Сергей Сафронов – «Сухой закон» в России в воспоминаниях современников. 1914-1918 гг. (страница 17)
Известие об этом событии быстро распространилось в Санкт-Петербурге, что также вдохновило манифестантов. На Невском проспекте стали собираться толпы народа, над ними появились портреты Николая II и цесаревича Алексея, национальные русские флаги и стяги с различными плакатами. Манифестанты направились к английскому посольству, по пути остановились у Казанского собора, затем направились на Дворцовую площадь. У Александровской колонны выступивший оратор объявил, что России суждено начать вторую отечественную войну, и с пением «Славься ты, славься, русский царь!» манифестанты двинулись на Миллионную улицу[76].
Возглавляли шествие офицер и два нижних чина, которые несли большой национальный флаг. Вскоре толпа вышла на Суворовскую площадь, где около памятника А.В. Суворову состоялся патриотический митинг. Преклонив колени, манифестанты спели «Вечную память» и двинулись к зданию английского посольства. Так как посол отсутствовал, манифестанты постепенно стали расходиться. Часть из них отправилась к французскому посольству, а часть, исполнив гимн, спокойно рассеялась по набережной. В это же время состоялась манифестация у памятника Александру III на Знаменской площади (ныне площадь Восстания).
Этот день мог бы показаться таким же, как и предшествующие, если бы не антигерманские и антиавстрийские погромы, эпицентром совершения которых стал район Невского проспекта – Исаакиевской площади, мест сосредоточения манифестирующих. Около половины десятого вечера на Невском проспекте собралась огромная толпа, занявшая пространство от Фонтанки до Садовой улицы. Здесь слились манифестанты, собравшиеся на Невском проспекте, вернувшиеся из Александро-Невской лавры, подошедшие к Аничкову дворцу от Троицкого моста и Марсова поля, а также с Фурштатской улицы. В толпе было много национальных флагов и плакатов с надписью «Долой немцев!». Толпа в несколько тысяч человек направилась по Невскому проспекту.
Вскоре ее внимание привлекло кафе «Рейтер», находившееся на углу Садовой улицы и Невского проспекта, напротив места, где обыкновенно собирались патриотические манифестации. Кем-то из участников шествия было выдвинуто предположение, что из окон этой немецкой кофейни немецкие шпионы наблюдали за русскими и доносили своему правительству. Кто-то предложил разбить надпись с фамилией Рейтер на витринах, и все витрины огромного помещения кафе, выходящего на две центральные улицы, были разбиты палками. Одновременно манифестанты очистили тротуар на Садовой улице и, разобрав мостовую, начали камнями бомбардировать окна кафе. Городовые тщетно пытались оттеснить толпу, запрудившую весь Невский проспект. Между тем владелицей упомянутого кафе оказалась Варвара Николаевна Рейтер, жена почетного гражданина чеха Филиппа Робертовича Рейтера, в девичестве дворянка Васильева. После разгрома кафе по требованию полиции было закрыто.
В этом же доме (Невский проспект, 50) находился модный магазин «Венский шик», владельцем которого был И.Л. Фридлендер. В нем были разбиты окна. Жертвами манифестантов стали также витрина и крыльцо книжного магазина «А. Излер», владельцем которого был швейцарский подданный Бруно Андреевич Излер, и редакция немецкой газеты
В предшествующие дни манифестанты, проходящие мимо редакции, не раз выражали свое недовольство вывеской на немецком языке. 22 июля 1914 г. они решили самостоятельно исправить положение. По описанию очевидца событий, главного редактора немецкой газеты Карла Павловича Кюгельгена, идущие впереди толпы мальчишки по знаку вожаков выстроились цепью перед зданием редакции, перегородив Невский проспект, и, обращаясь к многотысячной толпе, стали требовать снятия немецких вывесок.
Нападению подверглись витрины книжного магазина Излера. С криками «Ура!» толпа разбила стекла, выбросила на улицу книги, которые тут же были изорваны так, что повсюду в воздухе летали листки бумаги. При этом многие прохожие осуждали подобный «вандализм». Затем в толпе появилась лестница, один из вожаков взобрался по ней и прикрепил веревку на вывеску книжного магазина. Первая попытка стащить вывеску вниз не удалась, так как веревка не выдержала и порвалась. Но манифестанты не отступали. Была разбита и вывеска немецкой газеты. Несколько человек выбили стекла в двери редакции, несмотря на уговоры офицера, пытавшегося оградить редакцию от разгрома. Не остановила толпу и пространная речь военно-морского офицера, в которой он призывал задуматься о том, как будет огорчен император, когда узнает, что его народ под звуки национального гимна выбивает стекла и срывает вывески. Его выступление выслушала лишь небольшая группа манифестантов. Находящийся на месте погрома помощник пристава сказал членам редакции, что сделать ничего нельзя и нужно ждать подкрепления. Редакция была предупреждена о готовящейся враждебной манифестации и обратилась в градоначальство, но жандармы не успели приехать до начала разгрома. И вот, наконец, когда подкрепление прибыло и оттеснило толпу, манифестанты, вполне удовлетворенные содеянным, двинулись дальше.
