Сергей Сафронов – П.А. Столыпин: реформатор на фоне аграрной реформы. Том 2. Аграрная реформа (страница 97)
Вечер обещал быть грандиозным. Власти стремились проявить свою симпатию к царю: на спектакле присутствовала самая лучшая часть общества России – военные в парадных мундирах, польские магнаты, украинская знать. Шла драка за билеты, все хотели попасть на представление оперы Н.А. Римского-Корсакова «Сказка о царе Салтане». На спектакле было большинство министров: Л.А. Кассо, В.А. Сухомлинов, В.К. Саблер и в первых рядах В.Н. Коковцов и П.А. Столыпин. По воспоминаниям киевского губернатора А.Ф. Гирса: «На театральной площади и прилегающих улицах стояли сильные наряды полиции, у наружных дверей полицейские чиновники, получившие инструкции о тщательной проверке билетов. Еще утром все подвальные помещения и ходы были тщательно осмотрены. В зале, блиставшей огнями и роскошью убранства, собиралось избранное общество. Я лично руководил рассылкой приглашений и распределением мест в театр. Фамилии всех сидевших в театре мне были лично известны, и только 36 мест партера, начиная с 12 ряда, были отправлены в распоряжение заведовавшего охраной генерала Курлова, для чинов охраны, по его письменному требованию. Кому будут даны эти билеты, я не знал, но мне была известна цель, для которой они были высланы, и этого было достаточно. В кармане сюртука у меня находился план театра и при нем список, на котором было указано, кому какое место было предоставлено»[680].
Журналист А.С. Панкратов, который все-таки с большим трудом смог добыть билет в театр, отметил следующее: «Когда мы подошли к театру, площадь была уже совершенно очищена от народа, который густой толпой стоял по тротуарам Большой Владимирской и Фундуклеевской улиц. Кругом цепь городовых, околоточных и помощников приставов. Топтались на своих местах конные жандармы. Мы шли вдвоем с корреспондентом "Колокола" Н.Н. Балабухой. Его форменный вид и кокарды были так внушительны, что нас пропустили через цепь полиции без опроса и удостоверения нашей личности. Подошли к театру… Помню впереди стоял высокий, бритый молодой человек в пенсне и пальто, лицом он был обращен к левому боковому входу». Впоследствии А.С. Панкратов опознал в нем Д.Г. Богрова. «В дверях стояло двое жандармских офицеров. Они контролировали билеты… контроль был строгий. "Беспокоили" не только неизвестных фрачников, но и седых генералов в звездах и орденах и их пожилых, расфранченных дам. Все покорно вынимали билеты и показывали их контролерам… Театр был белый от белых платьев женщин и кителей… Взоры всех были устремлены на него (П.А. Столыпина. –
К 9 часам приехал Николай II с двумя дочерьми, Ольгой и Татьяной, и занял ложу, в которой уже находились болгарский князь Борис Тырновский и великие князья Андрей Владимирович и Сергей Михайлович. Спектакль начался. Один из великих князей положил на барьере перед царем афишу, которую он долго рассматривал и читал, а затем передал дочерям. После троекратного гимна начался первый акт «Сказки о царе Салтане». Постановка была прекрасная, голоса также. По воспоминаниям депутата от фракции националистов Государственной думы Ф.Н. Безака: «Была страшная жара в театре, и первый антракт все стояли, не покидая своих мест, так как государь не выходил из своей ложи. Во время вторичного антракта он вышел в свою аванложу пить чай, и тогда, чтобы дышать чистым ночным воздухом, мы все бросились к выходу. В первом ряду, стоя спиной к рампе, остались только Столыпин, Коковцов и Сухомлинов»[682].
После первого акта Д.Г. Богров вышел из театра, причем при выходе у него был отобран билет. По-видимому, он осматривал подъезд царской ложи. Все это говорит о том, что Д.Г. Богров колебался, как он сам признался на следствии, увидев слабость охраны, он начал подумывать о цареубийстве, но от этого его удержала боязнь еврейских погромов. Думал Д.Г. Богров и об убийстве подполковника Н.Н. Кулябко, но эта фигура показалась ему малозначительной, и к тому же тот умилил Д.Г. Богрова своей наивностью. Когда он решил вернуться в театр, то полицейский офицер не пустил его. Тогда Д.Г. Богров предъявил билет агента Охранного отделения, но это не подействовало. Позвали Н.Н. Кулябко, и тот приказал пустить его.
