Сергей Русаков – Черный зонтик со звездами. Сборник рассказов 2025 (страница 3)

Эта мысль поразила Камова неожиданной глубиной – ведь и правда! Он разглядел свое отражение отражения отражения и увидел себя непохожим на себя, и это уже больше соответствовало идее взглянуть на себя со стороны, что-то в нем было незнакомое для самого себя.

Словно ухватив за хвост какую-то идею, Камов вновь обернулся к дверке душевой кабинки и вгляделся в отражение отражения отражения, и тут же прилетела мысль: “Ты все тот же, ты не изменился, остался прежним, но твое отражение, трижды отраженное путает тебя – не верь!”. Олег Иванович замер от догадки, что мысли в собственной голове похожи на его диалоги с кем-то из зеркала и с кем-то из отражающего стекла дверки душа. По телу пробежали мурашки, как если бы из-за ощущения чьего-то присутствия.

Продолжая странный эксперимент, Камов подумал, что он действительно не изменился, но узнал себя лучше, взглянул на себя по-новому, заглянув в два варианта отражения отражения отражения. С одной стороны, не нужно знать о втором соседе, с другой стороны – второй сосед открывает новое о домике зажатом между соседями. Значит, оба знания нужны, даже если одно из них лишнее. Где-то он что-то такое слышал или читал. Это какой-то парадокс или принцип.

Тогда профессор Камов сделал решительный шаг и продолжил эксперимент – он заглянул в третье отражение за спиной первого в зеркале – отражение, отражения, отражения, отражения, отражения. Тут же новая мысль успокоила его: “А ты вполне обычный и при этом хороший человек, а хороших сейчас не так-то много, значит, ты как бы и необычный тоже!”. Олег Иванович задумался и удивился – ведь он никогда раньше не думал так о себе, хотя подобная оценка его самого была вполне справедливой. Это обрадовало и как-то что ли утешило его.

Резко развернувшись, Камов заглянул за спину второго отражения в стекле дверки душа и внимательно рассмотрел третье отражение, которое было отражением отражения отражения отражения отражения. Прилетевшая мысль была иной, нежели недавняя: “Ты не так-то и хорош! В тебе предостаточно дурного в привычках, манерах, отношениях с людьми!”. Странно, но и с этим Олегу Михайловичу пришлось согласиться.

Уловив закономерность и решившись на продолжение, Каков стал поочередно обращать свой взгляд на все более далекое отражение себя исходного, то в веренице отражений в зеркале, то в такой же, но в противоположную сторону в стеклянной дверке душа. С каждым таким удалением от себя в разные стороны он узнавал о себе все более хорошее и все более плохое. Предположив, что продолжение удаления от себя в своих отражениях приближает его к краям шкалы, на одном конце которой он превращается в чистое Добро, а на другом в абстолютное Зло. Это вовремя испугало Олега Ивановича, и он, преодолевая необъяснимое сопротивление, распахнул дверку душевой кабинки. Два коридора отражений, расходящиеся в противоположные стороны, в мгновение пропали, и словно спал с него некий морок.

Камов почувствовал тяжесть в ногах, головокружение, слабость и обессиленность, его пошатывало, руки дрожали мелким тремором. Он не стал бриться, чтобы не обрезаться. Олега Ивановича долго не отпускало впечатление от того, что он узнал о себе в своих крайних положениях на шкале. Наверное, подобное чувствуют те честные к себе люди, которые заявляют о своей тяжелой грешности, и также противно от себя самого тем, кто раздувая гордыню, накручивает спираль своей исключительной, почти ангельской чистоты.

Вскоре, через пару недель Олега Ивановича Камова окончательно оставили все эти противоречивые мнения о себе и он снова стал обычным человеком с обычной судьбой. Правда, теперь в арсенале его мышления появилось правило, требующее все новых и новых подтверждений теорий, идей, гипотез, поскольку, даже будучи лишними, они все равно продолжают дополнять и дополнять картину полезными деталями. Это правило шло вразрез с пресловутым правилом, известным как “Бритва Оккама”.

12 января 2025 года.

Новая Москва. Поселок Мосрентген.

Запах ладана

Место ему досталось необычное – возле ёлки. Старый новый год минул, формальная надобность в ёлках отпала. Утро после крещенской ночи. Утренняя служба, а ёлка в сельской церкви была свежа, нарядна и пахла еловым ароматом. Голубев втянул носом воздух, чуть подавшись к ближайшей ветке с серебряным картонным ангелом на веревочке.

В детстве в их деревенском доме вот точно также наряжали ёлку почти такими же простенькими игрушками и пахла она точно так, как сейчас пахнет эта церковная ёлка. Поворачиваясь на веревочке, серебряный ангел отразил свет от электрической свечи на огромной люстре под сводами, луч скользнул по глазам Голубева, он прикрыл их и… Оказался под ёлкой в своем деревенском детстве. Он был маленьким, а ёлка огромной, и пятилетний мальчик забрался в пространство между ёлкой и стеной. В этом уголке он ощутил сказку.

