Сергей Савельев – Личный мозг (страница 12)

- Он очень богатый и красивый, я хочу быть на него похожим и сделаю пластическую операцию.

- Если хочешь в певцы, то надо учиться в музыкальной школе и пением заниматься.

- Нет, этого не надо. У М. мама богатая, она ему всё купила. Мне бы денег, а учиться нотам и пению не нужно.

- Допустим, что у тебя всё есть. Что дальше?

- Я бы дом построил, чтобы все завидовали.

Этот прекрасный разговор не оставляет сомнений, что 9-летний Филипп пользуется в своих рассуждениях исключительно лимбической системой. Неокортекс является вспомогательным инструментом, а все мечты сводятся к решению биологических задач, характерных для всех приматов. При этом откровенный цинизм выгоды от такого поведения сквозит в каждом слове и моральными или нравственными представлениями не обременён. Иначе говоря, ждать от подростков до формирования неокортекса социально ответственного поведения, к сожалению, не приходится. У родителей иногда возникает иллюзия присутствия в дитятке неких признаков нравственности и осмысленности. Как правило, это плоды умелого воспитания и навыки имитационного поведения, которые к реальным помыслам подростка имеют очень косвенное отношение.

Совершенно ясно, что рассудочный неокортекс проигрывал и проигрывает видовому опыту. Это будет происходить до тех пор, пока инстинктивное решение не подведёт в какой-либо важной ситуации. Однако такие проблемы традиционно списываются на внешних врагов и самые нелепые обстоятельства. Во время индивидуального развития инстинктивные основы личного поведения вообще неприкосновенны, а у некоторых особей никогда и не корректируются разумом. Для появления подозрений о несостоятельности очевидных инстинктивных желаний и архаичного мышления необходимы многократные личные трагедии и неудачи. Человеческая часть мозга начинает работать у праведного обывателя после ныряния в океане фекальных страданий, которые ставят обладателя обезьяньего мозга на грань сохранения жизни. Только тогда может возникнуть слабое желание хоть немного подумать, прежде чем что-то сделать.

Предсказать возраст возникновения таких светлых мыслей практически невозможно, поскольку конкретные условия жизни ребёнка и индивидуальные особенности строения мозга бесконечно разнообразны. Тем не менее многочисленные исследования показывают, что до 10-12-летнего возраста корковые возможности проявления минимального здравомыслия очень ограниченны. Они скорее имитационные и лишь изредка отражают самостоятельный скрип мозгов подростка. По этой причине попытки наивного, но осмысленного контроля за собственным мозгом удастся начать не раньше 11-летнего возраста. Если первые попытки проявления сознания пришлись на столь ранний возраст, то читатель может считать себя большим везунчиком. Сразу оговорюсь, что я описываю уникально раннее появление детского самосознания, которое встречается чрезвычайно редко. Для большинства населения такие явления значения не имеют, а первые признаки осознания мира появляются после полового созревания.

Допустим, что мы имеем дело с 11-летним уникумом, который начал формировать человеческое сознание на основе неокортекса до полового созревания. Реализация этой возможности обычно даёт колоссальные преимущества в пострепродукционный период становления личности. Однако в большинстве случаев первые признаки осмысленного поведения и самостоятельности коры наступают десятилетием позднее. При этом нет никакой гарантии, что осмысленное поведение возникнет само собой благодаря взрослению человека. Наоборот, для запуска работы неокортекса необходимы огромные личные усилия, которых, к сожалению, не у всех хватает.

Продолжим обсуждать наше смелое допущение, что из-за особенностей строения мозга 11-12-летний под­ росток смог немного оторваться от лимбического контроля. Сразу оговорюсь, что это событие происходит не в каждом мозге, а часто не наступает никогда. Допустим, что против лимбической системы начинает действовать неокортекс. Это происходит за счёт связей лимбической системы и коры через поясную извилину, располагающуюся на медиальной поверхности полушарий и охватывающую мозолистое тело. Поясную извилину в цитоархитектонике принято называть лимбической областью, которая содержит более 30 полей и подполей. Поясная извилина является очень важной областью мозга, а её поля и подполя отличаются значительной индивидуальной вариабельностью (Савельев, 2024). Именно в этой области обнаружена максимальная изменчивость подполей в головном мозге человека.

