Сергей Савелов – Подготовка к исполнению замысла (страница 28)
К удивлению Бурого Фикса даже не упрекнул, только буркнул:
— Теперь он тебя знает. Можешь держаться поближе.
Мешок думал дольше. Сведений о Соловье собрано достаточно. Парень в авторитете у поселковых пацанов. Активист. Серьезно занимается спортом самостоятельно с упором на драки. Зачем ему это? Дерется умело. С одного удара положил дважды местного авторитета. Легко забил нескольких ребят с Флоры в драках. Теперь эти «гопники» получили от него. Молодец. Может за себя постоять. Не допустил групповой драки между поселковыми пацанами и флоровскими. Голова «варит» и дело поставить может, как ему надо. Его ребята промышляют иконами. Они собирают, а он отвозит в Москву. Оттуда поставляет импортные шмотки. Но не «барыжит». Наверняка, что он и это дело поставил. Даже деревенских ребят привлек. Может самим этим делом заняться или подключится к Соловью? Похоже выгодно. Пусть Гвидон решает. Его затея с Соловьем. Парень от девчонок не шарахается, но и не афиширует свои отношения. Держится независимо. Засекли только одну встречу со школьницей. Значит не «пидор». Девки вокруг него кругами ходят, но только облизываются. Выбирает сам. И тут молодец! Неохота, но надо ехать к Гвидону. Кто его знает? Может Князя еще кто информирует из города. Тот же Фиксатый может.
Гвидон выглядел неважно. «Похоже, с похмелья», — мысленно отметил Мешок при встрече. Тяжела «корона». Приходится пить, даже когда не хочешь.
Несмотря на плохое состояние, тот Мешка слушал внимательно. В дело с иконами приказал пока не лезть.
— Дело денежное. Надо самим ставить без «барыг». Тут валютой пахнет. Буду думать, — сообщил Мешку, — потом укажу, что делать, — уточнил. — Продолжай присматривать. Не ошибся я в парне. Вон какую «вкусную» идею придумал с иконами.
— Кассету возьми с песнями Соловья. Пошли в народ. Братва «рябчики» на груди рвет, когда слушает, — сообщает, показывая рукой на изящную тумбочку с магнитофоном.
— Соловей не сидит дома. В поход ходил, в Москву и Ленинград ездил, — сообщает Мешок, с намеком.
— В Москву понятно зачем. А в Ленинград? — задумался, — если снова соберется куда, отправь своего человечка, пусть присмотрит и позвони мне, — принимает решение.
— Я доволен тобой, — хвалит на прощание.
В понедельник с утра я отправился в Горком комсомола. На автобусной остановке заметил приближающегося вчерашнего парня. «Где он был, наблюдая за моим подъездом?» — промелькнул вопрос. Вероятно, у него есть знакомый в бараке. Скорее всего, слежка началась после встречи с ворами. Значит, они знают о нашем бизнесе с иконами. Такое не скроешь от братвы. Захотят ли они подмять или подвинуть нас? Посмотрим. Хорошо, что я вовремя отошел от этого дела. Про мои похождения в Ленинграде, скорее всего не знают. Стоит ли предупреждать их о скором интересе Романова ко мне? Решу по возвращении из лагеря.
Решаю «прощупать» и познакомиться со своей «тенью», не забывая о подставе с «химиками». В автобусе по очереди покупаем по четыре копейки билеты у кондуктора. Иду на заднюю площадку «Лунохода». Парень встает в другом углу. Подхожу и, глядя в заднее стекло говорю вполголоса:
— Привет! Меня зовут Сергей.
— Бурый, — немного подумав, отвечает.
«Есть контакт!» — мелькает мысль.
— А как мама назвала? — интересуюсь.
— Анатолием, — представляется по-человечески.
— Анатолий. Чтобы тебя не утруждать, я могу оповещать заранее, куда я собираюсь сегодня. Вероятно, есть организации, где тебе светиться не желательно со мной, — предлагаю.
Немного подумав, кивает.
— Сейчас я собираюсь в Горком комсомола. Потом в поликлинику и домой. Оставлю документы и пойду с ребятами на речку, — информирую.
Снова молча кивает.
— Кто такой Фикса? — интересуюсь.
Молчит. Понятно. Возможно, парня тоже использовали «втемную». Совсем, как я действуют. Никаких моральных терзаний ради достижения своих целей!
В приемной Горкома здороваюсь с жирной не красивой секретаршей, печатающей на машинке. Как из пулемета строчит. «Вот это скорость! Профессионал!» — мысленно отмечаю. Почему-то мне раньше казалось, что в Горкомах, Исполкоме должны работать исключительно молодые красавицы. Оказалось, что профессионалов здесь ценят не меньше.
Протягиваю свои документы, когда она прервалась и повернулась ко мне:
— Мне сообщили, что я должен прибыть сегодня.
