Сергей Сафронов – «Сухой закон» в России в воспоминаниях современников. 1914-1918 гг. (страница 134)

Известен и такой случай – в 1917 г. линия фронта между Германией и Францией практически не менялась. Солдаты по многу месяцев сидели в окопах без какого-либо движения. Моральный дух упал, цели войны были не понятны, началось брожение среди солдат. Для того чтобы поднять моральный дух воюющих, Французская национальная Ассамблея проголосовала, чтобы каждый из 7 млн солдат к Новому году получил бы по бутылке шампанского.

Правда, к 1917–1918 гг. поить солдат красным вином для французского правительства стало уже дорого и интенданты все чаще заменяли «Папашу Пино» кальвадосом – яблочным бренди. По традиции кальвадос производили в Нормандии. Еще со времен викингов нормандцы выращивали яблоки, из которых делали сидр. Первые упоминания о кальвадосе относятся к середине XVI в. Но есть и такая легенда: в 1588 г. у берегов Нормандии сел на мель унесенный штормом корабль Непобедимой Армады El Salvator. Моряки добрались до берега вплавь и многие остались жить в местных деревушках. Испанцы, владевшие искусством перегонки и привыкшие к крепким напиткам, научили нормандцев превращать сидр в яблочный самогон. Скалы, где произошло кораблекрушение, стали называть Кальвадос, искаженно от Salvator. А вслед за местностью это же имя стал носить и спиртной напиток. До начала XIX в. кальвадос был исключительно нормандским напитком. Французы интересовались им настолько мало, что за производство кальвадоса правительство даже не брало с виноделов налогов. Точной технологии производства тоже не было – крепость яблочного самогона варьировалась от 20 до 55 градусов. И он был очень дешев. Именно из-за своей дешевизны примерно в 1916 г. кальвадос и попал в паек французских солдат, а затем разошелся по всем воюющим армиям.

Маршал Ф. Петен написал о роли вина в Первую мировую войну: «Из всех поставок в армию вино, без сомнения, было наиболее желанным. Чтобы получить свой рацион вина, французские солдаты пренебрегали опасностью, не боялись артиллерийских обстрелов, нападали на военную полицию. В их глазах винный рацион по своей значимости не уступал поставкам аммуниции. Вино было тем стимулом, который укреплял моральное и физическое состояние войска. Поэтому можно смело сказать, что вино было главным партнером победы»[634]. Поэтому до сих пор считается, что Pinard – дешевое вино, спасшее Францию в Первую мировую.

В конце войны французская военная газета «Окопное эхо» отдала должное вину, как составляющему победы. «Без сомнения, наши блестящие генералы и героические солдаты были бессмертными творцами победы, но именно французское вино позволило им идти до конца, наделяло их мужеством, возвышенным духом, презрением к опасности и заставляло их повторять с нерушимой убежденностью: „Мы победим!“».

В Великобритании во время Первой мировой войны «сухой закон» не был введен, хотя за него ратовал Д.Л. Джордж, премьер-министр в 1916–1922 гг. и известный трезвенник. Добровольцы пополняли ряды армии мирно, без гуляний и погромов, ознаменовавших российскую мобилизацию. Напутствовавший солдат фельдмаршал Г. Китченер предостерегал их от искушений женщинами и вином. Сам король Георг V подал пример всей нации, 30 марта 1915 г. отказавшись от спиртного до победного исхода войны.

Однако первой же зимой 1914–1915 гг. командование Британских экспедиционных сил на европейском театре военных действий задумалось о включении рома в рацион войск. Первоначальная норма в 2,5 жидких унций (71 мл) напитка дважды в неделю выросла до ежедневной его выдачи солдатам в траншеях. Мнения врачей на сей счет разделились. Выдающийся британский хирург В. Хорсли доказывал, что алкоголь вместо согревания, на самом деле мнимого, лишь навредит войскам, пагубно сказываясь на меткости их стрельбы. Другие медики полагали, что стимулирующий эффект употребления рома перевесит все прочие минусы. Немало военных поддерживали эту точку зрения, даже после войны будучи убеждены, что выиграли ее в том числе благодаря двойным порциям рома и кофе. Как бы то ни было, полковые врачи широко применяли алкоголь для снятия стресса и облегчения симптомов контузии у солдат. В ряде случаев британские фронтовики пристращались к спиртному.

