Сергей Савельев – Последняя Осень: в осаде (страница 5)

Цитадель, напротив, встретила его в некотором запустении, но ничего странного в том не было – кто в разъездах и на постах, Городские Гильдии с согласия Маркграфа выставляют самый минимум стражи – но и работают до самой темноты. Еще нужно помнить, что отряд Хелдора, а это примерно шестая часть от всей дружины, временно перебрался в полевой лагерь.

У входа в Цитадель топталось с десяток странного вида личностей – видно, что только с дороги, покрытые пылью, с узлами за плечами, да в стоптанных башмаках, а кто и вообще босой. Обмен между фронтиром и Столицей продолжался, но был теперь для их города он стал менее выгодным – в столицу стали отправляться небольшие, но налоги, излишки провизии, скот – а им… вот этих, ищущих лучшей доли.

Сейчас они были лишним напоминанием о том, что в саму дружину теперь попасть стало сложнее. Таких одяжек, что прибывали из столицы в поисках удачи, раньше с радостью принимали в Дружину, ибо, как выражался казначей, мобилизационный ресурс был сильно ограничен. Сейчас, когда дела на фронтире шли кабы не лучше, чем в Столице, таких голодранцев стало слишком много, устали их буквально выпроваживать…. Но конечно не в Столицу, а в город в подмастерья или вовсе в деревни – где у них был шанс обзавестись ухоженным клочком земли, домом и семейством.

Ранний выход на покой ждал и особо нерадивых дружинников – что раннее было делом неслыханным. Маркграфу было легче пристроить некоторых лоботрясов в селах, дав небольшие подъемные, чем терпеть их разгильдяйство и пьяные выходки.

Хелдор с со смесью раздражения и сочувствия посмотрел на просителей: какой толк с эдакого перекати-поля, если теперь в каждой деревне, в зависимости от ее благосостояния, можно было кликнуть пять, а то и десять ратников, да еще при оружии? Среди них еще найдется тот, кто будет из шкуры вон лезть, чтобы его заметили и предложили место в дружине. Ничего, потопчутся да разойдутся. Хелдор тоже правил маркграфа не нарушал и не своевольничал, поэтому лишь отмахнулся от назойливых бродяг, что начали трещать, словно сороки, заприметив его положенную по статусу накидку – пусть в честь установившейся жары он и скинул ее с левого плеча, заткнув рукавом за ремень.

– Пока тут пороги обиваете – уже бы монет на похлебку и пиво заработали в карьере или на вырубке – фыркнул Хелдор под одобрительные смешки часовых, что до сего момента стояли истуканами, игнорируя пришельцев.

– Дак вроде бы, и драться надо кому. А мы того, готовы – сказал самый бойкий, выходя вперед.

– Теперь защищать город не обязанность, а привилегия – ничуть не балагуря, ответил командир пикинеров. Вам тоже самое скажет и стражник, и ополченец. А в карауле за деньги подремать тут и так дураков хватает. – Довольный достигнутым эффектом, он двинулся дальше. Правда, вскоре смятение попрошаек сменилось испугом – неудавшиеся рекруты заметил орка и раздались в стороны, глядя на него со страхом и удивлением.

Хелдор вошел во внутренний двор Цитадели, прошел по двору с десяток шагов, собираясь свернуть в портик и оттуда, по лестнице, взобраться сразу на второй этаж. Ненадолго окинул взглядом балкон, куда по привычке иногда выходил Майсфельд. Дверь, украшенная тонким разноцветным слюдяным стеклом, было открыта нараспашку. Были видны тяжелые, покачивающиеся на ветру шторы. Майсфельд, скорее всего, уже был в зале, ожидая своих советников.

– Сын мой, хорошо, что ты прошел именно здесь, и я смог тебя застать! – послышалось где-то слева от него.

Хелдор вздрогнул, оглянулся, готовый увидеть невысокого лысеющего человечка в рясе – примерно такого он видел обычно у храма, возведенного в честь Верховного Отца. Ходить он возле него он не любил, хоть и приходилось. Хватало ему за глаза небольшого числа тех бойцов, что пришли в отряд весной, поверив, что их командир смог восстать благодаря ЕГО воле, и теперь смотрели на него со страхом и почтением. После того, как его увидели «чудом врачевавшим раны страждущих» таких стало напрашиваться еще больше, но теперь он спокойно спихивал их в ополчение.

– Я знаю, что ты спешишь, и я лишь хочу перекинуться с тобой парой слов. Хотя бы посмотри в мою сторону – Хелдор понял, что несколько мгновений стоял, замерев, уставившись в одну точку. Халдык уже к придурям своего командира привык и пошел рассматривать станковый арбалет, который инженер и пара дружинников прямо во дворе доводили до ума.

Перед Хелдором, к его удивлению, стоял широкоплечий высокий мужчина – он был в черном сюрко, накидке без рукавов, которую носили некоторые из рыцарей, поверх стеганки. На кожаном с латунными накладками поясе была булава. Скорее воин, чем жрец.

