Сергей Самылкин – Warhammer 40 000: Отверженный (страница 4)

Правда, некоторые собиратели сами начинали разговор со стариком, кажется торгуясь или выбирая другую наградусполок, которые я не сразу заметил за его широкой спиной. Ну и, изредка, сам здоровяк заводил разговоры сподошедшими людьми или начинал расспрашивать их о чём-то.

И пусть из-завсего этого очередь двигалась медленнее, янашёл в себе силы для того, чтобыобрадовался увиденному. Ведь теперь можно было надеяться на то, что жизнь здесь не ограничена только сбором мусора ради очередного глотка воды. Возможно, собирая мусор можно было и на еду с местом для ночлега заработать, и, даже, на что-то большее!

Да и когда очередь дошла до нашей группы, то звероподобное трио выложило на столнесколько запчастей, явноужепобывавших в употреблении и слегка заржавевших, а также мотки проводов и прочие подобные «богатства».

После чего тотиз них,кто первым заметил меня и, скорее всего, был главным в этой группе,вступил в довольно долгий разговор со стариком. И, как только они закончили,каждый изтрёх собирателей получил возможность сделать ощутимый глоток из черпака, а главному ещё и наполнили большую флягу.

Я же, в свою очередь, всё это время лихорадочно думал о том, как бы самому отхлебнуть живительной жидкости. Отдавать футляр не хотелось, ведь он был единственным красивым и изящным предметом, который я видел в этих катакомбах.Из-за чего я боялсядажене того, что меня обманут с ценой, а того что какие-нибудь громилы переломают мои хрупкие кости в качестве расплаты за кражу или в попытках выяснить откуда он взялся.

Нож отдавать тоже не хотелось. Во-первых, он был самодельным и вряд ли много стоил,нуа во-вторых, именно этот предмет оставался единственным моим оружием и орудием труда! А обстоятельство всё ещё могли сложиться таким образом, что мне бы пришлось защищаться уже сегодня.

Поэтому я аккуратно разломал остаток вскрытого брикета на две половины, орудуя руками прямо вглубинесвоей сумке.И, когда троица уже собиралась уходить, а главный жестом позвал меняидтис ними, то я выложил один из кусков на стол ипринялся показывать руками на воду.

Увидев мой трофей, старик с интересом вцепился в него пальцами, а затем и обнюхал. После чего ненадолго задумался, довольно усмехнулся и, наконец, протянул мнечерпак, который на четверть наполнил водой. Однако, прежде чем я выпил воду, главный погрозил этому толстокожему человеку когтистым пальцем и произнёснесколько слов. Правда, из всего сказанного, я разобрал только знакомые Хас Тенебро.

Хмыкнув в ответ, старикнеспешным движением наполнилсвой инструмент почти до краёв и снова поднёс к моему лицу. Только, на этот раз, он уже выглядел так, будто проявил ко мне неописуемые доброту и щедрость.

Но, честно говоря,когда вода оказалось прямо перед моим лицом,я очень сильно расстроился. Ведь отэтой жидкости пахло довольно паршиво и, оттого, она не казалась питьевой. Уж точно не в привычном мне смыслеэтогослова.

Впрочем,заболоченной она тоже не выглядела, амучившая меня жажда становилась уж совсем нестерпимой.Поэтому, с трудом отказавшись от мысли зажать нос, я с благодарным видом выпил всю порцию.А после этого, вместо того чтобы сразу уйти, жестами попытался показатьстарику что ищу место для ночлега.

Это опять заставило того ухмыляться, но, в итоге, онпростопоказал мне, что хочетещё что-нибудь в обмен на помощь. Например, такой же кусок питательной муки. Во всяком случае,именнотак я подумал после того, как человек распределяющий воду, пальцами постучал по первому куску.

Я же, первым дело переборов сомнения, отдал вторую половину брикета. После чего получил старый и грязный кусок плотной ткани, на котором мог быуместиться целиком, да ещё и накрывшись сверху. А, затем,старик показал рукой навсёту же троицу, с которой я ходил до этого.

Иди мол с ними?

И, ужепосле того как я покивал и развернулся в их сторону, старикдаже негромко рассмеялся и одобрительно похлопал меня по плечу.

Мда… по идее,это должно было бытьдля меня лестно. Однако, в таком состоянии плечо отозвалось болью, которая, почему-то, отозвалась в боку.

Носейчас было не времяна этом зацикливаться и, вслед за доставшейся мне компанией,япроследовал к примитивной лачуге, собранной из всякого мусора. Да уж… хорошо ещё, что в этом сооружении были использованыне только металлические листы,нои песок скаким-то грунтом, да кусками ткани. Странно только, что мне не удалось разглядеть палок и тех отходов человеческой жизнедеятельности, с которыми они обычно вместе употреблялись.