Д.Л. Джордж (до этого он был министром финансов и министром вооружений), в своих мемуарах вспоминал, что был противником пьянства. «Я проводил настоящую политику трезвости. Но значительная часть поборников трезвости решительно вооружилась против возмутительного предложения запятнать государственную честь тем, что государство сделалось бы производителем и распределителем спиртной отравы. А между тем они не возражали против участия в том же деле путем обложения прибылей, полученных от продажи этой отравы их согражданам… Решив отказаться на время от намерения скупить всю винокуренную промышленность, я подготовил мероприятие для обеспечения более эффективного контроля – мероприятие, которое в дальнейшем дало возможность провести опыт государственной покупки и государственного управления торговлей напитками и ограниченном объеме в определенных областях страны. Имея в виду эту программу, я внес в Палату общин 29 апреля в дальнейшее развитие закона „О защите королевства“ дополнительный (№ 3) билль, имеющий целью борьбу со злом, проистекающим от пьянства, в тех областях производства снаряжения, где его действие оказалось особенно гибельным для страны. В то же время я намечал другие планы для ограничения этой опасности во всенародном масштабе. Представляя этот билль Палате, я обратил внимание на поступившие весьма тревожные сведения относительно влияния… пьянства. Выборка из этих фактов была напечатана несколькими днями позже в виде правительственной Белой книги. Последняя содержала статистические данные относительно потери времени на верфях и в машиностроительных мастерских в Клайде и Тайне, отчеты чиновников адмиралтейства и Министерства внутренних дел. Отчеты почти единодушно повторяли одно и то же утверждение относительно потери времени и энергии в результате потребления спиртных напитков»[635].

Д. Ллойд Джордж прежде всего стремился ограничить пьянство в районах, где располагались военные предприятия. «Предложенное мной мероприятие имело целью поставить все области, имеющие значение для производства и перевозки военных материалов, под особый контроль в части поступления и продажи спиртных напитков. Районы эти устанавливались королевским приказом, и к ним должны были применяться правила, уполномочивающие правительство закрывать в этих районах частные питейные заведения и сосредоточивать в своих руках всю продажу спиртных напитков; приобретать полностью или на срок все помещения пли предприятия, пользующиеся патентами; открывать без патента закусочные с правом продажи напитков; вообще контролировать выдачу патентов и продажу спиртных напитков в этих местностях. Билль был надлежащим образом проведен, и была организована Центральная контрольная палата по делам торговли напитками. Последняя издала 12 июня ряд правил, устанавливающих ее право во всех областях, поступающих под ее контроль, закрывать все пользующиеся патентом: торговые помещения и клубы, регулировать часы их торговли, запрещать продажу и отпуск определенных категорий спиртных напитков, устанавливать правила и ограничения для пользующихся патентом торговых предприятий или брать их под свой непосредственный надзор, регулировать размер завоза напитков в данный район и их переброску в пределах района. Затем она устанавливала за собой право запрещать в определенном районе всякую продажу напитков помимо Контрольной палаты запрещать попойки и др.»[636].

Продажа спиртного резко ограничивалась. «В июле ряд королевских указов определил основные районы производства снаряжения и поставил их под надзор Контрольной питейной палаты. В течение последующих месяцев палата стала осуществлять на деле свои права и в октябре 1915 г. издала ряд запретительных указов. Жестокому ограничению подверглись часы продажи спиртных напитков; так, для района Лондона эти часы были сведены в ноябре к тем, которые прежде были установлены для воскресных дней. Следует отметить, что я отказался от полного запрещения спиртных напитков, хотя этого требовали от меня с полным убеждением многие, не причастные раньше к движению против „зеленого змия“. Я достаточно ясно понимал бесполезность законодательных мер, которые опережают общественное убеждение и общественное сознание, что впоследствии наглядно показал пример Соединенных Штатов… В речи от 29 апреля я заявил, что намерен внести в бюджет прогрессивно возрастающий налог на пиво крепких сортов, утвердить акциз на вино, удвоить акциз на водку и разрешить употребление спиртных напитков крепостью не свыше 25–36 градусов с применением контроля»[637].

Против Д. Ллойда Джорджа выступили производители алкоголя. «Эти предложения вызвали значительную оппозицию, как в самой Палате общин, так и за ее пределами. Особенно раздражена была ирландская партия, что объясняется наличием в этой стране крупных пивоваренных и винокуренных заводов. Шаг за шагом я был вынужден отказаться на время от всей предложенной системы обложения и смог удержать только одно небольшое, но все же вполне полезное ограничение, состоявшее в запрещении продажи спиртных налитков моложе трех лет в целях запрещения новых, особенно сильно действующих напитков. Даже вокруг этого вопроса разгорелись ожесточенные споры, отражавшие интересы конкурирующих фирм, – война „между чаном и патентом“, потому что у фабрикантов, изготовлявших виски по способу холодной очистки, создался обычай сохранения их в чанах на несколько лет, тогда как продукция предприятий, производивших простую перегонку, поступала непосредственно на рывок. В то время как путем последовательных мер по налоговому обложению, понижению крепости и количественному ограничению спиртных напитков в стране нам удалось значительно сократить их фактическое потребление и особенно потребление спирта»[638].