В комнату вошли дедушка и отец. Мальчика они не видели.

– Сашка! Ты жену-то не речку не пускай! – строго сказал дед. – Вон одна бабка пошла в проруби белье полоскать, а тут прямо под ней лед-то трещиной и пошел, и поплыла бабка в полынью! Орет! Слава Богу, рыбаки набежали, вытащили ее.

– Хорошо! – ответил отец, а мальчик испугался за маму.

Запах ладана вернул Голубева в церковь. Крещенская служба. Утро после ночных купаний в проруби. Сам он никогда на Крещение в прорубь не окунался, да и не ходит никогда на это посмотреть – становилось холодно и страшно за всех этих людей, как когда-то стало страшно за маму. Сейчас все организовано и обустроено образцово – машина скорой помощи, машина МЧС, палатки для переодевания, горячий чай, а кто-то в сторонке отогревается еще более горячим. Пузатые смешные мужики и неприлично полуприкрытые белыми ночнушками тетки. Все это настойчиво крутили по телевизору.

Запах ёлки снова достиг обоняния Голубева. Серебряный ангел снова пустил луч света в глаза, и перед Голубевым открылась снежная гладь реки. В прорубях торчат ёлочные скелеты с остатками иголок и лохмотьями блестящей мишуры. Ёлки разнарядили и повыбрасывали, но и этим обглодышам находилось применение – их втыкали в проруби, чтобы не так быстро замерзали, да еще чтобы предупреждали ходоков по льду не попасть в прорубь, занесенную снегом.

В пятом классе Голубев как-то пошел на речку, не помнится уже зачем. Он бродил от ёлки к ёлке, торчащим из прорубей, приседал перед ними на корточки и пытался разглядеть рыбок, а те подплывали, чтобы подышать – вокруг ёлочных стволов и веток всегда оставались незамерзшие оконца.

В одной проруби мальчик увидел двух рыбок, которые смешно тыкались в остки какой-то серебристой ёлочной игрушки. Это было забавно. Мальчик засмеялся. Он потянулся рукой к рыбкам, сняв варежку и… ухнул прямо в центр проруби, а тонкий ледок не остановил его, и он ушел с головой под воду.

В нос ударил запах речной тины. Холод обжег лицо. Мальчика закрутило подводное течение, унося все дальше от проруби. Он уже умел плавать и нырять и задержал дыхание. Надолго его не хватит. Перед тем как выдержка сдастся, и он откроет рот, впуская в легкие холодную речную воду, мальчик потерял сознание. Он перестал испытывать холод и почуял запах ладана, но не узнал его, поскольку не знал – никогда не был в церкви. В глазах мельтешили светлые блики, серебряные полосы и штрихи, словно кто-то обнимал его или укутывал, обматывал чем-то.

Мальчик очнулся от удара о что-то. Течение принесло его к другой проруби и он ударился головой о ствол торчащей из него ёлки. Быстро-быстро перебирая руками как по лестничным перекладинам, он вскарабкался наверх и глотнул воздуха. Голова снова закружилась, и он снова чуть не потерял сознание, но взгляд мальчика уперся в чудом оставшуюся на вершине ёлки картонную игрушку – светлый ангел на веревочка.

Что есть ног он взбежал на крутой обрывистый берег и застучал, заколотил в знакомый дом на круче – дом его друга Андрюшки. Того не было дома, но была его мать. Поохала, повстрепетала руками, раздела, укутала в одеяло, дала одежду сына и кружку горячего чая со смородиновым вареньем. Включила телевизор. Как раз на любимом мультфильме “Ну, погоди!”. Потом какие-то новости.

Одежда почти высохла. Он оделся и пошел домой. Тетю Тоню он умолил не рассказывать об всем этом маме. Она пообещала. Дома он, конечно, все скрыл. Развесил на вешалке пальтишко и шапку так, чтобы просохли, а мокрые валенки спрятал под свою кровать.

Картинка рассеялась. Голубев снова почувствовал запах ладана. Служба близилась к финалу. Сейчас все пойдут к причастию, скрестив руки на груди. Поплелся мелкими шажочками и Голубев. На прощанье он обернулся на ёлку. Серебристый ангел из картона закачался на ветке и послал ему прощальный лучик, отраженный от ламп церковной люстры, над которой на купольном потолке, расправив крылья, парили ангелы.

19 января 2025 года.

Поселок Мосрентген. Новая Москва.

Автозаправка с подземным бункером

Возвращаясь в квартиру с дачи, куда Куликов заехал с женой за какой-то забытой вещью, решили заехать на заправку, чтобы залить в бак старенького Форда запас бензина. Заправка эта, хоть и видна с дороги, но, видимо, увидев ее, водители успевают проскочить мимо съезда, да так и едут дальше. Вот через дорогу – там все по-другому, и потому даже при большом числе заправочных колонок, к ним вытягиваются длинные очереди из машин. А здесь было тихо и спокойно. Никто не толпился в очередях к трем бензозаправочным колонкам. Потому чета Куликовых и присмотрела эту не сразу заметную заправку.