Сергей Сафронов – П.А. Столыпин: реформатор на фоне аграрной реформы. Том 1. Путь к политическому олимпу (страница 79)

В 1885 г. В.И. Гурко закончил Московский университет и вступил в службу в Московский цензурный комитет. В 1886–1888 гг. он служил комиссаром по крестьянским делам Горецкого и Радоминского уездов Варшавской губернии, где приводил в действие Положение от 19 февраля 1864 г. о крестьянах, вышедших крепостной зависимости в губерниях Привислянского края (после Польского восстания 1863–1864 гг. местные крестьяне были освобождены без выкупа). В 1891–1894 гг. В.И. Гурко занимал должность Варшавского гражданского вице-губернатора. 25 апреля 1895 г. его назначили в Государственную канцелярию, где он работал в отделениях законов, государственной экономии и отделении дел государственного секретаря.

В сентябре 1892 г. В.И. Гурко перевели в Министерство внутренних дел, где он принимал участие в работе межведомственных особых совещаний и комиссии по вопросам деятельности Крестьянского Поземельного банка, особого совещания о нуждах сельскохозяйственной промышленности о мерах по укреплению крестьянского землевладения и т. д. В 1902 г. министр внутренних дел В.К. Плеве назначил его управляющим Земским отделом МВД, который занимался общественным управлением и поземельным устройством крестьян. К этому времени взгляды В.И. Гурко на крестьянский вопрос вполне сформировались и нашли отражение в его экономических работах[535]. В них он последовательно отстаивал мысль, что все сословные и классовые интересы должны быть подчинены общей задаче – обеспечению мощи и процветанию государства. Перспективу социального и экономического развития Российской империи В.И. Гурко видел в формировании класса средних земельных собственников, то есть фермерских хозяйств. «Как интересы государства, так и интересы деревни в равной степени говорят за всемерное содействие образованию владений средней величины из крупных поместий и за прекращение дальнейшего дробления владельческих земель на мелкие участки с переходом их в крестьянские руки», – писал он. В основе концепции В.И. Гурко лежала мысль, что только крепкие крестьянские хозяйства были способны удовлетворить возникшую необходимость в интенсификации аграрного производства, которое, по его мнению, являлось главным источником экономического потенциала страны.

В.И. Гурко выражал опасение, что «экономическое положение России проявляет грозные признаки ухудшения, количество производимых ценностей уменьшается, удовлетворение главнейших народных потребностей понижается, государственные финансы приходят во все большее расстройство», так как при наличии земли и климатических условий «мы не в состоянии добыть от природы необходимое для удовлетворения наших ограниченных нужд»[536]. Основную причину такого положения он видел в низкой агротехнической культуре. В.И. Гурко был убежден, что простая передача крестьянам помещичьих земель не решит их экономических проблем и не улучшит их благосостояния. С трибуны Государственной Думы он выступал против любых видов «принудительного отчуждения частновладельческих земель», а также «социализации», «национализации» и пр. Он считал, что следовало менять всю систему сельского хозяйства. Государственная политика должна была быть направлена на ликвидацию общины и создание класса средних земельных собственников. Принципиальное значение для В.И. Гурко имело введение частной собственности на землю, в которой он, на примере западных стран, видел основу общего развития и экономического процветания государства. Первыми шагами на избранном пути, по его замыслу, должны были стать уничтожение круговой поруки и отмена выкупных платежей. В этом ключе им был составлен аграрный раздел Манифеста Николая II от 26 февраля 1903 г. («О предначертаниях к усовершенствованию государственного порядка»). Наряду с заявлением о решимости хранить «вековые устои» Российской империи этот документ предусматривал облегчение выхода крестьян из общины.

В апреле 1905 г. его назначили товарищем министра внутренних дел, и он состоял председателем Комиссии по выработке высочайших указов от 5 октября и от 9 ноября 1906 г. В течение ряда лет группа чиновников МВД во главе с В.И. Гурко разрабатывала проект, долженствовавший осуществить крутой поворот во внутренней политике правительства. К приходу П.А. Столыпина В.И. Гурко уже занимал пост товарища министра, основные идеи и направления проекта уже сформировались, работа продолжалась. В отличие от столыпинского замысла, проект В.И. Гурко имел в виду создание хуторов и отрубов на надельных (крестьянских) землях (а не на государственных и банковских). Разница была существенной. Впрочем, не это было самое главное в проекте В.И. Гурко. Образование хуторов и отрубов даже несколько притормаживалось ради другой цели – укрепления надельной земли в личную собственность. Каждый член общины мог заявить о своем выходе из нее и закрепить за собой свой чересполосный надел, который община отныне не могла ни уменьшить, ни передвинуть. Зато владелец мог продать свой укрепленный надел даже постороннему для общины лицу. С агротехнической точки зрения такое новшество не могло принести много пользы (надел как был чересполосным, так и оставался), но оно было способно сильно нарушить единство крестьянского мира, внести раскол в общину. Предполагалось, что всякий домохозяин, потерявший в своей семье несколько душ и со страхом ожидающий очередного передела, непременно ухватится за возможность оставить за собой в неприкосновенности весь свой надел. Проект В.И. Гурко представлял собой удобную площадку, с которой правительство могло приступить к форсированной ломке общины. Государственный секретарь В.Н. Коковцов вообще считал, что П.А. Столыпин якобы пришел к решению о проведении аграрной реформы, попав под влияние «такого страстного человека, каким был В.И. Гурко, давно уже остановившийся на необходимости бороться с общинным землепользованием и не раз пытавшийся влиять в этом смысле на Горемыкина»[537].

