Сергей Сафронов – П.А. Столыпин: реформатор на фоне аграрной реформы. Том 2. Аграрная реформа (страница 86)

Водная же перевозка переселенцев практиковалась в основном на территории между Омском и Иркутском, по рекам: Иртыш, Тура, Тобол, Тавда, Обь, Томь, Ока, Енисей и в незначительных размерах – по их притокам. При этом она почти целиком находилась в руках частных пароходных компаний и отдельных пароходовладельцев. Переселенческое управление не имело своей речной флотилии и ограничивалось арендой двух-трех пароходов и нескольких барж. После того как в 1907 г. железные дороги не справились со своевременной перевозкой переселенцев, начальник Переселенческого управления Г.В. Глинка поставил вопрос о предоставлении некоторого количества казенных пароходов и барж в распоряжение Переселенческого управления. Он просил выделить их из состава речного флота Томского округа путей сообщения, но Управление внутренних водных путей и шоссейных дорог отказало Переселенческому управлению в этой просьбе, мотивируя свой отказ тем, что оно «лишено возможности принять на себя организацию перевозки… переселенцев».

Поэтому Переселенческое управление вынуждено было заключать с пароходовладельцами соглашение на перевозку за повышенную плату. При этом частные пароходства систематически не выполняли условий договоров. Так, вместо пароходов они предоставляли переселенцам преимущественно баржи, совершенно не приспособленные для перевозки людей; сажали переселенцев в пароходные трюмы, не пуская их даже на палубы; брали с переселенцев такую плату, которая в два-три раза превышала стоимость льготного проезда, и самую высокую путевую ссуду, получаемую на местах выхода или на промежуточных пунктах. Например, чтобы проехать по р. Енисею от г. Красноярска до г. Минусинска, за взрослого члена переселенческой семьи приходилось платить 2 руб. 80 коп., за провоз 1 пуда багажа – 18 коп., одной лошади – 5 руб., одной головы рогатого скота – 4 руб. и одной телеги – 5 руб., а всего – 16 руб. 28 коп. Примерно столько же стоил проезд от г. Красноярска до г. Енисейска.

Посадка переселенцев и «погрузка их клади», согласно соглашению с «Акционерным обществом пароходства по р. Енисею», должна была производиться в г. Красноярске «исключительно на правом берегу Енисея, вблизи железнодорожного моста, с пристани переселенческого пункта». При этом пароходы на г. Минусинск должны были отходить от переселенческой пристани не менее трех раз в неделю, а на г. Енисейск – не менее двух раз в неделю. Имущество переселенцев можно было перевозить только «одновременно с переселенцами». Погрузка, выгрузка и охрана переселенческого имущества в пути осуществлялись силами пароходства и «за его ответственность». Переселенцам после погрузки их вещей выдавалась специальная квитанция, по которой они могли получить их обратно, по прибытии на место[611].

Перевозка переселенцев на пароходах приравнивалась (по оплате) к перевозке пассажиров IV класса, причем дети до 5 лет перевозились бесплатно, а дети от 5 лет до 10 лет – «за половинную плату». Также перевозилась бесплатно «ручная кладь в размере двух пудов на каждый платный билет». Сверх того пароходство было обязано перевозить без платы «неимущих переселенцев и их кладь» (при наличии у них особого удостоверения, которое выдавалось заведующим Красноярским переселенческим пунктом), при условии, что таких переселенцев будет не больше сотни за навигацию[612].

Если пароход «вследствие своей глубокой осадки» не мог дойти до пункта назначения или до г. Минусинска, то переселенцы имели право выгрузиться на берег и по тем же билетам доплыть до места назначения на следующем пароходе, в том случае если данный пароход имел возможность «пройти далее по реке и принять на себя всех ожидающих переселенцев». Если переселенцы не хотели ждать следующего прохода, то им возвращалась «переполученная за билеты плата». Причем если пароход высаживал переселенцев между указанными в билетах пристанями, «то тарифная переплата исчислялась от предыдущей пристани». Те же самые правила существовали и в отношении имущества переселенцев, при этом его перегрузка производилась «средствами пароходства»[613].

Как правило, перевозка переселенцев по р. Енисей осуществлялась на пароходах, но в «случае недостачи места на таковых» к данной процедуре можно было привлекать и «особо приспособленные для этой цели баржи». Данные баржи должны были иметь «светлый (с окнами) трюм», клозеты, перила на палубе, котлы для кипячения воды и закрытые «кади для хранения остуженной воды для питья». Все помещения на барже, где помещались переселенцы, должны были быть «достаточно освещены». Если же переселенцев перевозили и на палубе баржи, то у этой баржи должна была иметься крыша, а ее бока защищаться «брезентом или парусиновыми шторами»[614].