Пройдя через Невский проспект, толпа, состоявшая, по сведениям пристава столичной полиции подполковника А.Н. Перепелицына, преимущественно из рабочих низшего класса и подростков, с прилегающих улиц (главным образом, по улице Гоголя (Малая Морская) и Вознесенскому проспекту) направилась к германскому посольству на Исаакиевской площади, 43. Здание охраняли восемь конных городовых, наряд из 20 пеших городовых при двух офицерах и взвод жандармов. При появлении манифестантов они вышли им навстречу, но были смяты толпою и, потеряв между собою связь, быстро прошли ближе к зданию посольства, где соединились у тротуара[77].
Число манифестантов было столь велико, что оттеснить их от посольства не было возможности. Несмотря на усилия конной полиции, манифестантам удалось выбить стекла в нижнем этаже здания. Через 5-10 минут бегом, с флагами в руках, толпа бросилась к железным воротам здания, которые после нескольких атак были открыты. Двум-трем десяткам манифестантов удалось проникнуть во двор здания. Однако дальнейший доступ во двор энергичными действиями полиции был прекращен. Пока погромщики вели переговоры с полицией о допущении их внутрь, несколько человек показалось на крыше посольства. В толпе раздались крики: «Ура!», «Браво!», «Вон коней и фигуры!», «Долой немецкий штандарт!». Германское знамя и штандарт вскоре были сброшены с крыши на землю, где в миг превращены в жалкие остатки. Вместо германского герба, утопленного затем в реке Мойке, появился русский флаг. С прибытием к посольству дополнительных нарядов и петербургского градоначальника толпу удалось несколько отодвинуть от здания. Постепенно были удалены и проникшие в помещения посольства «дебоширы».
В этой ситуации манифестанты решили идти к австрийскому посольству на Сергиевской улице. Узнав об этом, градоначальник и дополнительный полицейский отряд направились им наперерез. Встретив сильное сопротивление полиции, не пропущенная к австрийскому посольству толпа по Кирочной улице, через Знаменскую площадь, по Невскому проспекту вернулась на Исаакиевскую площадь. Здесь оставшимся без поддержки полицейским чинам не удалось предотвратить проникновение группы манифестантов через разбитые окна посольства со стороны Исаакиевского сквера внутрь здания. В посольстве оказалось около 1 тыс. человек. Энтузиазм толпы продолжал расти. Двери со стороны Морской улицы вновь были открыты, и толпа хлынула внутрь. Прижатые к дверям, полицейские чины требований удалиться манифестантам уже не предъявляли и вынуждены были просить их хотя бы проходить, в здание по одному.
Чтобы понять ненависть русского населения Санкт-Петербурга к внешнему виду германского посольства нужно вспомнить то, что 27 января 1913 г., в день рождения императора Вильгельма II, состоялось торжественное открытие нового здания германского посольства. Над зданием был поднят флаг Германии, и когда полотно, закрывающее конструкцию на крыше, сползло вниз, публика застыла, пораженная увиденным. На крыше посольства стояли мощные страшные тевтонские Диоскуры (диоскуры – в греческой мифологии Кастор и Полидевк, близнецы, сыновья Зевса, братья Елены и Клитеместры; по одной из версий мифа, Полидевк и Елена – дети Леды от Зевса, Кастор и Клитеместра – ее дети от спартанского царя – ее супруга Тиндарея (поэтому Полидевк считался бессмертным, а Кастор – смертным)). Угроза, выраженная в камне и бронзе, была очевидна для всех. Критик описывал: «Две фигуры изображающие бритых молодых людей жирного телосложения и весьма безучастного вида». «Грозят ли они… стерегут? А кто эти люди – боги или конюхи?…Сила животная рядом с силой человеческой, откормленной, покрытой чудовищной мускулатурой»[78]. Выставив гигантские скульптуры на крыше, немцы обошли указ Николая I 1844 г., ограничивающий высоту гражданских зданий на одну сажень ниже карниза Зимнего дворца. Высотность по карнизу была соблюдена, а ограничения по высоте на скульптуру не распространялись.
Здание, благодаря семиметровым Диоскурам откровенно доминировало на площади. Грубая, безжалостная мощь архитектуры Беренса ассоциировалась у петербуржцев с германским милитаризмом.