Сверив документы с какими-то списками, сообщает:
— Шестого поедешь в Лагерь комсомольского актива. До этого ты должен пройти медкомиссию в поликлинике. Направление тебе сейчас выпишу. Пройдешь врачей и с Заключением подойдешь ко мне. Я выдам Путевку в лагерь и Требования для проезда, — инструктирует. — Все понял? — спрашивает.
Киваю. Она, достав бланк из шкафа, начинает его заполнять, заглядывая в мое Свидетельство о рождении. «Паспорт не котируется?» — мелькает вопрос.
Отдав направление, на прощание сообщает:
— С тобой в лагерь едет девочка из второй школы. Увидитесь, может в поликлинике.
В поликлинике знакомлюсь с Ритой Русаковой, секретарем комсомольской организацией второй школы. Вижу, сидит девочка у нужного мне кабинета с таким же направлением в руках.
— Тоже в комсомольский лагерь? — интересуюсь.
Кивает, удивленно всматриваясь в меня.
— Сергей Соловьев, восьмая школа, — представляюсь.
— Рита. Рита Русакова, вторая школа, — тихо отвечает.
Впервые читаю свою взрослую амбулаторную карту с вклеенной детской. Нахожу запись о своей будущей проблеме — сотрясение головного мозга. Согласно, медицинских требований — это крест на поступление в военное училище. Однако на каждой отборочной медицинской комиссии врачи сообщали мне о недопустимости этой записи при поступлении. Обещали изъять из карты и писали «Годен». Так с записью прошел три комиссии. Только в военном училище при поступлении проблем не возникло. Перед первой отборочной медкомиссией пришлось марганцовкой вытравить татуировку с левого плеча. Стыдно стало, как будущему офицеру.
В свое время баловались с бараковскими ребятами. Сейчас еще хожу с пауком, у которого вместо брюшка человеческий череп, а на спинке — крест. Красиво. Выглядит, как живой с тенями. Семен постарался. Серега рисовал и колол лучше всех в поселке, а может и в городе. Набил руку так, что поселковые и городские ребята обращались. Даже платили немного или рассчитывались по бартеру (бутылкой). Прототип будущего «Тату салона» организовал в своем сарае. Даже типа альбома образцов татуировок создал. «Может из-за этого умения Семен спился потом?» — мелькнула мысль. Везде, где мне приходилось раздеваться, окружающие обращали внимание на мое предплечье.
«Может свести?» — закралась мысль. Намочить руку и тряпку, густо посыпать на нее марганцовки, размером больше татуировки и приложить. Потерпеть десять — пятнадцать минут и готово. На месте тату — черное пятно. Через пару недель корка отвалится и останется шрам от химического ожога. Жалко. Оставлю. В лагере из-за раны плавать нельзя будет.
Рассматриваю новую знакомую. Как говорят — в теле. Талия едва заметна. Когда сидит, выпирает животик. Грудь третьего размера. Предполагаю, что в будущем девчонку разнесет. Отмечаю пухлые губы. Будущие силиконовые «Барби» могут обзавидоваться.
Получив направления на сдачу анализов и обход врачей, заранее сокрушаюсь. Намечается проблема набрать своего г…на в спичечный коробок в барачных условиях. Договариваемся с Риткой о завтрашней встрече в очереди «на кровь».
После обеда на реке сообщаю Стасу про наблюдение за мной со стороны блатных. Ребятам ничего не угрожает, но стоить быть настороже. Особенно во время поездки в Москву.
— Давай отловим наблюдателя и по башке настучим, — предлагает Стас со злостью. — Чего им надо? Не х…й лезть в наши дела, — возмущается.
— Успокойся, это ненадолго. Я уже принял кое-какие меры. К тому же шестого уезжаю в комсомольский лагерь почти на месяц. Посторонних в поселке не будет, — сообщаю. — Но ребят предупреди, что если к ним будут подкатывать с разговорами и вопросами Рыгины пацаны, то им можно в «репу» заехать, — предлагаю. — Пусть знают, что с нами надо дружить.
Гляжу на разозленного Стаса и понимаю, что Рыгу и его шестерок ожидает «веселая» жизнь без всяких разговоров и вопросов в ближайшее время.
Глава 10
Июль. Лагерь комсомольского актива «Корчагинец»
На первом рейсовом автобусе едем с Риткой в областной центр. «Тени» за собой не заметил, если не сменили Толика или не ожидали моего раннего отъезда. Посмотрю на пристани.
Достаю Путевку в лагерь. Напечатана типографским способом. Только мои данные вписаны жирной секретаршей от руки. Там даже указывалось место и время собрания лагерной смены — Речной вокзал, десять часов утра. Кроме того перечислялось, что необходимо везти с собой. Как будто комсомольские активисты не смогут сообразить, что пригодится им в течение трех недель. Вот только не понял, зачем общая тетрадь? Писем писать не собираюсь.
На набережной возле оригинального здания Речного вокзала рябило в глазах от собравшихся ребят и девчонок. Девчонок было значительно больше. Где-то пели, образовав круг, положив руки на плечи и покачиваясь. Я знал, что это называется «Орлятский круг». Сразу пришла из памяти песня: