Сергей Самсошко – Инверсия. Научная фантастика (страница 1)

Инверсия

Научная фантастика

Сергей Самсошко

Редактор Елизавета Ульянова

Корректор Екатерина Шинкаренко

Дизайнер обложки Ольга Третьякова

© Сергей Самсошко, 2024

© Ольга Третьякова, дизайн обложки, 2024

ISBN 978-5-4474-6901-6

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Пролог

Всеобщее волнение.

Надвигается серьёзная катастрофа – смена полюсов Земли. Магнитное поле ослабевает. Уровень радиации возрастает. Обычное дело в масштабах природы: всего на каких-то десять тысяч лет защита планеты сдастся; но человечеству это грозит гибелью.

– Где наши экологи, чёрт возьми?! Вот бы с ними сейчас побеседовать! – возмущается Аркадий Семёнович, глядя на моргающую в люстре лампочку.

– Венера, – продолжает докладывать Николай Иванович, – имеет в наличии некоторую форму жизни. Вот мы видим на снимках, кстати, сделанных ещё сорок лет назад советскими учёными, организовавшими экспедицию на Венеру, гриб восьми сантиметров в диаметре. Жук – вы видите? – ползёт. Между прочим, жука мы обнаружили сразу в нескольких местах.

– Довольно! – перебивает Владимир Игнатьевич повествование о Венере. – Это обыкновенная фантазия, Николай Иванович! Коллеги, кто его вообще пригласил на собрание в такой ответственный час?! Белковая форма жизни на Венере невозможна! Это каждый школьник знает. Там слишком высокая температура.

– Но клубеньковые бактерии… – держится Николай Иванович.

– Вот пусть клубеньковые бактерии и летят на Венеру, если есть у них такая необходимость! А мы должны найти место с возможностью существования жизни для человека, желательно без динозавров и гигантских мух.

– Ближайшие предположительно жизнеспособные для нас планеты находятся на расстоянии ста пятидесяти световых лет. В этом случае легче переждать здесь, нежели куда-то лететь, – рассуждает Аркадий Семёнович.

– А может, построить гробницу для всего человечества? Забальзамируем по древним египетским методикам на ближайшие десять тысяч лет, там и перезимуем.

– Всё шутите, Константин Егорович? – укоряет Елена Сергеевна. – Вам вот-вот одиннадцатый десяток пойдёт: только и хлопоты о забвении. А у нас на кону жизни не сотен, не тысяч – миллиардов человек! Как вам такая проблемка? Успеете забальзамировать столько народу? И через сто веков разбальзамировать, вы же у нас долгожитель?

– Знаете, Елена Сергеевна, – изрекает Константин Егорович, немного приосанившись, – дать бы вам ремня за эти слова и за то, что пошли по пути научной инженерии, не вышли вовремя замуж, не нарожали должного количества детишек. Женщина должна следовать за мыслью мужчины, а не перечить! Я говорю: можно построить вместительный лайнер на базе МКС; набрать запасы провизии; посадить туда часть людей (кого-то придётся оставить) и отправиться на поиски экзопланет, пригодных для жизни человека. Среди уже знакомых нам объектов хоть один да найдётся пригодный для жизни вполне обоснованно. Путешествие, конечно, рисковое, а что? У вас есть варианты? Можете назвать миссию «Ноев ковчег» – так, ради забавы.

Глава 1

1

Несмотря на всё безумство этой идеи, совершались слабые попытки её осуществления. Собрали бригады учёных по всему миру. В конструкторских бюро начали вести разработки: чертить, собирать модули, готовить к запуску. Укомплектовывали экипаж.

Константин Егорович сидит напротив окна в своём кабинете, мечтательно глядя в небо, играя подушечками пальцев и размышляя о предстоящем полёте.

– Где бы найти способного пилота для такой серьёзной задачи? Здесь нужен мастер, а не просто водила. Такой, чтоб вёл куда надо. А?.. Что скажете, Николай Иванович?

– Так ведь хлопцев прорва, Константин Егорович. Пилоты так и рвутся в бой, только кликни.

– В том-то и проблема, уважаемый коллега: тот, кто рвётся в бой, непригоден для такой миссии. Здесь нужен чуткий профи, чувствующий опасность, находящий выход в безвыходной ситуации, способный предвидеть ход событий. Здесь нужен гений, понимаете?

