Сергей Садов – Начало пути (страница 63)

— И прогресс идет в сторону постоянного увеличения комфорта?

— Ну да. В этом и заключается задача любого нормального государства.

— И какая конечная… стадия такого прогресса? Жирные люди, неспособные встать с кровати, чьи жизни поддерживаются исключительно роботами? Комфортно же. Даже вставать не надо.

— Ну это слишком уж утрировано, — вмешался кто-то.

— Почему? Это и есть конечная стадия увеличения комфортности существования.

— По-твоему получается, что надо держать людей в тонусе?

— Нет. По-моему, надо предоставлять людям выбор. Пусть они сами определяют, что им нужно: комфорт или лавры первооткрывателя новых островов, ну или новых планет. Но, во втором случае, комфорт ведь никто не обещает. А нормальная страна, по определению уважаемой Инессы Васильевны, такой выбор предоставить не может, у них все заточено под комфорт. Поинтересуйтесь, на что направлены основные деньги в этих нормальных странах. Оборот средств в парфюмерии больше, чем в научных исследованиях новых видов энергии. Ни к чему хорошему такой перекос не приведет. — Тут Ленайра наконец заметила отчаянные знаки, которые подавал ей Лешка, и поспешила закруглиться: — Дамы, господа, извините, увлеклась. Просто эта тема мне близка, я недавно просчитала этапы развития общественных формаций и заметила, что как раз сейчас появились явные следы очередного кризиса… В общем, извините, у нас ведь праздник, а я тут…

Ленайра торопливо откланялась.

— Надо все-таки научиться не встревать в дискуссии, — призналась она Лешке. — Но терпеть рассуждения о всеобщем благе и идеальном государстве от человека, который и жизни толком не знает… Пойду, что ли, глотну сока, а то в горле пересохло.

— Давай я…

— Стой! Сама схожу, пройдусь немного, хоть от разговора этого отойду.

Когда Ленайра ушла, сразу подошел Сашка. Постоянно оглядываясь на уходящую к столам девушку, он похлопал Лешку по плечу.

— Сочувствую, брат. Бросал бы ты ее, честное слово. Женщина не должна быть такой умной, сразу мужем командовать начнет, а это не дело.

Досчитав до десяти, Лешка сумел разжать кулак и расслабить руку. Знал бы его «братец», как близок он был к тому, чтобы получить украшение под глаз…

— Я как-нибудь разберусь, кто мне подходит.

— Ну смотри. Я ж тебе только добра желаю.

Насвистывая какую-то мелодию, сынок тети Инессы удалился. Интересно, он сам-то понял, что только что назвал свою мать непроходимой дурой?

— Чего он хотел? — Ленайра не только взяла стакан своего любимого гранатового сока, но и принесла апельсиновый для Лешки, хотя тот не просил. Лешка благодарно кивнул и почувствовал себя крайне неудобно — это он должен был принести ей сок… Но, видимо, Ленайру и впрямь рассердил разговор с Инессой, и она таким образом успокаивалась.

— Kinder, Kuche, Kirche, Kleider (дети, кухня, церковь, наряды) — по заветам Его Величества Вильгельма Второго. — Лешка повернулся к Ленайре. — Ты не соответствуешь. Сказал, что слишком умна.

— В его устах последняя фраза не кажется комплиментом.

Лешка пожал плечами.

— Забудь. И давай-ка выйдем на улицу, а то опять к тебе пристанут с твоими политическими взглядами. Видишь, сколько уже на тебя посматривает народа? А зная тебя, вполне можно ждать что-то типа «империя превыше всего».

— Империя превыше всего. А вот что такое империя, каждый определяет сам. Для кого-то территория, для кого-то люди. Но ты прав, лучше не искушать, я не готова отстаивать свои взгляды перед всеми этими людьми.

— А почему? — заинтересовался Лешка. — Ты же сама говорила, что нужно всегда иметь свою точку зрения и быть готовым ее отстоять.

— А также быть готовым от нее отказаться, если тебе докажут ее ошибочность. Какой смысл отстаивать здесь? Для всех вокруг это всего лишь забавное упражнение для ума — не больше. А я не сторонник пустой траты времени. Вот на втором приеме, где соберутся люди, которые действительно что-то решают в стране, — в политике и экономике, там имеет смысл отстаивать свои взгляды: возможно, сам чему-то научишься и другим покажешь на ошибки, а значит, появится шанс, что они их не допустят, когда будут принимать важные решения. Здесь же… не люблю я вашу кухонную политику.

