Сергей Сафронов – П.А. Столыпин: реформатор на фоне аграрной реформы. Том 1. Путь к политическому олимпу (страница 82)

Проработав на министерском посту с 27 июля 1906 г. по 21 мая 1908 г., князь Б.А. Васильчиков вышел в отставку, не выдержав, по его собственным словам, постоянных вызывающих нападок со стороны оппозиционных фракций Государственной думы. Сам князь судил о своем министерском опыте так: «Я считаю, что был в свое время очень хорошим предводителем дворянства, хорошим губернатором, никуда не годным министром и абсолютно бесполезным членом Государственного Совета» (в Государственный совет он был введен еще в 1906 г. и состоял членом верхней палаты до 1917 г., принадлежа сначала к подгруппе (позже группе) правого центра, а затем (с 1911 г.) находясь в составе внепартийного объединения, некоторое время являясь его лидером).

С момента зарождения, создаваемого не без протекции П.А. Столыпина Всероссийского национального союза, Б.А. Васильчиков вступил в его ряды, а в 1909 г. стал членом-учредителем Всероссийского национального клуба, на торжественном открытии которого был избран его председателем. Выступая 21 февраля 1910 г. после своего избрания руководителем этой организации, он заявил: «Национализм в нашем понимании – это культ России и русского, и мы посвящаем себя служению этому культу. …Мы хотим содействовать тому, чтобы в созвучиях нашей государственной и общественной жизни все громче и громче звучал голос русского национального самосознания, русской национальной гордости». При этом князь охарактеризовал себя как патриота «без оговорок и комментариев»[547]. Однако уже в марте 1911 г., оставив руководство клубом, князь отошел от него, заметно сдвинувшись влево.

В годы Первой мировой войны Б.А. Васильчиков вел себя уже довольно оппозиционно, примкнув в 1915 г. к Прогрессивному блоку. Министр внутренних дел А.Н. Хвостов, человек крайне правых взглядов, в 1915 г. отмечал, что князь, занимая высокое служебное и придворное положение, своими выступлениями «только сгущает неблагоприятную для высоких сфер атмосферу». Императрица Александра Федоровна также замечала: «Увы, Борис Васильчиков сильно изменился к худшему, как и многие другие»[548]. А в декабре 1916 г. вокруг имени князя разразился настоящий скандал. Его супруга, Софья Николаевна, урожденная княжна Мещерская (племянница известного консерватора князя В.П. Мещерского), написала дерзкое письмо императрице Александре Федоровне, в котором разоблачала «темные силы», влиявшие на престол в лице Г.Е. Распутина и лично царицы. В письме указывалось на то, что Александра Федоровна «своим вмешательством в политические дела России ведет царствующую династию к неминуемой гибели и что лучшим исходом было бы добровольное удаление государыни императрицы из пределов России». Сама княгиня С.Н. Васильчикова вспоминала об этом так: «Я села и написала письмо, – никому не сказав ни слова, даже мужу. Я знала, что он не станет меня отговаривать, но он захочет все смягчить, а мне казалось, что я должна сказать со всей резкостью, накопившейся во мне. Я так и написала. …Я написала про Распутина и про то, что она [Александра Федоровна] не должна вмешиваться в государственные дела, так как причиняет вред России». Эту выходку царь расценил как оскорбление своей супруги. Узнав о письме, Николай II «побелел от гнева». «К нему, – вспоминала А.А. Вырубова, – было страшно подойти». В результате княгиню С.Н. Васильчикову выслали из Петрограда в имение Выбити, а за ней добровольно последовал и супруг, предварительно сложивший с себя звание члена Государственного совета.

В дни Февральской революции !917 г. обиженный на верховную власть князь в одном из интервью выразил свое сочувствие перевороту, посетовав, что он решил порвать «со двором и служебным положением в Государственном совете, ввиду того, что он не мог равнодушно выносить установившегося [перед революцией] режима». Позже, правда, князь осуждал революцию, отмечая, что главным ее виновником стало масонство. «Пусть эта революция оказалась не той, какой они ее хотели и какой они ее готовили; это не устраняет их умысла, а только доказывает их недальновидность!» – писал Б.А. Васильчиков. Впрочем, не одних масонов он винил в разразившейся катастрофе, отмечая, что ее причина была одна – «полный разлад, полное духовное разобщение между Царем и народом и общее, проникшее во все слои – от дворцов до хижин, от законодательной палаты до рядов армии – сознание, что причина ощущаемых бедствий и видимого нестроения кроется в недрах Царскосельского дворца». «В этом было много преувеличений, – оговаривался князь, – много неправды, но была частица правды, и эту частицу революция использовала для своего торжества».