Кстати! Окон и дверей уэтого «домика» вообще не было.Толькозанавешенныйдвернойпроём, через который мог быне нагибаясь пройти обладатель скромных габаритов, а также нынешний я. Поэтому уже совсем скоро я узнал и о том, что внутри меня ожидало небольшое свободное пространство, стрёх сторон от которого были возведены жёсткие многоярусные нары.И, вдобавок, тут же располагалсялюк ведущий в подпол.А вот о томчторасполагалосьвнизу, мне пока оставалось только гадать.

Однако, вряд ли там было пусто.Ведь когда мы пришли, то в лачуге уже находилось двое людей с ярко выраженными мутациями, которые, наверное, что-то здесь охраняли. Что любопытно, оба этих мужчиныне особо походили на зверей. Один просто был гротескным громилой, а другой светил во все стороны огромными глазами.

Впрочем, любопытным это казалось только из-за того, что члены нашедшей меня троицы хотя и различались между собой, новсё равно были похожи по своей сути. И, если ониприходились друг другуроднёй, а эти мутации были устойчивыми в их племени, то именно таких людей в Империуме называли зверолюдами.

Впрочем, тут я легко мог ошибаться. Ибо, во-первых,всё ещёочень мало знал об этой компании, а во-вторых, не слишком разбирался в зверолюдах. Разве что читал о их примитивности и агрессивности, в сравнении с обычными людьми, чего покане наблюдал ни в каком виде.

Наоборот, мневполне явноуказали на одну из девятижёстких лежанок, после чего я расстелил на ней свою «постель» и, аккуратно улёгшись, едва не провалился в сон сразу же. Однако, последним возможным на сегодня усилием воли со своей стороны, я остановил падение в забытье.

Ведь мне нужно было немногоподуматьи настроиться на то, чтобы спать чутко и держать нож под подуш… ах да, подушки то у меня и не было. Значит просто под рукой или прямо в руке.

И если с тем чтобы подготовиться к самообороне проблем не возникло, то вот раздумья легли на меня тяжким грузом. Ведь если говорить честно, то я сам себе удивлялся. Конечно я многое всвоейжизни повидал и пережил. Но развехоть что-тошло в сравнение с происходящим?

Да и мне всегда казалось, будто, оказавшись в подобной ситуации, я довольно быстро откину копыта. Однако,хотя всё ибыло стабильно плохо, нопока обходилосьбез непосредственного умирания от голода, холода, жажды или ран.

«Эх, а может всё будет не так уж и плохо? Я ведь пока хорошо справляюсь и, наверняка, ещё что-нибудь да придумаю, но… завтра», – устало пробормотал я, проваливаясь в сон.

Но, к моему искреннему ужасу, когда я немногим позжепробуждения вспомнил эти слова, мне пришлосьсразу жеотказаться от них.

«Ага… размечтался, наивный придурок. И близко ничего подобного не будет», – прошептал я, дотрагиваясь пальцами до разболевшегося бока и попадая прямо в гной,народившийся в полузабытой ране.

Проклятье! Да, когда я заработал эти царапины, то мне просто нечем было их обработать.Как и на всём протяжении пути! А также после прибытия сюда! Да и, кроме того, яни разутолком не виделэтихпорезов,и, из-за того что они почти не болели, совершенно не думал и о том, чтобы лечить их. И, наверняка, именно поэтому дела пошли плохо.

Впрочем, теперь было поздно как ругать себя, так и раздумывать о произошедшем или пытаться справиться самостоятельно. Мне явно нужна была помощь со стороны.

Поняв это, ямедленно подошёл к тому, кто сейчас присматривал за лачугой и без лишних слов продемонстрировал всёто, что творилось с моим боком. Пусть для этого и пришлось пальцами раздвинуть плотную тёмную кожу на краях ран. Не прошло и минуты, а он уже разбудил того из своих товарищей, которого я со всё большим основанием начинал называть про себя Главным.

Осмотрев рану, Главный, кажется, крепко обругал сначала меня, а потом и себя. Однако,растерявшись разве что на пару минут, он взял меня за руку и куда-то уверенно повёл по запутанным тоннелям и переходам.

И пускай, еслиуж быть с собой откровенным, то к тому моменту как мы остановились, я уже раза три потерялся в них. Причём окончательно и бесповоротно! Но, признавая всю ироничность ситуации, именно в этот момент я впервые увидел в поселении ориентир, который мог бы запомнить накрепко.

Грубая статуя могучего воина с правильными чертами лица, была высотой метра четыре и, кажется, упиралась в потолок. Хотя, нет! В вышинедаже былопроделаноспециальное углубление для того, чтобысделатьстатую хоть немного повыше и придать ей величия.

В руках этот воин,сурово и неотрывно смотревшийна площадь перед собой, крепко сжимал меч и щит, а, в это самое время, на его грудикрасовалась старательно вырезанная аквила, для выделения которой дажеразыскали жёлтую краску. Но, самое главное, на постаменте была латинскими буквами выбита надпись.