Перед перевозкой переселенцев заведующий Красноярским переселенческим пунктом должен был сообщить «Акционерному обществу пароходства по р. Енисею» «о числе имевшихся на пункте переселенцев и о количестве их клади, подлежавшей перевозке с указанием направления следования переселенцев». Перед посадкой на пароходы и пассажирские баржи переселенцев осматривал медицинский персонал Красноярского переселенческого пункта. Обнаруженные «больные заразными болезнями и подозрительными инфекциями» к посадке не допускались. Перед каждой посадкой переселенцев на суда чиновники Переселенческого управления должны были совместно с представителями судоходного надзора и командиром парохода или его помощником производить осмотр данных судов. Все обнаруженные нарушения необходимо было устранить до посадки переселенцев[615].

В пути следования каждая переселенческая партия сопровождалась «лицом медицинского персонала Переселенческой организации, которому пароходное общество предоставляло бесплатный проезд по II классу, равно и возвращение на любом пароходе общества». При этом «лицу, сопровождавшему переселенцев, при следовании с последними предоставлялась 50 % скидка с таксы кушаний буфета». Также на каждом пароходе медицинскому переселенческому персоналу предоставлялась особая санитарная каюта «для помещений стационарных больных или изоляцией», где была кровать. Санитарная каюта должна была отвечать требованию «вполне изолированного помещения». Медицинские осмотры переселенцев нужно было также проводить и в пути их следования, для чего в помощь фельдшерам «командиром парохода назначалось определенное лицо из судовой команды на весь рейс». Для питания обнаруженных больных медицинским работникам предоставлялось право приобретать пищу «по пониженной цене в буфетах пароходов». Остальным переселенцам разрешалось бесплатно пользоваться кипятком и остуженной отварной водой «в достаточном количестве»[616].

В целом передвижение по водным путям было поставлено гораздо хуже, чем на железных дорогах. Ситуация усложнялась еще и тем, что государственные железные дороги российское правительство хоть как-то могло контролировать. Перевозки же на частных дорогах оно почти не контролировало, а передвижение по рекам Сибири вообще было передано пароходным компаниям. Произвол, который они творили над переселенцами, нарушая договоры об условиях перевозок, не ограничивался никакими законами. Все это отмечалось на сессиях межведомственного совещания, но каждый год его пожелания по улучшению водной перевозки не выполнялись, так как пароходовладельцы просто их игнорировали.

П.А. Столыпин также вынужден был признать, что переселенцы «перевозятся большею частью на тесных и ветхих товарных баржах. Подолгу им приходится ждать парохода, иногда даже под открытым небом… Договоры о перевозке, ежегодно заключаемые Переселенческим управлением с различными частными предпринимателями, для которых переселенцы с их громоздкой кладью – груз не очень выгодный и очень хлопотливый, соблюдаются плохо». Вместе с тем он скептически относился к предложению, «чтобы Переселенческое управление завело свои речные флотилии – свои пароходы и караваны баржей», мотивируя это тем, что «широко развивать свое пароходство Управление не в состоянии; его деятельность и так уже чрезмерно осложнена самыми разнообразными задачами»[617].

Вместе с тем П.А. Столыпин полагал, что «речная перевозка переселенцев потребует, по-видимому, особых приплат казны». Однако при этом он предполагал «не возлагать на Переселенческое управление постройки переселенческих пароходов, как не возлагается на него и постройка железных дорог, а остаться на почве договоров с частными пароходовладельцами, заключаемых при содействии местного округа водных путей». П.А. Столыпин лишь считал нужным «превратить эти договора в долгосрочные и, обеспечив переселенцам необходимые удобства, вместе с тем обеспечить и предпринимателям достаточную выгодность перевозок, хотя бы путем приплат по переселенческой смете»[618].

Помимо этого реформатор говорил, что нужно «развивать казенное и частное пароходство в Сибири», так как «громадные сибирские реки, вполне пригодные для судоходства и остающиеся почти мертвыми, должны быть использованы и как могучие артерии заселения, и как дешевые пути сообщения». Поэтому П.А. Столыпин полагал, что «постройка судов и организация правильных рейсов составляют большое государственное дело в Сибири, на которое не следовало бы жалеть денег»[619].