В 1918 г. Б.А. Васильчиков был арестован и заключен в Трубецком бастионе Петропавловской крепости. Не желая мириться с выпавшей ему участью политического узника, князь предпринимал попытки освободиться, обращаясь с прошениями к влиятельным большевикам. «Когда я был в тюрьме, – вспоминал Б.А. Васильчиков, – то одно лицо, близкое к семье Стасовых, обратилось к ней [Е.Д. Стасовой, секретарю ЦК большевистской партии в 1917–1920 гг.] с просьбой содействовать облегчению моей участи. По этому поводу последовал следующий разговор: "При старом режиме люди, совершенно не сочувствующие вашим политическим взглядам, не раз заступничеством содействовали облегчению вашей участи; вспомните это и помогите освободить Васильчикова". На что последовал ответ: "Мы, революционеры, на собственном опыте поняли, что с политическими противниками надо обращаться суровее, нежели с нами обращалось царское правительство. Я ничего не сделаю для Васильчикова". Тогда князь обратился к В.И. Ленину с письмом о помиловании, напоминая, как в свое время, являясь псковским губернатором, дал ему разрешение на выезд за границу. Ответа от В.И. Ленина Б.А. Васильчиков не получил, но вскоре был освобожден, получив с супругой разрешение на выезд из страны. Не став искушать судьбу, князь спешно выехал в Финляндию, а оттуда перебрался в Англию. Остаток своих дней первый председатель Всероссийского национального клуба провел во Франции, куда он переехал в 1920 г. Известно, что он состоял председателем учредительного комитета Свято-Сергиевского подворья и был членом приходского совета церкви преподобного Сергия Радонежского на Свято-Сергиевском подворье в Париже. Скончался Б.А. Васильчиков 13 мая 1931 г. в Русском доме в г. Ментоне и был похоронен на кладбище Сент-Женьев-де-Буа под Парижем.

Весьма сложной личностью являлся следующий после Б.А. Васильчикова главноуправляющий землеустройством и земледелием А.В. Кривошеин, который родился 19 июля 1857 г. в Варшаве, в офицерской семье. Свое происхождение он вел от крепостного крестьянина Федора Кривошеина из слободы Кривошеино Воронежской губернии, приходившегося ему дедом. Отец А.В. Кривошеина – В.Ф. Кривошеин дослужился до чина подполковника и получил личное дворянство. Образование А.В. Кривошеин получил типичное для людей его круга в то время: классическая гимназия в Варшаве и юридический факультет Санкт-Петербургского университета. «Первая жизненная удача ждала его в Петербургском университете: сближение с сыном всемогущего министра графа Д.А. Толстого, Глебом»[549]. Впоследствии это знакомство принесло А.В. Кривошеину значительную поддержку. После завершения обучения он поступил на службу в качестве юрисконсульта на железную дорогу, владельцем которой был Савва Мамонтов. В это время он тесно сошелся с представителями видных московских купеческих династий: Морозовыми, Рябушинскими и др. Эти связи он сохранял в течение всей жизни, что нередко становилось поводом для упреков со стороны императрицы Александры Федоровны. Более того, женившись в 1892 г. на Е.Г. Карповой – дочери Г.Ф. Карпова и А.Т. Морозовой (сестры Саввы Морозова), А.В. Кривошеин породнился с Морозовыми. Он приобщился к «новому, своеобразному миру характеров, дел, вкусов, возможностей»[550]. У A.B. и Е.Г. Кривошеиных родилось пятеро сыновей. В это же время у Кривошеиных сложились прочные дружеские отношения с П.Б. Струве, В.В. Розановым, В.М. Васнецовым и другими представителями русской интеллигенции. Частная служба мало устраивала А.В. Кривошеина, и он предпринял попытки перейти на государственную. В 1884 г. приказом по ведомству Министерства юстиции от 31 июля за № 36 его определили на службу «с причислением к Департаменту сего министерства», а 5 сентября того же года был командирован для занятий в Московский архив Министерства юстиции. Одновременно он получил чин коллежского секретаря. В архиве А.В. Кривошеин проработал около года и 15 ноября 1885 г. был уволен (как отмечено в приказе, «по домашним обстоятельствам»).

На государственную службу А.В. Кривошеин вернулся в августе 1887 г., когда приступил к работе в Земском отделе Министерства внутренних дел. Этот этап в его карьере был связан с именем оказывавшего ему покровительство Д.А. Толстого, в то время возглавлявшего МВД. При участии Д.А. Толстого А.В. Кривошеин в 1888 г. был командирован в Южно-Уссурийский край «для выяснения потребностей и нужд переселившихся туда крестьян», а в январе 1889 г. – назначен комиссаром по крестьянским делам Ленчицкого уезда Калишской губернии. В это время и произошло знакомство А.В. Кривошеина с делом, которому он посвятит всю свою жизнь, – с крестьянским вопросом. В 1889 г. он получил чин титулярного советника и был награжден орденом Св. Станислава III степени.