П.А. Столыпин во время второго действия несколько раз взглянул на царя. Казалось, что его мало интересует сцена, а тревожит что-то другое. Однако лицо П.А. Столыпина оставалось внешне спокойно. Закончился второй акт. Все встали. Николай II, посидев минуту на месте, вышел в свое фойе. Туда же направились и великие княжны. П.А. Столыпин остался на месте. Около него образовалась группа. В третьем ряду находился его адъютант Е.В. Есаулов. До конца представления оставалось 12 минут. По свидетельству В.Н. Коковцова, он сидел «в первом же ряду, как и Столыпин, но довольно далеко от него. Он сидел у самой царской ложи, на последнем от нее кресле у левого прохода», а его место было у противоположного правого прохода. «Я должен был прямо из театра ехать на поезд, вещи мои были отправлены на вокзал с курьером, а моего секретаря Дорлиака я просил во время последнего антракта справиться, где стоит наш экипаж, чтобы попытаться легче найти его при выходе. Во время первого антракта я выходил в фойе разговаривать с разными лицами, а затем, желая проститься с Столыпиным, я подошел к нему во втором антракте, как только занавес опустился, и Царская ложа опустела. Я застал его стоящим в первом ряду, опершись на балюстраду оркестра. Театральная зала быстро опустела, так как публика хлынула в фойе, и на местах остались по преимуществу сидевшие в задних рядах кресел. Столыпин стоял в пол-оборота от Царской ложи, разговаривая с стоявшим около него бароном Фредериксом и Военным министром Сухомлиновым, кое-кто еще оставался в первом ряду, но кто именно, я не заметил. Когда я подошел к нему и сказал, что прямо из театра, после следующего акта, я еду на поезд и пришел проститься, спрашивая, нет ли чего передать в Петербург, он сказал мне: "Нет, передавать нечего, а вот если вы можете взять меня с собою в поезд, то я вам буду глубоко благодарен. Я от души завидую вам, что вы уезжаете, мне здесь очень тяжело ничего не делать, и чувствовать себя целый день каким-то издерганным, разбитым". Я отошел от него еще до окончания антракта, прошел по правому проходу, между креслами и подошел к старикам Афанасьевым проститься и поблагодарить за гостеприимство. Они сидели в последнем ряду кресел перед поперечным последним проходом»[683].
После второго действия, во время антракта, Д.Г. Богров ходил по коридору. Здесь его встретил Н.Н. Кулябко и приказал идти на площадь и стеречь убийцу. Д.Г. Богров ответил: «Хорошо», – повернулся и пошел по коридору в противоположенную от него сторону, по направлению к партеру П.А. Столыпина. В кармане у него был револьвер системы «браунинг», и, чтобы тот не оттопыривался, Д.Г. Богров прикрывал его программкой. П.А. Столыпин в это время беседовал с министром двора бароном В.Б. Фредериксом и военным министром В.А. Сухомлиновым. Вдруг из среднего прохода, глядя в упор, к нему начала приближаться фигура в черном фраке. В театре, где все были в основном в белых парадных мундирах, этот фрак на невзрачной фигуре произвел зловещее впечатление. Д.Г. Богров, подойдя к П.А. Столыпину на расстояние двух-трех шагов, дважды выстрелил. Одна пуля попала в правую руку и рикошетом ранила в оркестре концертмейстера Берглера в ногу, другая, задев орден на груди, изменила направление и прошла через живот (была прострелена печень).
На мгновение все оцепенели от ужаса. Убийца, согнувшись, бросился бежать в боковой проход. Начали кричать женщины, сидящий за роялем в оркестре сказал: «Государь жив». П.А. Столыпин стоял бледный, лицом к стене и каким-то ленивым, а вернее – больным, длительным движением снимал с себя китель. Когда он снял его и передал кому то из группы, его окружавшей, все увидели на его белом жилете, чуть выше правого кармана, красное пятно величиной с пятак. П.А. Столыпин повернулся к царю, отчетливо осенил его большим крестным знамением и грузно опустился в ближайшее кресло. В.Б. Фредерикс и профессор Рейн помогали ему. После этого все внимание переключилось на убийцу. Сверху из лож исступленно кричали: «Убить его! Убить!» Визжали женщины. Прибежавшие из фойе схватили его и попытались растерзать. Офицеры были с саблями наголо. Возбуждение было таким сильным, что Д.Г. Богрова непременно бы убили, если бы, к всеобщему разочарованию, его не спасла полиция. Все же Д.Г. Богрова довольно сильно помяли. Ему нанесли сеченую рану на лбу, выбили два зуба, кто-то из ложи ударил его биноклем по голове. Вот как описал происходившее журналист А.С. Панкратов: «Человек пятьдесят чиновников, военных, камергеров, «союзников» (членов партии "Союз русского народа". –