У разных людей некоторые подполя этой области могут различаться по площади поверхности в 42 раза. По этой причине даже наиболее древние взаимодействия неокортекса и лимбической системы крайне индивидуальны. Тем не менее первичные корково-лимбические взаимодействия происходят через поясную извилину и определяются содержанием неокортекса.

Дело в том, что даже при соответствующем развитии неокортекса гарантировать его доминирование над обезьяньими инстинктами невозможно. Накопление интеллектуально-социального содержания коры к 11-12-летнему возрасту играет решающую роль. Именно к этому возрасту складываются основные приёмы противодействия зрелой лимбической системе. Если методическое и планомерное накопление социальных инстинктов и широкое образование в предыдущие годы отсутствовали, то никакого ощутимого контроля над инстинктами не получится. Наоборот, весь личный опыт, способности к адаптации и имитации рассудочной деятельности будут служить лимбической системе. Вполне понятно, что ни о какой морали, уважении, сочувствии и других человеческих качествах не может быть и речи. Результатом такого созревания мозга станет опасный и асоциальный примат, который неотличим от человека.

Возможна и другая ситуация, когда корковые поля за 11-12 лет удалось заполнить реальными знаниями, общечеловеческими социальными инстинктами и представлениями о морали. Именно в этом случае возникает шанс создания системы противодействия лимбической системе. Собственно говоря, это единственная возможность до полового созревания вмешаться в собственное развитие головного мозга. Небольшой временной зазор в 3-5 лет можно использовать для приобретения драгоценных знаний, глубоких "человеческих" убеждений об устройстве мира или загрузить себе в голову парадигматическую убогость религиозного сознания. Результат скажется через 10-15 лет, после кордебалета репродуктивного созревания. Если у подростка есть довольно сложное увлечение или постоянное интересное занятие, то ему повезло. В дальнейшем полученные в этот критический период знания и социальные инстинкты повлияют на общее мироощущение и заложат основы для объективного сознания. Его придётся аккуратно перетащить через период полового созревания мозга, что крайне затратно.

К сожалению, необходимо упомянуть о некоторых особенностях этого очеловечивания сознания подростка. Основная проблема состоит в том, что через лимбическую область коры устанавливаются связи с инстинктивно-гормональным и центрами. Даже для низших приматов характерна эта организация переднего мозга. Следовательно, мы имеем дело не с организацией "человеческого" контроля со стороны коры за лимбической системой, а наоборот. Вся длительная эволюция коры была направлена на обеспечение личными адаптивными навыками сложных процессов добывания пищи, размножения и всех видов конкурентного поведения.

Слабые проблески сознания появились у приматов уже вторично, но путь контроля обезьяньего поведения через лимбическую кору оказался не очень эффективным. По сути дела, через него миллионы лет обеспечивалось подчинение коры простейшим биологическим инстинктам. Поэтому не стоит ожидать чудес самосознания от 15-19-летних оболтусов, у которых главные системы контроля тяжёлого обезьяньего прошлого ещё не созрели.

Совсем другая история начинается при использовании неокортекса и произвольного мышления. Допустим, что вы умеете использовать рассудочное восприятие и обладаете минимальным здравомыслием. При этом вам удаётся, напрягая все свои интеллектуальные силы, снизить неосознаваемое влияние страхов, половых интересов, безоглядной любви к слабым и детям. Дополнительные возможности возникают, если вы не страдаете религиозными, партийными или социальным заблуждениями. В таком случае есть шанс принять не обезьянье, а человеческое решение. Человеческое решение любых проблем отличается тем, что в цепочке логичных поступков будут один или два, не имеющих биологической выгоды для вас или ваших родных. Если совершаемые вами осмысленные действия абиологичны, то они не поддаются вычислению на основе лимбической системы. В ней надёжно закреплён строгий запрет на вредные для собственного биологического процветания поступки. По этой причине традиционными приёмами социальной конкуренции бороться с рассудочным мышлением с абиологичными логическими цепочками практически невозможно.

Следовательно, при корковом принятии решений мы рассуждаем как люди, а при лимбическом - как обезьяны. Однако работа лимбической системы менее затратна, чем неокортекса, поскольку он в 10 раз больше. Кроме того, лимбическая система контролирует инстинктивно-гормональные методы принятия решений, а неокортекс используется только в качестве вспомогательной или исполнительной структуры. Именно из-за затратности работы неокортекса большая часть людей предпочитают решать свои проблемы при помощи незатейливой лимбической системы. Она не очень эффективна, но зато менее затратна, чем неокортекс.