Сергей Рулёв – Звёздная паутина. Рассказы (страница 10)
Виталин посмотрел на Маску, и его захлестнула волна ужаса.
– Эй! – раздался прямо над его ухом окрик Снегова.
Виталин медленно выплывал из шокового состояния.
– Ничего, – похлопал его по плечу Снегов. – Так только в первый раз.
Виталин тряхнул головой.
– Так что же делать?
Снегов пожал плечами.
21
Михаленко в который раз посмотрел на часы. Виталина не было уже двадцать три минуты. До этого момента Михаленко еще тянул время, откладывая сбор постов, но сейчас решил, что уже хватит. Сил ждать больше не было. Поправив на плече автомат, он спустился с вышки.
На шестом посту стоял Артемьев. Он без лишних разговоров слез с поста, и уже вдвоём они пошли звать Летягина.
Прогулка по периметру отняла минут пятнадцать. Подходя к четвертому посту, Михаленко замедлил шаг, в глубине души надеясь, что Виталин всё-таки вернулся. Но его не было.
До караула они шли не спеша. Летягин осторожно подошёл к окну общей комнаты.
– Там Голубев, Виталин, Снег и Конев, – сказал он остальным, отойдя от окна.
«Почему он не вернулся?» – подумал Михаленко о Виталине.
Без особых церемоний они зашли в караул.
– Какого хрена?! – заорал с порога Летягин, но увидев везде следы крови, сразу же заткнулся.
«Что здесь было?» – пронеслось в голове у Михаленко.
Что Голубев, что Виталин, оба сидели с отрешёнными выражениями на лицах. Снегов и Конев мало отличались в этом от них.
Летягин, Артемьев и Михаленко озирались ошалело.
Через минуту Голубев встал и с силой отшвырнул в сторону спичечный коробок, который вертел в руках.
– Ну вот все и в сборе, – хрипло сказал он.
В ответ на эти слова из ниоткуда и в то же время отовсюду раздался злорадный смех.
22
Не сразу, но всё-таки ребята въехали в обстановку. Но что толку. Они в ловушке, из которой пока не видно выхода. И нечто, скрывающееся в Маске, похоже не желает оставлять им никаких шансов.
Но ведь должен же быть какой-то выход!
Конев напряженно думал, стараясь отыскать его.
– Что там, на реке? – спросил Голубев.
– Лёд идет, – ответил Артемьев.
– Катер пробьется?
– Да кто ж его знает, но я думаю, в принципе, сможет.
Голубев кивнул.
– Тогда нам нужно всего лишь дотянуть до завтра. По рации мы не выходим, света на периметре не будет всю ночь – это обязательно заметят. Да и выстрелы на том берегу наверняка хоть кто-нибудь слышал, может, даже в полк сообщат. Так что завтра, если будет возможность, они толкнут сюда катера.
Все молчали, полностью с ним соглашаясь.
– Самое главное – держаться всем вместе. Так у нас будет больше шансов, – продолжал Голубев. – Будем все сидеть здесь – в общей комнате.
– Больше и негде, – вставил Снегов.
– Да, больше и негде, – согласился Голубев. – Так что – это всё, что я могу сказать.
Он развел руками.
– Ну что ж, ждать, так ждать, – подытожил Летягин, усаживаясь поудобнее на полу, Автомат он положил на колени.
Остальные последовали его примеру.
В комнате повисла напряженная тишина. Сначала все прислушивались, ожидая чего-то, но потом усталость от постоянного напряжения взяла своё.
Мысли Конева медленно уходили в прошлое. Он вспомнил дом, родных, друзей. Девчонку, с которой, как ему тогда казалось, всё было очень серьезно и по настоящему, но с которой он разругался в пух и прах за неделю до повестки.
Совершенно незаметно воспоминания перешли в сновидения.
Конев проснулся резко. Что-то разбудило его. Он огляделся. Остальные тоже хлопали веками – видно, дремота сморила всех. И тут Конев увидел, что проснулись не все, и понял, что его разбудило.
Декоративные настенные часы, под которыми сидел Летягин, упали, и один из трех торчащих снизу выступов, острых, слишком острых выступов, вонзился в склоненную во сне шею Летягина.
«И автомат тебе не помог», – как-то некстати подумал Конев.
Первым встал Снегов.
– Хорош, – глухо сказал он. – Не получается через дверь, выйдем через окно.
Теперь встали все.
«И как это никто раньше не додумался?» – досадливо подумал Конев. Но на душе стало полегче. Наконец-то появилась возможность выбраться из этого дурдома.
Снегов, не долго думая, схватил табурет и запустил его в окно. Табурет со звоном прошел сквозь стекло и пропал в темноте улицы. Но осколки не упали на пол, как того следовало ожидать. Они зависли в воздухе, потом закружили на одном месте, образовав искрящийся водоворот.
– Ложись! – крикнул Голубев несколько запоздало.
Осколки со свистом разлетелись по комнате.
Падая, Конев увидел, как один из больших осколков с силой вонзился Снегову в горло. Прижавшись к полу, Конев слушал, как свистят по комнате бешенные кусочки стекла.
Наконец, всё утихло.
Конев осторожно поднял голову. По комнате больше ничего не летало. Так же осторожно, озираясь, приподнялся Виталин.
– Чёрт! Мать твою! – раздался голос Голубева. Он уже сидел, зажимая правой рукой левую, с тыльной стороны которой, чуть пониже локтя, торчал осколок стекла.
Артемьев тяжело с надрывом дышал. Глаза его были закрыты.
Снегов и Михаленко были мертвы. В Снегова попал только один осколок, но он почти отделил голову от туловища. Китель Михаленко был буквально разодран в клочья, а сам он просто нашпигован стеклом.
Виталин встал и схватил автомат. Глаза его страшно блестели.
– Говорите, та каменная хреновина виновата, – прохрипел он, – и пули её не берут, говорите. Ну так мы её попросту – прикладом.
Он решительно направился к комнате начальника.
«Не выйдет, ничего не выйдет», – с отчаянием подумал Конев.
Смертоносное стекло не просто лишило жизни ещё двоих ребят. Конев с отчаянием чувствовал, как уходит от него надежда. Нет, не выкарабкаться им из этого ада. Поэтому, когда Виталин решил разбить Маску, он только смог подумать: «Ничего не выйдет».
И у Виталина действительно ничего не вышло.
23