениться, погулять хотелось. А женился, все не до сына было. Работа, дела. Вот и вырос под маминым присмотром балбесом. Музыкальную школу закончил. Драться не умеет. Чуть что жаловаться к маме. Та ко мне. Игорек то, Игорек се! За себя постоять не может, а жить красиво хочет. Вот и допрыгался. Связался с дурной компанией в институте, — неожиданно делится наболевшем с пацаном. «Видимо, накипело на душе или поделиться не с кем», — пытаюсь угадать.

— Надеюсь не валюта? — интересуюсь.

— Нет, фарцовка. В крупных размерах. И чего ему не хватало? — восклицает.

Вдруг встрепенулся и уставился на меня, как будто только заметил, что разговаривает с посторонним подростком:

— А тебе, зачем знать об этом?

— Потому, что валюта — это КГБ. А с уголовной средой я, наверное, смогу помочь Вашему сыну. Не условиями содержания, а чтобы не обижали в камере, — сообщаю отцу.

Тут в кабинет входит Ада Антоновна, улыбаясь мне. Неожиданно Соломоныч непривычным для меня тоном заявляет ей:

— Ада, у нас очень серьезный разговор. Будь добра, обожди. Сережу я сам к тебе направлю, как закончим.

Подождав, пока за обиженной женщиной закроется дверь, поворачивается ко мне:

— Как? Как ты можешь помочь Игорьку из своего городка? Хотя, учитывая ваши условия жизни и уголовников вокруг…, — замолкает и смотрит с надеждой на меня.

«Похоже, мне придется обращаться за помощью к уголовникам, даже не ради себя!» — размышляю. Тем самым становлюсь им обязанным. Чего они с меня могут поиметь в настоящее время? Ничего кроме песен. И те я продам. Придется в ближайшее время вспомнить несколько тюремных шлягеров. А вот Соломоныч может попасть в должники к ним серьезно.

— Евгений Соломонович, Вы имеете понятие об уголовной среде? — спрашиваю серьезно. — Разве среди Ваших многочисленных знакомых нет влиятельных людей оттуда?

— У меня много знакомых. Я уже обращался, но никто не давал гарантию безопасности сыну. С условиями содержания я решил. Игоря перевели из общей камеры в другую, но тоже без гарантий. Оказывается, не все могут решить деньги, — горько усмехается.

— Вы понимаете, что наша просьба о помощи сделает нас зависимыми от воров — предупреждаю.

— Да я любые деньги…, — вскидывается.

— Возможно, им не деньги понадобятся от Вас, а связи и доступ к торговле. (Демонстративно окидываю взглядом многочисленные антикварные экспонаты). Вы готовы пойти на это? — заявляю.

— Главное сейчас, чтобы с сыном ничего в тюрьме не случилось. Потом я его вытащу. Я надеюсь, что твои знакомые не мелкоуголовная шпана, а вполне серьезные и разумные люди, которые не размениваются по мелочам. В крайнем случае, заплачу. К тому же у меня есть к кому обратиться за защитой от уголовников, если они потребуют запредельного. Честно торгуя можно тоже хорошо заработать. Мне ведь приходится сталкиваться и с криминальными элементами в своей работе. Конечно, не с самыми главными из них, — размышляет вслух. — А тебе, чем это может грозить? — беспокоится.

— С меня взять нечего, — улыбаюсь.

— Когда ты сможешь подключить свои связи? Надо бы быстрее. Каждый час дорог, — торопит. — Не представляю, каково сейчас моему мальчику среди уголовников? — сокрушается.

— Давайте данные свои и сына, — прошу. Междугородний звонок я могу сделать с Вашего телефона или заказывать надо? — спрашиваю.

— Я звоню в другие города по коду, — информирует.

— Тогда мне нужен телефонный справочник с кодами городов, — сообщаю, — еще ни разу не звонил из другого города, — поясняю.

Из будущего я помнил код своего областного центра, но может он в это время другой. Соломоныч протягивает справочник. Затем записывает что-то на листочке.

— Кода своего города здесь не найдешь. Только областного центра, — предупреждает. Вот наши данные, — протягивает листок и двигает телефон в мою сторону.

Киваю и, найдя нужные цифры в справочнике, кручу диск. Когда на том конце снимают трубку, представляюсь и спрашиваю Юрия Васильевича. Через некоторое время слышу голос авторитета.

— Здравствуйте Юрий Васильевич. Не ожидал, что придется так скоро воспользоваться Вашим предложением.

— Что у тебя случилось, Сережа?

