Сергей Савельев – Морфология сознания. Том 2 (страница 2)
Надо подчеркнуть, что любая, даже самая интеллектуальная работа воспринимается мозгом как принуждение. Это основа неприязни к любому подневольному интеллектуальному труду. Своеобразное насилие над мозгом легче переносится, если работа связана с некими манипуляциями с предметами или объектами. Однако даже этого мозг делать категорически не хочет. Его заставляет думать только отсроченная перспектива достижения стандартного набора биологических целей, указанных выше. По этой причине даже к высокооплачиваемому труду и очень перспективным занятиям подростки привыкают с немыслимыми трудностями.
Не требует пояснений то, что решение личных проблем с едой, жильём, поисками полового партнёра и достижение социальных преимуществ являются неплохой мотивацией для подогрева мозговой активности подростков. Тем не менее даже эти прекрасные перспективы не всегда оказывают достаточное влияние на самосовершенствование и интеллектуальный рост. Очень часто активность мозга снижается при достижении минимального социального успеха. В таком случае затраты мозга минимизируются за счёт снижения уровня социальных требований к себе и к окружающему миру. Это вновь всё то же устремление мозга к минимизации энергетических расходов на мышление. Принцип энергетического баланса достаточности активности для достижения минимальных биологических результатов погубил и ещё погубит не один миллиард очень способных молодых людей.
Следовательно, мозг не просто не хочет думать — он всеми силами сопротивляется этому занятию. В результате человек вынужден мыслить, когда говорит или работает. Однако он уничтожает даже потенциальную способность к мышлению вне практической деятельности. В самом лучшем случае обычный человек активно эпизодически думает около 2—3% времени всей жизни. Главное человеческое свойство мозга остаётся невостребованным, а его обладателя можно отнести к гоминидам только по соматическим признакам.
Вполне понятно, что это правило распространено на решение актуальных для жизни каждого человека биологических проблем. Если размышления не касаются инстинктивно-гормональных или социальных проблем, которые не связаны с прямой личной выгодой, то дело обстоит ещё хуже. При отсутствии биологической мотивации заставить мозг работать очень сложно. Он не видит причин тратить драгоценную энергию на занятия математикой, физикой, философией и на другие кажущиеся бесполезными предметы. Мозг любого подростка будет отчаянно сопротивляться этим откровенным глупостям, если они не приносят прямого удовлетворения в виде реализации простых инстинктов.
По этой причине ожидать массового дистанционного обучения от детей не приходится. Для этого нет никаких биологических стимулов. С точки зрения молодого примата, изолированно, самостоятельно и упорно заниматься столь никчёмным делом, как изучение школьных предметов, крайне затруднительно. Это удел весьма своеобразных или уникальных особей, а не массовое явление. Совершенно другая ситуация складывается в школьном классе, где автоматически возникает острая конкуренция между подростками. В конечном счёте она становится неплохим подспорьем в создании условий для возникновения межличностных и половых элементов плодотворной социальной напряжённости. Другими способами, кроме прямого принуждения, убедить юношу или девушку в необходимости нелепых и абиологических занятий чрезвычайно трудно.
Таким образом, из-за эпизодичности обращения к рассудочным или творческим ресурсам нашего мозга мы очень редко и недолго бываем людьми. Столь печальный факт предопределяет наше фатальное и повсеместное оскотинивание. Из этой драматической ситуации есть несколько педагогических выходов, которые могут привести к воспитанию человеческих, но абиологических свойств мозга. Самым эффективным способом является довольно затратный процесс соблазнения подростка тем или иным занятием, дающим осязаемый и быстрый результат. При этом крайне важны демонстрация заинтересованности в занятиях ребёнка взрослыми, повышение доминантности или демонстрация уникальности среди сверстников и социальное неравнодушие. К сожалению, время для таких педагогических опытов крайне ограничено возрастом подростка. Начинать эксперименты можно в 7— 9 лет, а заканчивать — к 12—13 годам. Далее начинается перестройка организма подростка, связанная с половым созреванием, которое надолго выветривает из головы почти все следы рассудочной деятельности.
Созревание головного мозга подростка начинается именно в этот период, который представляет собой драгоценное время накопления в памяти социальных инстинктов и традиционных форм поведения. Для лучшего понимания происходящих в период дифференцировки мозга процессов попробуем выделить и охарактеризовать основные этапы созревания персонифицированного сознания. Книга, по сути дела, посвящена собственно этим процессам, тезисно описанным в настоящей главе.