В 1906 г. В.И. Гурко вступил в члены Постоянного совета Объединенных дворянских обществ – крайне правой сословно-корпоративной политической организации российского дворянства. Состоял в должности управляющего делами Постоянного совета Объединенного дворянства. Кроме того, в 1908 г. В.И. Гурко стал одним из членов-учредителей Русского окраинного общества.

В октябре–ноябре 1906 г. в связи с необходимостью ликвидировать последствия неурожая В.И. Гурко назначили «заведовать продовольственной частью империи». На этой должности он попал в неприятную историю. Суть ее заключалась в следующем. В начале сентября некто Э.Л. Лидваль обратился к В.И. Гурко с предложением поставить 10 млн пудов хлеба. С ним был заключен соответствующий договор. В связи с этим уфимскому, казанскому, владимирскому, калужскому, костромскому, орловскому, пензенскому, самарскому, симбирскому, тамбовскому и тульскому губернаторам было предписано прекратить закупки хлеба, кроме мелких партий для отдаленных от железной дороги местностей. Оренбургскому губернатору было предписано закупать хлеб только для удовлетворения неотложных нужд. Договор был заключен 19 октября, но поставки не пошли. Только в середине ноября министерство обратилось к другим поставщикам, срочно закупив 800 тыс. пудов. Продолжалась и поставка ржи Э.Л. Лидвалем, но им было сдано к середине декабря только 915 тыс. пудов. Как сказано в отчете о расследовании дела, эта поставка «составляла государственный интерес первостепенной важности». В вину В.И. Гурко, заключившему данный договор, ставили то, что он выдал Э.Л. Лидвалю аванс в размере 800 тыс. руб., а также не принял должных мер для проверки надежности поставщика. 24 ноября 1906 г. в газетах появилась статья князя Г.Е. Львова «Голодный хлеб». Он отмечал, что правительство вычеркнуло помощь общественного и частного милосердия. В результате население голодает. В то же время устранение правительством общественной помощи свидетельствует об отсутствии у него нравственного побуждения помочь народу. В заключение статьи князь Г.Е. Львов обращался к общественности с призывом: «Вы поглощены страстной политической борьбой, но взгляните на этот "голодный" хлеб и от искреннего чувства любви и сострадания к ближнему утишите бурю в сердце своем и поспешите помочь, протяните голодному кусок хлеба от своей доли»[538].

Таким образом, контракт был исполнен только в небольшой части, далеко не покрывавшей даже аванса. В.И. Гурко был предан суду Сената по обвинению в превышении власти и нерадении в отправлении должности и присужден к отрешению от должности. Задолго до судебного приговора, но после предания суду он вызвал на дуэль депутата от кадетской партии Ф.И. Родичева, который в речи в Государственной Думе характеризовал его поведение в деле с Э.Л. Лидвалем в весьма резких выражениях; Ф.И. Родичев от дуэли отказался. По окончании суда В.И. Гурко привлек к суду редактора газеты «Русь» М.М. Крамалея и его сотрудника С.А. Изнара, обвинявших его в участии в расхищении казенных денег, и добился осуждения их к трем месяцам тюрьмы. 27 марта 1908 г. В.И. Гурко был высочайше помилован. В 1909 г., до истечения трехлетнего срока, в течение которого по закону отрешенный от должности по суду не может быть избираем ни на какие общественные должности, В.И. Гурко был избран в гласные Тверского губернского земства; избрание не было опротестовано. В 1910 г. он был пожалован в звание камергера. В декабре того же года В.И. Гурко баллотировался на должность губернского предводителя дворянства в Тверской губернии, но был забаллотирован. В августе 1912 г. его избрали от Тверского земства членом Государственного совета, где он примкнул к правым. В 1913 г., при обсуждении в Государственном совете законопроекта о расширении прав замужних женщин, В.И. Гурко, в полную противоположность своим товарищам по партии, высказался за законопроект и, в частности, за допущение раздельного жительства супругов; позднее отстаивал ассигнования на народное образование и выступил с критикой бюджетной политики правительства. В августе 1915 г. он был избран в составе девяти членов Государственного совета в Особое совещание для обсуждения и объединения мероприятий по обороне государства. После Октябрьской революции активно участвовал в организации Правого центра, затем – в белом движении, впоследствии эмигрировал. Умер в 1927 г.