– Мы знакомы?

– Ты Хелдор, тебя было бы странно не знать. А я Одо, капеллан.

– И сколько у капеллана бойцов? – Не преминул дерзнуть Хелдор.

– Если дело дойдет до драки, то могу полагаться лишь на свою крепкую руку. Но я для того, чтобы помочь бойцам в трудный час – наставить или утешить.

– Я в порядке. А жрецам место в храме. –Хелдор повернулся спиной.

– Жаль, твой граф иного мнения. – Покачал мужчина головой, затем пригладил редкие волосы – но я с тобой поле боя делил, дважды, между прочим. Этого достаточно, чтобы ты меня хотя бы выслушал?

Командир пикинеров передумал уходить – капеллан задел за живое.

– Слушаю тебя.

– Я чудом избежал гибели весной, но поверь, я был одним из первых стражников, что бросился вам на выручку. Копье налетчика прошло сквозь пластины бригантины, кольчужные кольца, пробило стеганку и… Застряло в ладанке, что я накануне набил травами, отгоняющими нечистую.

– Да уж, повезло.

– Так оно или нет, но я понял, что не только брони и щиты спасают нас. Грядут непростые времена. Твое воинствующее … Неверие может смутить бойцов.

– Ваша вера- смущает бойцов. Станется, они перестанут брать в бой щит, полагая, что пучок крапивы их спасет.

– Ты хороший командир, Хелдор. – пропустил он дерзость мимо ушей – Ты должен знать, что у каждого бойца свои особенности. Свои стремления. Сильные, и слабые стороны. Можешь счесть веру в Верховного Отца их слабостью, но ты обязан учесть это.

– Вот как? – Кажется, меткое слово капеллана заставило его задуматься – Что ты хочешь от меня?

– Приди вечером в храм. Не как враг – Одо мягко пресек его возражения. Или думаешь, что серебро и благовония могут причинить тебе вред?

– Я подумаю, жрец – бесстрастно сказал Хелдор. Теперь мне пора.

– Не смею задерживать, ваше благородие. До вечера.

– Я не обещал, что приду – спокойно, но с вызовом ответил Хелдор, уже ныряя в отбрасываемую террасой тень.

Хелдор приметил, что все советы теперь выглядят несколько менее унылыми – все дело в том, что теперь там обязан был присутствовать Корнуэль, и это было то еще зрелище. Юный (для эльфа) предводитель стрелков и охотников старательно слушал, продирался через дебри непонятных слов морщил лоб и даже, кажется, шевелил ушами, стараясь услышать и понять, как можно больше. Хотя толку от него, как от советника, было чуть, но место свое он там занимал по праву, под его рукой было несколько сотен весьма искусных лучников.

Совет был интереснее прочих тем, что обсуждали не только строительство, торговлю и снабжение. У Майсфельда было несколько донесений о том, что несколько отрядов рейдеров пытались через горные тропы и известные лишь им броды сунуться на территорию Арн-Дейла – тем не менее, безуспешно. Ополчение, почуявшее кровь недругов, самостоятельно справилось с налетчиками – причем встретили их, как доносил фогт из предгорий, «купно». Чтобы не рисковать, там, где должна была пройти дюжина мародеров – там ждала сотня. Крестьяне понимали, что против головорезов в честном бою им не сдюжить, посему без всяких зазрений совести брали их числом – так егеря загоняют копьями сильного, но одинокого медведя, стараясь при этом излишне не рисковать.

Тех немногих, кого не превратили пиками, рогатинами и вилами в решето, подоспевшие дружинники для острастки повесили, дабы охочих пограбить стало меньше.

Обсудили и историю с гномами переселенцами, что забавно, Майсфельд держал листок, напечатанный Альдой. Пока лишь было неясно, к добру это для общего дела или к худу, но для Фахро удар это был серьезный. Часть крестьян еще тишком и вернулась обратно, смекая, что новые бородатые соседи в обиду их не дадут.

– Хума не уверен, что таким образом сможет удержать свои земли и сохранить ту часть княжества, что ему осталась, – подытожил на этой части Майсфельд. Остальные, кажется, с трудом пытались представить гномов, занимавшихся чем-то еще, помимо кузнечного дела или взращивания своих мерзкого вида грибов – потому… Я веду с Гектором и Хумой переписку, и мы прорабатываем возможные варианты…

– Честно сказать, я не в восторге от того, что его крестьяне ковыряются в нашей земле – хрипло каркнул казначей – тем более, они более скотоводы, чем землепашцы, и если кто своих коз и коров нечаянно перегонит на делянку наших работяг – то случится драка. В лучшем случае. Если же живность их проберется на чью-то пасеку, то там дело дойдет до вил… И совершенно справедливо.

– Надо провести межевание и напомнить гостям, что земля дана лишь им в пользование. Это смогут сообщить и обычные дежурные патрули. Теперь другой вопрос, что с людьми, живущими в посаде? Их начали переселять? Господин Милош?