Сергей Савелов – Подготовка к исполнению замысла (страница 47)

Двое мужчин опять сидели вдвоем за журнальным столиком. Только за окном был поздний вечер, а на столе стояла бутылка коньяка, привезенная Романовым в прошлый раз.

— Я выслушал Виталия и прочитал его резюме по Соловьеву. Теперь хочу послушать тебя, Петр Петрович. Какое твое мнение о парне? — начал разговор Первый секретарь.

— По всем данным парень хороший, несмотря на некоторые нюансы, — ответил оперативник.

— Рассказывай все, по-простому, — предложил Романов, — устал я, чтобы разбираться в нюансах.

Петр Петрович кивнул головой и начал:

— Я не ожидал, что простые люди еще так живут в провинции. Только четверть населения живет в благоустроенных домах. А имеющих отдельные квартиры еще меньше. Я уже не говорю про снабжение продуктами и ширпотребом. Я пойму Соловьева, даже если выяснится, что занимается полузаконным делом из-за подобных условий жизни, хотя тебе, возможно, это не понравится. Похоже, его друзья тайно собирают и продают иконы. Его личное участие не подтверждается, хотя тебе, возможно, это не понравится. Но это говорит только о его уме и осторожности. Как бы пацаны не таились, там этого не скрыть, но про него не сообщили. Соловьев и его друзья за короткий срок приобрели импортные вещи по молодежной моде, джинсы, куртки, обувь.

Откуда он получил сведения о насильнике, я не выявил. Соловьев самостоятельная фигура и за ним никто не стоит.

— Какие у него связи с руководством города, милиции или КГБ? — поинтересовался Романов.

— В Горкоме до нашего приезда о существовании Соловьева, похоже, не подозревали. В милиции сведения о нем появились только в апреле. На танцах возник конфликт между его компанией и подростками из другого района города. Через неделю подростки этого района решили проучить обидчиков. Соловьев, узнав об этом, смог собрать ребят со всех окружающих поселков. В результате собралось до ста человек с обеих сторон. Однако драки не случилось. Пацаны смогли договориться и подрались всего несколько человек с каждой стороны один на один. Тяжких повреждений никто не получил. Милиции зацепиться было не за что. Жалоб и заявлений не было, поэтому даже административных дел не заводили. Хотели натянуть на нарушение общественного порядка в общественном месте, но не получилось. Пытались собрать лидеров подростковых группировок на профилактическую беседу, но многие и Соловьев, в том числе не явились. Я догадываюсь, что многие лидеры среди подростков такие же активисты и отличники учебы, как и он. Такие там отношения.

У Соловьева множество знакомых, в том числе криминальной среде. В Горкоме комсомола, как комсомольский активист, вероятно, связан с низовым звеном. Подозреваю, что КГБ он не интересен вовсе, — завершил Петр Петрович.

Романов надолго погрузился в раздумья.

— С поощрением Соловьева придется подождать. А встретиться надо, — задумчиво произнес он. — Мне бы хотелось, чтобы ты, Петр Петрович и дальше выполнял мои конфиденциальные поручения и просьбы, но об этом не должны знать твои кураторы. Я не прошу ответа прямо сейчас. Но мы вернемся к этому разговору после беседы с Соловьевым. Может и ответа не понадобится, — неожиданно продолжил. — Подскажи, как мне организовать тайную для всех, кроме тебя встречу с Соловьевым? — попросил.

Теперь задумался Ксенофонтов.

— Я не знаю режима твоей охраны. Возможно, ее снимают только тогда, когда ты дома. Но тогда за домом присматривают внештатники соседи и консьерж, — стал вслух размышлять. — Интересно, а где он жил в Ленинграде, когда приезжал? Тебе всего лишь одну встречу надо организовать? — заинтересовался.

— Если бы я знал? — ответил Григорий Васильевич с отчаянием в голосе.

— Я могу вызвать Соловьева в Ленинград, выяснить о его связях здесь и тогда мы что-нибудь придумаем, — предложил Ксенофонтов.

— Хорошо, так и сделаем. В ближайшие дни мне нужно будет уехать из Ленинграда. Когда вернусь, я тебе сообщу, — решил Романов. — Только прошу не докладывать и об этой моей просьбе своим.

— Я ведь тебе говорил уже, — обиженно заявил Петр Петрович.

Наконец подняли бокалы с коньяком и выпили. Потом Романов стал подробнее расспрашивать о жизни в провинции. Ксенофонтов рассказал о бараке Соловьева, помойке во дворе и сортире с кривыми буквами «М» и «Ж». Вспомнил, как защищали Соловьева директор школы и учительница.

— За одно то, что Соловьев оказал помощь в поимке маньяка, он с родителями достоин отдельной квартиры, — произнес Романов. — Займусь этим после встречи с ним, — пообещал.

Глава 12

Конец июля. Новости. Планы. Размышления

При возвращении домой меня закружил водоворот новостей и событий.