— Не у меня. У моего компаньона сын оказался в следственном изоляторе. Он опасается за его здоровье.

— Понятно. У нас с тобой сложилось какое-то недопонимание из-за непонятного случая?

— Считаю, что это была досадная случайность.

— Конечно, это не телефонный разговор, но понимаю, что время поджимает и отец торопит. Так?

— Вы все правильно понимаете.

— Говори, о ком просишь.

Зачитываю данные, указанные Соломонычем в записке.

— Сделаю, все что смогу. Твоему компаньону позвонят. Завязывал бы ты с этим компаньоном. Не твое это.

— Спасибо Юрий Васильевич. Я обязательно последую Вашему совету и не забуду о Вашей помощи.

— Творческих успехов! — намекает и кладет трубку.

По голосу понимаю, что абонент улыбается.

— Ну, как? — нетерпеливо интересуется Соломоныч.

— Вам позвонят, — сообщаю и пожимаю плечами.

— Спасибо, Сережа. Не ожидал, что у тебя такие связи, — признается. — Что я могу для тебя сделать? — предлагает.

— Надеюсь, что я Вам помог. Еще ничего неизвестно. Будем надеяться на лучшее, — заявляю. — Мне рекомендуют не заниматься больше этим делом, — киваю на телефон. — Вероятно, последую этому совету.

Соломоныч согласно кивает:

— Вот это правильно. У тебя есть другие возможности заработать и голова соображает. Не то, что у моего оболтуса. Ничего пусть нюхнет параши. Полезно. Главное, чтобы с ним там ничего не случилось. Все остальное решаемо.

Подумав, прошу:

— Тогда три небольшие просьбы к Вам. Не обижать моих друзей при расчетах. Сейчас Вы их увидите. Нам нужна машина, чтобы вывезти с вокзала весь груз за один раз. Слишком много получилось товара. Вы ведь знаете, что в июне я ходил в поход? На маршруте обнаружил несколько заброшенных деревень. Вот оттуда товар. И третье: мне бы не хотелось, чтобы моих друзей обвинили в спекуляции иконами.

Соломоныч, слушая меня, кивает на каждую просьбу и в заключении интересуется:

— Пикап подойдет?

Киваю. Соломоныч берется за телефон. Тут стучат в дверь, и продавщица кивает на меня и сообщает:

— Здесь молодой человек интересуется, куда пропал его товарищ?

Соломоныч усмехается:

— Хорошие у тебя друзья. Беспокоятся.

А мне стыдно. Забыл о друзьях, занимаясь чужими проблемами. Выхожу и сообщаю Ледневу, что он сейчас поедет на пикапе за остальным грузом, а Стас останется здесь на продаже. Я возможно отъеду. Возвращаюсь в кабинет.

— Что у вас с Юркой? Раньше вы с ним вроде ладили? — интересуется.

— У ребят с ним возникло какое-то недопонимание. Его не видел еще и не разговаривал, — сообщаю. — Ребята сейчас на улице с частью груза. Стас останется с Вами, а второй поедет на вокзал за грузом. Мне, вероятно, опять ехать с Адой Антоновной? — интересуюсь.

— Хорошо, пойдем, — поднимается из-за стола.

— Еще одна просьба, — останавливаю его. — Я вызвонил Максима для охраны. Он будет после обеда ждать меня здесь. Ребята запишут все суммы, но выйдут из магазина без денег. Я вернусь и заберу деньги. После Вас, мы как обычно поедем за вещами. Вероятно, понадобится опять автомобиль, только легковой для всех нас. Это возможно?

— У нас почти все возможно. В данном случае все решают деньги, — отвечает улыбаясь. — Я всегда считал тебя одаренным многими талантами юношей, — добавляет. — Иди, приглашай друзей, и пойдем, провожу тебя к Аде, — предлагает. — Заждалась женщина. Ох и получим сейчас от нее! — предполагает в шутку.

Ада Антоновна ничего не сказала, только сверкнула глазами на Соломоныча.

По дороге поинтересовалась количеством песен и предупредила, что Аркадьич не любит ждать и возможно будет недоволен нашей задержкой.

Несмотря на ее опасения, Иосиф Аркадьевич встретил нас радушно. Сразу предложил кофе. Я не стал отказываться. Он только взглянул на Аду Антоновну, и та безропотно отправилась на кухню, а мы с хозяином прошли в ту же комнату.

— Ну-с, чем на этот раз нас удивишь, юное дарование? — в предвкушении поинтересовался.

Молча выложил бобину с записями и партитуру на стол. Пока Аркадьич торопливо заправлял пленку, поинтересовался: