Сергей Савельев – Морфология сознания. Том 2 (страница 27)
Интеллектуализированная жестикуляция, воспитательное рукоприкладство и более осмысленные демонстрации подкреплялись звуками, ценность которых постепенно увеличивалась. Вполне понятно, что речь возникла и развивалась для передачи такой информации, которую невозможно донести жестами, телом или мимическими приёмами (Савельев, 2005а, б). В конце концов звуковые взаимодействия в сочетании с невербальными формами общения стали основой для начала совершенно нового искусственного отбора. Речевые взаимодействия давали древним гоминидам неоспоримые преимущества в решении сложных социальных проблем. Именно этот длительный период перехода от архаичных невербальных к эволюционно новым вербальным взаимодействиям и проходят дети при появлении речи. По сути дела, даже ранняя невербальная коммуникация между детьми и взрослыми становится инструментом противодействия лимбической системе или наследуемым формам поведения. Постепенно формирующийся детский неокортекс пытается использовать благоприобретённый опыт для осмысленного поведения, которое всегда противостоит всепоглощающему давлению инстинктов. Вполне понятно, что у маленьких детей эти процессы идут с переменным успехом. Долгое время превалирует инстинктивно-гормональное поведение, но его позиции понемногу ослабевают с формированием неокортекса и его производного — осмысленной речи.
Речь стала вторым инструментом для формирования индивидуальных особенностей и интеллекта человека. Научившись передавать словами, а не жестами, содержательную информацию, будущие люди сделали огромный скачок в выработке механизмов искусственного отбора. Преимущества стали получать обладатели речи и мастера её использования. На механизмы появления речи существуют самые разнообразные взгляды, которые различаются в деталях, но едины по сути (Савельев, 2005а, б; Smit, 2016). Не вызывает сомнения то, что с возникновением зачатков речи появился совершенно новый критерий для отбора мозга. Необычайную биологическую и социальную ценность приобрела способность к копированию речи, затем — и к её синтезу. Иначе говоря, возник искусственный отбор по признакам развитости речи и способности к её пониманию. Это означает начало церебрального сортинга в пользу говорунов и словослышателей.
Следствием стало увеличение мозга за счёт развития как речедвигательных, так и слуховых областей неокортекса. Особенно важным критерием в становлении речи стало смысловое понимание произносимых слов, которое до сих пор оставляет желать лучшего. Именно с этими функциями связано развитие специализированных областей вокруг речедвигательных (Брока) и слуховых (Вернике) полей. Они возникли намного позднее и стали центрами ассоциативного анализа, необходимого как для генерации осмысленных слов, так и для понимания содержательной части речи.
Для нашего повествования важна последовательность описанных эволюционных событий. В формирующемся детском мозге процесс дифференцировки лобных и височных областей отражает этапы их биологического формирования. Поначалу речевые функции ребёнка крайне примитивны и несильно отличаются от невербальной коммуникации. Лишь по мере созревания аналитических полей вокруг сенсомоторных речевых и слуховых центров возникает способность воспринимать и генерировать мало-мальски содержательную речь. По этой причине не стоит ожидать особой речевой одарённости до 7—8-летнего возраста, когда диффе-ренцировка неокортекса достигает значимых масштабов. Заметные результаты созревания возникают ближе к началу полового созревания, когда речь становится потенциальным инструментом для успешных репродуктивных контактов. Однако до осмысленной речи с самостоятельной генерацией её содержания ещё очень далеко. Только к 19—20 годам вызревают эволюционно новые ассоциативные центры речи, которые продолжают формироваться ещё с десяток лет.
В последнюю очередь складывается речевой синтез как основа осмысленного моделирования прошлого, настоящего и будущего. Все эти этапы сопровождаются интенсивным созреванием мозга по столь ценным социальным особенностям. Надо отметить, что эти эволюционные приобретения проявляются далеко не у всех гоминид. Из-за особенностей индивидуального строения мозга у многих представителей вида речевые функции останавливаются в своём развитии на уровне базовых биологических коммуникаций. Тем не менее любая человеческая речь является антагонистом лимбической системы. Исключение составляют речевые взаимодействия, сосредоточенные на проблемах еды, размножения и доминантности. К сожалению, для других целей большинство гоминид использует речь крайне редко. Таким образом, первым шагом для направленного отбора мозга была сложная невербальная коммуникация, а вторым — речь, что является большим историческим достижением человечества.