Первая семейная новость — нам на четверых (с бабушкой) дают трехкомнатную квартиру улучшенной планировки в построенном доме в Новом районе! Отца вызывали в Завком или Профком (не понял из их сбивчивых объяснений) и ошеломили новостью, что очередь на жилье изменилась и ему, как заслуженному работнику завода выделяется квартира в другом доме. При этом начальники, похоже, были удивлены не меньше. Порекомендовали отцу переписать документы и внести в них бабушку «ветерана труда».

Мама на седьмом небе от счастья. Новостройку вот-вот сдадут. Родители уже пакуют вещи. «Что произошло? Неужели Романов решил таким образом „откупиться“ за маньяка? Неужели я ошибся в выборе и придется начинать все сначала?» — гоняю вопросы в голове.

Вторая семейная приятная новость — врачи уверены, что в ближайшие годы отцу смерть от рака яичка не грозит.

Третья — отец перестал выпивать! Мама боится сглазить. Сообщив вполголоса новость, постучала по деревянному столу.

«Я на ТУ или на ТЕХ бабочек все-таки наступил!» — мысленно отмечаю. Последствия изменений в судьбе моих близких налицо. Интересно, по поводу квартиры звонили или приезжали из Ленинграда? «Надо бы посетить школу и порасспрашивать ребят», — планирую. Необходимо выяснить, не проявлял ли интерес ко мне кто-нибудь посторонний.

Маринка, вероятно, уже вернулась с «югов». Надо отдать ее вещи, купленные в начале лета. «Может Ламбаду показать?» — мысленно улыбаюсь, вспоминая, как веселились девчонки и зрители в лагере от этого танца. Маринку лучше навестить дома, а для этого необходимо узнать ее адрес. Это тоже можно сделать в школе.

Поужинав, захватил гитару, свою заветную тетрадь и отправился в сарай на ночевку. Необходимо привести мысли в порядок. Распланировать ближайшее будущее. Записать песни, которые вспомнил в лагере и новые, крутящиеся в голове.

Тревога не отпускала. Страх по-прежнему сжимал сердце. Пытался вспомнить слова к песне «Как упоительны в России вечера», а мысли то и дело возвращались к своим планам в отношении Романова. Неужели придется все начинать сначала? Неужели Романову не интересно узнать о себе? Неужели он настолько уверен в прочности своего положения, что не хочет встречаться с каким-то «предсказателем». Может ордером на квартиру дает мне знак, что благодарен и ждет меня в Ленинграде?

К Гришину в Москву ехать совершенно не хотелось. В столице нет таких знакомых, как в Ленинграде. Снова рисковать, особенно там, было «стремно».

От тревожных мыслей неожиданно возникло желание обратиться к богу. Вероятно, у каждого человека в жизни появляется потребность обратиться за помощью к кому-то влиятельному, хоть и незримому в надежде на защиту, подсказку и поддержку в трудную минуту.

Всегда воспринимал себя атеистом и искренне не понимал верующих. Людей, ищущих утешение в религии, считал слабыми, потерявшими веру в себя. Уверен, что религия возникла и существует от незнания, неуверенности, страха, жизненных трудностей, да и просто от желания, во что— то верить. Допускаю, что некоторым людям с Верой легче жить. Священнослужителей принимал за шарлатанов, которые используют людские слабости в своих корыстных целях.

Ни одной молитвы не знаю, хотя пытался выучить ради интереса «Отче наш», чтобы при случае козырнуть своим кругозором. Но осилил только пару строчек. Зато как-то в будущем знакомого верующего и читавшего православные книги на старославянском языке поразил, когда расшифровал на современный язык Азбуку. Аз, Буки, Веди… — я знаю буквы…. Пригодилась информация, случайно вычитанная в Интернете.

Но вот сейчас самому захотелось обратиться к Создателю, Спасителю, Утешителю, Заступнику и так далее. Где-то вычитал в будущем, что для обращения к Богу не требуется знание молитв и других религиозных атрибутов. Главное, чтобы твое обращение было искренним.

Лежа на спине, с гитарой на пузе я мысленно, стараясь быть искренним, воззвал: «Господи! Сделай, пожалуйста, так, чтобы у меня все получилось с Романовым! Господи помилуй!»

Вдруг меня пронзило: «Господи, помилуй!» Красивая песня Жанны Бичевской на слова иеромонаха Романа. Гитара в сторону. Тетрадь. Торопливо записываю слова: «Колокольный звон над землей плывет, а в монастыре братский хор поет — Господи, помилуй!»

Вспомнив (придумав) рифмы на три куплета, переключился на «Вечера». Несмотря на усталость из-за насыщенного впечатлениями долгого дня, семейными новостями, мыслями о будущем сна не было ни в одном глазу. Долго ворочался, стараясь заснуть. Однако в голову лезли всякие мысли, вспоминались лица отрядных друзей, подруг и всплывали отдельные строки к песням. Несколько раз поднимался, включал свет и заносил вспомнившееся в тетрадь. Купленный в лагере будильник равнодушно отсчитывал минуты истории.