Константин Егорович встаёт. Набрасывает куртку. Спешно выходит из кабинета. В коридоре встречает Елену Сергеевну с пачкой каких-то бумаг: она что-то хочет спросить, но утихает, когда Константин Егорович плавно прикладывает указательный палец к её губам. Ныряет влево, начинает быстро спускаться по лестнице, ускоряя движение; буквально вылетая в холл, резво устремляется к выходу; ожидающие репортёры вскакивают с диванов, шумно сбегаются к центру зала, беспорядочно выкрикивают различные вопросы, но Константин Егорович скрывается, захлопнув за собой дверь, и садится в служебный автомобиль.

Приехав в дачный посёлок, Константин Егорович просит водителя остановиться и заглушить мотор. Выходит из машины, тихим шагом идёт вдоль поросших бурьяном дач.

Выискав нужную, он хочет бесшумно открыть калитку, но задумывается, идёт дальше. Обходит участок. Отыскивает лазейку в заборе. Пролазит. Нащупывает дверцу подвала. Спускается. Поднимается в дом по подвальной лестнице, сосредоточенно прислушиваясь: тишина.

Проходит в комнатку. Обращает внимание на множество разбросанных рисунков: лошади, деревья, небеса. Берёт рисунок в руки, разглядывает: «Поразительно точно передаёт».

Подняв голову, он видит через распахнутое окно пробирающуюся в дебрях мужскую фигуру с буйной шевелюрой.

– Романенко, стой! – выкрикивает Константин Егорович. – Мне не угнаться за тобой, стар уже.

Но тот даже не оборачивается и уходит.

Константин Егорович решил просто подождать, пока Романенко вернётся.

К полуночи так и произошло: слышится шорох; на кухне стоит Романенко, держа в майке ягоды, орехи и дикие яблочки. Выкладывает их на стол с голодным энтузиазмом, будто сейчас начнёт вкушать пищу богов.

– Красивые рисунки. Жаль, никто не увидит, – произносит Константин Егорович.

– Ну и что?

– Инверсия, ты же знаешь.

– Цепляетесь за жизнь?

– Люди слабы и беспомощны, Романенко. Нужен человек, который их выведет.

– Хорошо. Я попробую что-нибудь придумать, – наивно обманывает Романенко.

– Придумывать уже ничего не надо, нужен пилот на дальние расстояния. На мой взгляд, ты единственный, кто сможет справиться с подобной задачей. Зайди ко мне в лабораторию завтра, часам к десяти, если сможешь, обрисую ситуацию в подробностях. Да, и я оставил в серванте немного деньжат.

– Не нуждаюсь. Спасибо.

– Что ж, тогда пусть просто лежат, может, потом понадобятся.

2

Круглосуточный ларёк. Романенко стоит, облокотившись о стойку, ожидая очереди. Деньги, оставленные Егорычем, возбудили бессонницу.

Дождавшись очереди, берёт бутылку водки, палку колбасы, солёные огурцы, лимон и минералку.

Придя домой, он убирает всё лишнее со стола; расстилает газетку; ставит бутыль; достаёт из серванта рюмку; вытирает в ней пыль, просунув палец через изнанку майки; нарезает колбаску, лимон; тычет маленький огурчик двупалой вилкой; наливает рюмашку, взяв в другую руку; торжественно произносит: «Тост!..» – и выпивает.

Хрустя солёными огурцами, достаёт тетрадь, ручку; садится за стол и начинает выводить заголовок:

Борьба с самим собой.

Дальше следует мысль:

Нет хуже пристрастия, чем алкоголь, и я тому яркий свидетель.

«Нет. Слишком самокритично и откровенно, никто не поверит», – комкает бумагу Романенко.

Я бы бросил в любую минуту, если б мог. Но пока я не знаю как.

«Хрень какая-то получается».

Меня все называют бабником, но ни одной женщине я не причинил столько счастья, сколько Любе, когда извинялся, что спал в обуви на белых простынях.

«Нет, не пойдёт. О чём вообще пишут люди? – спрашивает себя Романенко. – Наверное, о том, что видели, слышали, – словом, ощущали. О себе, наверное, тоже пишут».

Он решается на новый заголовок:

История одного человека.

Дальше другая мысль:

Когда-то я был молод и здоров. Хорошо окончил художественную школу. Тогда я ещё не знал о вине и женщинах, пока не поступил в лётное военное училище.

Он отвлекается, наливает ещё рюмку, выпивает, закусывает и продолжает:

У меня была жена. Но она ушла, не оставив дома даже чайной ложки.

«Фигня какая-то! – психует Романенко, наливая следующую. – Да и кому я нужен со своим болячками?»