Третьим важным эволюционным этапом противостояния неокортекса и обезьяньей лимбической системы стало появление письменной речи. В результате этого великого события удалось оторвать редкие человеческие мысли от конкретного носителя. Их уже не надо было передавать от одного живого носителя сознания другому, которого обычно трудно отыскать. Письменной речью была решена проблема сохранения и передачи следующему поколению опыта человечества. Это означает, что появление человеческих свойств мозга не должно быть непрерывным. Достаточно сохранять небольшой набор знаний о письменной речи, которая была доступна хотя бы части гоминид. Обладая этими начальными знаниями, любой носитель сознания мог получить опыт другого, давно умершего носителя уникальных человеческих свойств мозга. Такое выделение индивидуальных знаний в виде письменной речи нанесло огромный урон биологическому доминированию лимбической системы в человеческом мозге. Вероятность внегеномного сохранения личного опыта отдельных носителей сознания стала намного больше. Эти персональные мысли и наблюдения смогли достигать других носителей сознания. В результате появления надёжной внешней памяти человечество получило возможность распространять и культивировать знания, не несущие непосредственной биологической выгоды. Противостояние коры и лимбической системы приняло надорганизменный, или социальный, характер.
Следует подчеркнуть, что сходство между устной и письменной речью довольно велико. Так, анализ обоих типов речи в странах с преобладающей неграмотностью и всеобщей грамотностью показал, что их объединяет целый ряд общих свойств. Особенно близкое сходство можно обнаружить при сравнении письменной речи и устной ритуальной коммуникации (Akinnaso, 1985). К общим свойствам обычно относят институционализацию, доступность, авторитетность, стилизованность, цельность, отстранённость и формальность. Это связано с тем, что устная ритуальная коммуникация выполняет те же функции, что и письменная речь в странах поголовной грамотности. Иначе говоря, разница между устной и письменной речью сводится к отрыву коммуникации от непосредственного её производителя и получателя.
Необходимо отметить, что масштабная выработка новых критериев искусственного отбора гоминид началась с создания специальных хранилищ для письменной речи. Принципиальным моментом человеческой истории стало появление библиотек, когда коряво изложенные мысли удалось отделить от их носителей. После написания содержательного и отчасти понятного текста гоминидное сообщество могло легко избавиться от мыслителя. Это послужило первым шагом к созданию внешних носителей для человеческого искусственного интеллекта. Библиотеки стали прекрасным способом сохранять ценности, создаваемые искушённым и изощрённым мозгом, без самого создателя. Тем более что многие мыслители отличались как пакостным характером, так и крайне дурными наклонностями. Однако ценность представляли только плоды их интеллектуальной деятельности, а привычные обезьяньи безобразия быстро исчезали в истории.
Вполне понятно, что ребёнок, начинающий обучаться письму, должен соблюдать определённые условия. При любой системе письма от него требуются достаточно высокий уровень владения речью, способность к синтезу связных предложений, пространству изложения и навыкам использования графических аксессуаров. Ребёнок должен обладать достаточно зрелой нервной системой, которая сможет справиться с новыми задачами моторного, праксического и афферентного развития. Для этого непростого дела нужна развитая кора, которая формируется только к 7—8 годам после рождения. Эти навыки будут совершенствоваться ещё десяток лет как недавнее эволюционное приобретение.
Всё время созревания мозга, когда подросток читает, пишет и накапливает социальные инстинкты, активнее всего развиваются связи нейронов неокортекса. В структуре мозга закрепляются ключевые формы поведения, и складывается оценочная система окружающего мира. Нет никаких сомнений, что воспользоваться накопленными плодами работы мозга выдающихся мыслителей могут далеко не все. Если индивидуальные особенности строения мозга позволят вобрать в себя хотя бы часть предыдущего опыта и культурного наследия человечества, то у неокортекса появляется шанс уравновесить лимбическую систему. Чаще всего этого не происходит, а инстинктивно-гормональные формы поведения используют неокортекс для имитации принадлежности особи к человеческому сообществу. Эти вопросы были специально рассмотрены в отдельной работе (Савельев, 2016).