Сергей Самсонов – 2177 (страница 4)

– Одна! К нам! Сюда! Живо! – раздался крик из операционной.

Елена обернулась на кричавшего врача.

– Прости, я ничем не смогу тебе помочь, – произнесла она молодому парню, вырываясь из его захвата, и устремляясь на зов о помощи.

Вбежав в помещение, женщина споткнулась о тело, лежавшее на полу в луже крови. Мужчина лежал на спине, его открытые глаза, устремленные вверх, сразу дали понять о его состоянии. Елена перешагнула труп.

– Режь! Режь эту чертову ногу! – закричал ей врач, женщина лет сорока, указывала рукой на один из операционных столов.

Только сейчас Елена обратила внимание на отсутствие свободного хирурга. И так небольшое их количество в данный момент сыграло злую шутку – выполнять обязанности выпало на долю медсестер. Елена подошла к раненому парню. Его нога была раздроблена. На крик у него уже не оставалось сил, а потому он беззвучно лежал на столе в ожидании своего часа. Медсестра взяла ножницы и разрезала рваную одежду, высвободив тем самым пострадавшую конечность солдата. Вколов ему дозу обезболивающего, Елена потянулась за пилой. Стараясь сохранять спокойствие, она приготовилась ко встрече с новым кошмаром. Свет в помещении заморгал и неожиданно для всех погас. В полной темноте, окруженная оглушающими криками и стонами, становилось не по себе. В операционную ворвались несколько солдат. В темноте расшвыривая препятствия, они пытались наощупь добраться до спасительного для них обезболивающего. Кто-то упал. Звук перелома Елена смогла узнать даже при отсутствующем освещении по характерному хрусту. В громкоговорителях раздался низкий грубый голос:

– Сохраняйте спокойствие! Питание отключено на территории всего города и в ближайшие минуты будет восстановлено!

Это означало лишь одно – сейчас Терриум лишится еще нескольких своих бойцов, спасти которых даже при свете было бы настоящим событием. Елена, немного освоившись в темноте, взглянула на лежавшего перед ней парня. Его глаза, чуть приоткрытые, уставились в одну точку. Грудь, еще секунду назад ходившая то вверх, то вниз, сохраняла спокойствие. Включилось запасное освещение больницы. Скудный свет озарил помещение. Лежавший и корчившийся от полученного перелома мужчина вскочил и подошел к Елене. Он, словно не замечая ее, схватил руку парня и стянул с операционного стола на пол. Тело рухнуло на кафель, оставив после себя лужу крови. Мужчина же, взобравшись на его место, ожидал помощи медсестры.

– Что стоишь, дура? – закричал он.

Елена, переваривая происходящее, оглядела его. Перелом, который солдат получил споткнувшись о лежащий на входе труп, был каплей в том море боли, что он испытывал. Его живот, вскрытый словно консервная банка, выплевывал на поверхность орган за органом. Елена закрыла лицо руками. Пытаясь не кричать и сохранять концентрацию, она еще раз взглянула на окружающий хаос. Сегодня явно не самый лучший день.

Глава 3

Маркус проснулся рано. Ночь снова выдалась бессонной. Квартира напоминала сарай довоенных времен с одной лишь разницей – в помещении присутствовали базовые приборы для жизни. Холодильник, дверца которого периодически отваливалась, был расположен в углу пространства, именуемого кухней. Рядом стояла плита с двумя небольшими конфорками. Левее – столик, служивший как для готовки, так и для употребления пищи, и раковина. Само помещение занимало площадь примерно шесть на три метра, с одной стороны упираясь во входную дверь, а в другой в круглый оконный проем. Деревянную раму Маркус специально утеплил, дабы та не пропускала холод. Сделал он это сразу, как только мэрия выделила ему помещение. Хотя бы в этом спасибо правительству – бесплатные, пусть и тесные квартиры, закреплялись за каждым вернувшимся с фронта. Предыдущий владелец помещения, как потом узнал Маркус, умер в возрасте тридцати лет. От чего наступила смерть было абсолютно не важно. По действующему в стране Закону о праве собственности, в рамках которого любой демобилизованный солдат имел право на жилье, квартиры передавались из рук в руки. Как только умирал предыдущий владелец, жилье уходило следующему. Иногда люди бесследно исчезали, оставляя после себя лишь детей. В таких случаях детей забирало под свое крыло государство, а помещение вновь меняло условного владельца. Сам дом, где жил Маркус, со стороны напоминал сложенные в высоту грузовые металлические контейнеры. Такие когда-то перевозили на больших кораблях по воде. Если смотреть на фасад, кое-где они выпирали из общего строя, иногда наоборот уходили вглубь. Таким образом все здания жилых районов строились по одному принципу – быстро и недорого для государственной казны.