Лешка почесал макушку. Подумал.

— Айда на улицу, — завершил он политические споры самым разумным образом.

У выхода к ним присоединилась Эльвира, заметившая, что они уходят, а там и Сашка подтянулся. Лешка поморщился, но спорить не стал, понимая, что и им скучно среди взрослых. Потом посмотрел на свою одежду, на вечернее платье Ленайры и совсем скис. И что в них можно делать? Осталось только пройти к беседке и там посидеть, но это лучше бы вдвоем… Лешка снова покосился на Эльвиру и Сашку, печально вздохнул и зашагал по выложенной камнем тропинке.

— А как вы познакомились? — заинтересовалась Эльвира. Видно, этот вопрос ее давно мучил, и сейчас, когда они расположились в полуоткрытой беседке в плетеных креслах с подушками, она сочла момент удобным для разговора.

Алексей махнул рукой одному из служащих, обеспечивающих прием, заказал в беседку чай с тортом, соки, печенье — кому что понравится. Когда парень ушел выполнять заказ, ответил:

— Повезло, наверное.

Эльвира кашлянула, скрывая смешок.

— Гляжу, вы неплохо друг друга понимаете.

— Было время изучить. Мы же… гм… с семи лет дружим.

— Ого.

Из дома донеслась танцевальная музыка. Лешка вскочил с места, протянул руку и чуть поклонился.

— Снежана?

Девушка улыбнулась, склонила голову и протянула руку в ответ. Эльвира завистливо покосилась на танцующую пару, посмотрела на Александра, который, не обращая ни на что внимания, наслаждался тортом с чаем, вздохнула.

— Все нормальные парни уже заняты, — проворчала она.

— Что? — поднял голову Сашка.

— Ничего, — обреченно выдохнула Эльвира. — Ешь давай… наслаждайся.

Однако насладиться обществом друг друга ребятам было не суждено. Видимо, гости тоже решили, что в доме немного душно, и высыпали на улицу. У дам свои разговоры, мужчины отошли в сторонку покурить. Один из них заметил ребят в беседке, кивнул остальным и двинулся к ним.

— О, торт! — протянул он, с умилением глядя на нарезанные куски. — Как давно я в последний раз его ел! Увы, с моей комплекцией сладкое мне категорически противопоказано. Анатолий Викторович, — представился он. — Очень приятно, господа, дамы.

Ребята вежливо кивнули, не понимая, что подошедшему надо, тем более позади стояли его приятели. Анатолий Викторович придвинул кресло и сел напротив Ленайры.

— Снежана, так? Я правильно расслышал ваше имя?

— Совершенно верно, господин…

— Просто Анатолий, давайте без формальностей. На меня произвело впечатление то, как вы ответили Инессе. До сих пор никому не удавалось ее в чем-нибудь переубедить. Никто и не пытался.

— Сомневаюсь, что мне удалось, — вежливо возразила Ленайра.

— Я даже не сомневаюсь. Но вот ответить вам она так и не смогла. Вы серьезно интересовались политологией?

— Мой отец важный государственный чиновник, а я его наследница.

— Гм… Но посты ведь не наследуются…

Ленайра улыбнулась.

— Хотите, я вам перечислю династии политиков в демократичнейших США?

— Не любите демократию?

— Скорее, не доверяю. Подождете минуту?

В ответ на согласный кивок мужчины Ленайра поднялась, взяла что-то со стола и вышла из беседки. Вернулась она довольно быстро и положила на стол перед Анатолием две бумажки, в которых что-то было завернуто. Одна — обертка конфеты, яркая, красочная, вторая чем-то похожая на туалетную бумагу.

— Возьмите любую.

— Гм. — Видно было, что загадку Анатолий Викторович разгадал, но послушно принял конфету, развернул… внутри оказался небольшой камешек.

Ленайра невозмутимо развернула вторую бумагу и забросила конфету в рот.

— Вот так и с вашей демократией. Пока не развернешь обертку, никогда не узнаешь, что внутри. А красиво обернуть можно любую грязь, в этом СМИ неплохо поднаторели.

— Наглядно, — протянул он задумчиво. — Снежана?

— Геррая.

— Геррая… Это молдавская фамилия?

— Скорее итальянская.

— О-о-о. Вы не гражданка России?