Сознание возникает как биологический механизм приспособления обладателя большого и сложного мозга к окружающей среде и социальной системе. Его можно назвать первичным сознанием, или сознанием адаптации. В его основе лежит лимбическая система, регулирующая поведение на базе инстинктов и простых адаптируемых биологических мотиваций. Этой формой сознания владеет большинство млекопитающих, обладающих достаточно развитой индивидуальной памятью. На основе этих адаптивных свойств головного мозга, характерных и для животных, и для человека, постепенно формируется человеческое вторичное сознание. Оно возникает при начале половой дифференцировки. В это время развитие головного мозга оказывается под влиянием половых гормонов, и первичное сознание трансформируется во вторичное, предназначенное уже для решения репродуктивных задач. Кроме человека, вторичное сознание формируется у большинства млекопитающих и птиц в период полового созревания. Итак, под вторичным сознанием следует понимать усложнение первичного сознания адаптивного типа репродуктивным целеполаганием. Это означает, что осознанное выживание приобретает главную биологическую цель — размножение. Необходимо подчеркнуть, что вторичное сознание всегда индивидуально и зависит как от среды развития человека, так и от индивидуальных особенностей организации головного мозга (Савельев, 2018а).
К нашему счастью, мы не погибаем сразу после первого размножения, как многие головоногие моллюски. По этой причине, кроме двух фаз церебрального созревания, возникает ещё и третий период — формирование сознания. Третичное сознание формируется как суммационный аналитический приём работы ассоциативных центров мозга. Оно складывается на базе накапливаемых в юности и молодости биологических, социальных и сексуально-романтических форм адаптивного поведения или социальных инстинктов. Достигнув зрелости, люди отягощают первичное и вторичное сознание накопленными приёмами внутривидовой конкуренции. По сути дела, третичное сознание является результатом социального вызревания персональной доминантности. Для её достижения уже недостаточно добыть пищу, найти самку и изготовить несколько генокопий. Целеполаганием становится необъяснимое желание занять в любой гоминидной структуре высокое место, которое намного превышает уровень личной компетенции.
Рассмотрим феноменологию развития этих условно выделенных форм сознания, последовательно перетекающих друг в друга, а зачастую и развивающихся параллельно. В конечном счёте все формы сознания представляют собой адаптивный поведенческий инструмент для решения биологических задач получения пищи, размножения и доминантности. Человеческая составляющая обычно увеличивается от первичного к третичному сознанию, что происходит не у всех. Социальные условности и отягощения являются маскирующими и побочными явлениями. Созревание трёх форм сознания имеет общую цель — получение максимальной энергетической выгоды и минимализации затрат организма при осуществлении перечисленных выше функций. Однако у каждой формы сознания имеются свои особенности созревания, которые необходимо учитывать для осмысленного вмешательства в развитие молодого и неопытного мозга.
Формирование первичного сознания является естественным следствием внутриутробного и постнатального онтогенеза головного мозга. Единственным препятствием для его возникновения может стать отсутствие какой-либо социальной среды. Речь идёт о детях-маугли, которые, проведя несколько лет вне человеческого общества, уже не могут вернуться к людям. Если социальная среда окружает ребёнка во время развития мозга, то первичное сознание неизбежно возникнет. В раннем детском возрасте оно обычно столь же незатейливо, как и у животных. Вся осмысленность поступков сводится к поискам личной выгоды, вкусной пищи и простых удовольствий. Различия сводятся к накоплению в памяти непохожих социальных инстинктов и примитивной комбинаторики из фрагментов подражания поведению взрослых. Эта форма первичного сознания приспособлена для обеспечения физиологических потребностей индивидуального развития. Постепенно включающийся в работу головной мозг сосредоточен на анализе биологических взаимодействий, гарантирующих пищу, и простейшей социальной адаптации паразитического типа. В это время формируется базовое сознание. Оно может казаться человеческим, но остаётся по животным законам хитрым, подлым, ловким, наблюдательным, памятливым, нежным, ласковым и жестоким. Пока это только нейрональный инструмент для выживания и выращивания созревающей репродуктивной системы.