Кровать Маркуса располагалась напротив холодильника ближе к окну. Каждый раз, лежа головой на перьевой подушке, он смотрел на пролетающие по небу облака. Мечтая оказаться где угодно, лишь бы подальше отсюда, молодой человек тяжело вздыхал и поднимался. Любое неповиновение, отлучка или действие, которое не скоординировано с властями, воспринималось как предательство и каралось смертью. Маркус старался держать свои желания глубоко в душе, ведь каждый раз как он думал об этом, грудь словно сжимали металлические тиски, а в горле возникал ком. Вот и сейчас он быстро поднялся с кровати, подошел к плите и взял ржавую кастрюлю. Налив в нее немного воды из крана, поставил на огонь и открыл холодильник. Выдаваемая раз в месяц зарплата целиком уходила на оплату коммунальных платежей и закупку основных продуктов. Маркусу повезло жить рядом с рыночной площадью, куда порой приезжали торговцы. Среди разного рода товаров нередко можно было отыскать овощи и даже мясо. Правда, мясо привозилось ими специально для определенной группы лиц, именуемыми Викариусами. Это был зажиточный слой жителей Терриума, освобожденных от разного рода занятий и входивших в состав правительственной верхушки. Как правило, они служили маяком для контролирующих народ органов, были глазами и ушами для них. Ослушаться Викариуса означало «быть на карандаше» у патрульных, которые точно найдут причину поймать тебя и обвинить в совершении нечто противозаконного.

Сделав себе скромный завтрак и накидав в кружку немного заварки, Маркус залил ее кипевшей в кастрюле жидкостью. О существовании чая он узнал из истории. Когда его распределили в учебный отдел, выдали инструкцию и несколько растрепанных и древних книг, именуемых учебниками, Маркус с жадностью старался поглощать новую для себя информацию. Таким образом он многое узнал для себя, а некоторые факты вспомнил из своего детства. Мать часто рассказывала ему про то, как жили предки. На вопрос откуда она сама все это знает, женщина отвечала абстрактно, не придавая этому особого значения. Вероятно, это было как-то связано с последующими событиями в ее жизни. Но для самого Маркуса слушать рассказы матери, ее живописные объяснения и представлять те фантастические образы, корабли, дома, животных было прекрасным времяпровождением. Он любил, когда она садилась напротив него и заводила свое любимое «а вот раньше…». Эти разговоры могли продолжаться часами. Довольно часто они уходили спать далеко за полночь. Отец возвращался с работы около одиннадцати вечера, быстро перекусив, ложился в кровать и отключался. А Маркус с матерью вели беседы дальше.

Собравшись с мыслями, молодой человек накинул на себя старую куртку и вышел из квартиры. Спустившись вниз по лестнице, Маркус выбрался из темного помещения здания. Повстречать кого-то в столь ранний час практически невозможно, а потому парень шел медленно и уверенно, стараясь немного отдохнуть и прогуляться перед очередным рабочим днем. Расстояние до места, откуда его забирала развозка, было неблизким, а потому выходить стоило раньше. Повернув за угол, Маркус остановился. На него с высоты трех метров смотрел зоркий глаз патрульного дрона. Сканер пробежался по молодому человеку, а из динамиков раздался механический голос:

– Комендантский час еще не закончен, предъявите разрешительные документы на передвижение.

Маркус погрузил руку во внутренний карман поношенной куртки и извлек пластиковое удостоверение. Дрон отсканировал и его.

– Разрешение на передвижение объекта получено. Вы свободны, – суровый голос робота звучал на безлюдной улице немного инородно.

Патрульный дрон продолжил свое движение, устремившись туда, откуда Маркус явился, а сам молодой человек, проводив того взглядом, двинулся дальше. Погрузившись в свои мысли, парень миновал один сквер, а за ним и второй. Просторная тропа проходила рядом с расположившимися тут зданиями Координационного центра, отвечавшего за транспортную систему Терриума, и ремонтной мастерской, служившим точкой технического обслуживания всей патрульной техники. Посреди широкой автомобильной дороги была огромная дыра – след от авиаудара во время очередной поломки купольной защиты. Стоявшее рядом здание чуть покосилось и уперлось в другое. Перекошенные рамы на фасаде давно потрескались, а стекла лежали прямо под ногами прохожих. Маркус спрятал замерзшие руки в карманы и ускорился. Небо постепенно затягивалось тучами. Чернота сгущалась, предвещая в скором времени начало проливного дождя. Хоть жители города и были защищены от всякой непогоды благодаря куполу, но от холода не спастись. Для поддержания постоянной циркуляции воздуха в прозрачном куполе располагались специальные отведенные участки, пропускающие воздух. На поддержание защиты уходила большая часть энергии, производимой в городе. Моторы работали на полную мощность и являлись главным источником шума. Их рев давно стал привычным для большинства людей, и только Маркус постоянно обращал на него внимание. Путь до места сбора проходил через множество каналов, которые судя по рассказам имели большое значение для Санктума в прошлом. Когда-то каждый из них носил собственное название и имел историческую ценность. На проводимых собраниях порой говорилось про необходимость вернуть истинный облик государства, а потому вновь в своих речах власть делала упор на победу в войне. Миновав очередной мост, раскинувшийся над давно высохшей траншеей, Маркус повернул направо и направился вдоль заброшенной территории, именуемой в народе «забытая земля». Здесь проживали те, кто остался без крыши над головой и был вынужден выживать, не имея иных возможностей. Руины зданий покрывали площадь, что способен охватить глаз. Кое-где виднелся яркий огонек разведенного костра. Люди встречали начало нового дня в привычной для себя атмосфере безысходности. Запрет на массовые скопления людей касался и их, а потому патрульные часто отлавливали здесь нарушителей, устанавливая за ними маячок. Еще один проступок мог привести к неминуемому суду. Сам запрет был установлен правительством в прошлом. Согласно ему жители не могли собираться в группы более двух человек, за исключением созданных Союзов, внутри которых есть дети, а также общих городских собраний и прочая рабочая деятельность.